Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
16:09 

Диктатор, фикшн, AU, Хью Дэнси/Мадс Миккельсен )

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Диктатор


Все продолжения - в комментах)


Фэндом: Mads Mikkelsen, Hugh Dancy (кроссовер)
Основные персонажи: Хью Дэнси, Мадс Миккельсен.
Пэйринг или персонажи: Хью/Мадс
Рейтинг: R
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Юмор, AU

Описание:
AU по фото ниже, Мадс (Мэсс) в роли скромного не очень уверенного в себе парня, Хью - в роли маленького диктатора.



+1

1. Сорок два.


Был у меня один друг по имени Джой. Даже не друг – приятель. Даже не приятель, просто парень, время от времен оказывающий мне одну незатейливую услугу. Нас особо ничего не связывало, кроме этой услуги, заключалась она в том, что за небольшое вознаграждение Джой находил мне мужиков. Как-то так.
Не знаю, почему в конечном итоге всё так сложилось, но мне это было удобно.
Я очень не любил выходить в люди. Не любил долго терпеливо выстраивать отношения, кого-то разыскивать, трепетать, не зная, по адресу ли я обратился или меня посчитают извращенцем. Я не любил и не умел ухаживать, не знал, как следует флиртовать и завоёвывать, и все свои подобные потуги на любовном поприще я видел исключительно наивными, вымученными и глупыми. Поэтому, ситуация когда кто-то другой находил контакты субъекта, с которым я могу приятно провести время (иногда это были просто свидания или совместные походы куда-либо), меня абсолютно устраивала. К тому же это пополняло список моих полезных телефонных номеров, и, если мне нужна была компания, я мог звонить кому-то из тех мужчин, с которыми знакомился таким образом.
Но, честно говоря, случаи повторных встреч были скорее исключением, чем правилом. Часто те, с кем я проводил время, не были готовы продолжать отношения. Или я им не нравился, или они возвращались на путь праведный, спеша в лоно семьи к ужину. Так или иначе, ничего серьёзного из моих приключений не складывалось, и Джой продолжал искать мне новых и новых партнёров, в то время как я просиживал часами на чердаке своего дома перед холстом, погружённый в очередной творческий кризис.
Однажды накануне уикэнда я получил от Джоя сообщение, в котором он сообщал мне о новом свидании. Парня звали Хью и, увидев мои фото, он выразил желание сходить со мной в кино. Как выглядел Хью я не имел ни малейшего понятия, однако Джой убедительно заявлял, что, судя по моим предыдущим предпочтениям, этот парень должен мне понравиться. Во всяком случае внешне.
Что ж, неплохое начало.
читать дальше

Продолжение в комментах.
запись создана: 01.04.2014 в 09:42

@темы: фото, фанфикшн, немного среднейумносте букв, мадс миккелсен, Хью/Мадс, Ганнибал, Mads Mikkelsen, Hugh Dancy, Hannibal, хью дэнси

URL
Комментарии
2014-06-01 в 19:07 

Самое нежное из чувств
*-Да, детка, я - король ящериц!*
х)))Потрясающая в своей неоднозначности глава))))

2014-06-01 в 21:20 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Самое нежное из чувств,
Согласен. Непоняяятная какая-то. Что вообще произошлоD

URL
2014-06-05 в 10:16 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
9. Принцесса.



По прошествии некоторого времени я понял, почему затея с вечеринкой на пляже провалилась. Конечно, папочка не врал, когда говорил о причинах, но позже мне стало ясно, что решающее значение имела не плохая организация вечеринки, а то, что его энергии в конечном итоге не хватило на нас обоих. Он искренне надеялся, что сможет вытянуть этот вечер для нас двоих, но я не понял этого вовремя, посчитав, что он в порядке, и оставил его одного. Ужасный и опрометчивый поступок. Останься я с ним, за его плечом, держи я его за руку, он, может быть, всё-таки напоил бы меня авиационным топливом и заставил танцевать при свете ночного костра на берегу. Но я по своей глупости принял его активную болтовню с кем попало за реальный интерес, в то время как он только лишь пытался сохранить собственное самообладание, чтобы меня же самого вылечить от уныния.
Да, мне было немного стыдно за своё поведение и недальновидность, но я ничего не мог поделать. Поэтому, вместо того, чтобы зря травить себя осознанием собственной тупости, я старался чаще вспоминать о событиях позднего вечера. О том, как он сидел со мной на кровати, отчаявшись меня развеселить, но от этого проявляя ещё больше ласки и внимания, чем обычно.
Он никогда бы напрямую не признался в этом, но, кажется, моя семья заставляла его чувствовать себя уязвимым. Понимая, как всё обстоит в действительности, он относился к этому спокойно, но полностью игнорировать это не мог. Он беспокоился на этот счёт. Не знаю, в чём конкретно была проблема, но я был готов приложить все свои усилия, чтобы помочь ему справиться с этим, что бы там ни было на самом деле.
Думал ли он о моей бывшей жене, о том, почему мы расстались? Приходила ли ему мысль о тех моих любовниках, что были до него? Потому что я частенько думал о тех, кто был у него до меня. Это совершенно не моё дело, но всё же – сколько народу он успел перелюбить, прежде чем наткнуться на такого хитрого парня, как я, который, в итоге, нагло прибрал его к рукам. Ещё пару месяцев назад я бы ни за что не поверил в такую формулировку, если бы сам не был свидетелем того, как каждый вечер диктатор возвращается домой, с поцелуем занимает свой руководящий пост и принимается за дела государственной важности. Как он раздаёт приказы, проводит военные кампании против моих соседей…
Мои соседи. Первое время они пытались раскрывать рот в надежде переспорить моего жестокого и неумолимого мужчину, и поначалу мне самому было немного стыдно за то, что он делал и говорил. Но со временем я вдруг понял, что он прав и да, мои соседи подчас вели себя по отношению ко мне не совсем корректно. В его формулировке – вытирали об меня ноги. Требовали от меня выполнения правил, которые по отношению ко мне никогда не соблюдали, в то время, как я был из разряда тех людей, которые приходят в три часа ночи, чтобы попросить сделать музыку немного тише, после чего уходят обратно, крутят из ваты беруши и до утра делают вид, что дребезжание стёкол не мешает спать.
Хью не считал, что подобные вещи должны кому-то сходить с рук. С ним фокусы, которые легко проделывали со мной, не проходили. Он не ленился лишний раз зайти в гости к неугодным Его Величеству смертникам и лично сказать им всё, что он о них думает и как видит решение проблемы в случае обострения конфликта.
Пару раз… полтора раза он был вежливым. Но как-то утром Хью обнаружил соседского пса, копающего яму на моём газоне. Не обращая внимания на мою неуверенную просьбу оставить его в покое, папочка отловил псину, отволок за ошейник в соседский дом, и, дождавшись беспечного хозяина, в течение пяти минут на всю улицу рассказывал ему что-то о пожирании собачьего дерьма с нашего газона в случае повторения инцидента. После этого Хью вернулся в дом, я забинтовал ему расшибленные костяшки пальцев, боясь интересоваться о том, почему они в таком состоянии, осторожно поцеловал и отправил на охоту. То есть на работу. Сосед же, начиная с этого утра, начал каждый раз при встрече со мной здороваться, как-то неестественно улыбаясь и кося глазами, и больше с тех пор я не слышал никаких претензий по поводу веток от моих кустов на его участке, мусора, листьев, припаркованных авто, шума и всего остального. И его собаку я на своём газоне тоже больше никогда не видел.
Не сказать, что я одобрял кардинальные меры вроде рукоприкладства или угроз, но я не мог не признать, что после общения с Хью, все вокруг начинали вести себя вежливо и, главное, не лезли ко мне больше с придирками и советами. Мой двор стал неприкосновенным местом, отличным от площадок для выгула зверья и некоторых особо назойливых человеческих особей. Это было несомненное благо, и я был благодарен Хью за это.

На следующий день после нашего неудавшегося рейда на пляж мы проснулись в моей постели. Такое случалось редко. Обычно это я приходил в комнату Хью и уходил от него, когда он того хотел. На этот раз я оказался в ловушке его общества, уйти мне было некуда, но я и не думал огорчаться по этому поводу. Проснуться с ним у себя – это было прекрасное начало дня. К тому моменту я уже успел успокоиться на тему своего утреннего внешнего вида, который хоть и оставлял желать лучшего, всё же был уже привычен для Хью и, по его словам, вовсе не казался ему таким уж ужасным.
В это утро я проснулся первым. На автомате в полусне пригладив волосы, я медленно оценил обстановку. Хью продолжал спать у меня за спиной, удобно закинув на меня руку и утыкаясь бородой и носом в мою шею. Хоть я и старался не двигаться и не шелестеть постельным бельём, Хью всё-таки услышал меня и проснулся. Он вытянул руку, потягиваясь, и обнял меня, сунув ладонь под мой локоть, параллельно найдя на моём плече новое место для своей бороды.
- Мэсси, ты не спишь? – тихо проговорил Хью.
- М-м, - отрицательно промычал я.
- Тогда… доброе утро, - зевая и щекотно утыкаясь в меня, изрёк он.
Позволив себе проснуться и истерев носом всю мою шею в попытке его почесать, Хью пододвинулся ко мне ещё ближе, сминая одеяло и закидывая ногу на моё бедро. Я только улыбнулся, попадая целиком в его владение.
- Подшёрсток… - буркнул Хью, прикрыв глаза и с упоением запуская пальцы в волосы на моей груди.
О да, он называл это именно так. Более мужественного звания моя грудь в его присутствии не удостаивалась. Но это было мило, и я не протестовал. Стоически терпел почёсывания с поглаживаниями и не протестовал.
- Крошка, - выдохнул Хью мне в ухо, - что, если мы зависнем в кровати на всё утро?
Да хоть на всю жизнь! – подумалось мне, но вслух я сказал только:
- Давай…
- А это значит, - продолжил Хью вкрадчивым тоном, - ты повернёшься ко мне и поцелуешь.
Благодаря стараниям диктатора, к этому моменту мой организм был полностью излечен от функции под называнием «ломаться», так что, получив распоряжение, я, стараясь слишком не пыхтеть, повернулся на другое плечо, подтягивая убегающее одеяло, и потянулся к его губам, принимаясь целовать, как и было сказано. Но, едва начав действовать, я почувствовал, насколько омерзительный привкус примешивается к вкусу поцелуев, и, прервав нежности, отвернувшись, покривился, счищая ненавистный вкус с языка зубами.
- Что такое? – спросил Хью.
- Во рту будто…
- Кошки насрали, - продолжил он.
- Папочка, - одёрнул его я.
- Что? Давай избавлю тебя об этого, - наваливаясь сверху, решил он.
- Я сбегаю, почищу… - вертя носом, залепетал я.
- Почистишь потом, я не брезгливый, - остановил он мой побег.
И я смирился, как это обычно происходило и всегда. Прикрыв губы ладонью, я, как мог, тщательно облизал языком зубы и сглотнул слюну. Хью приподнял брови, кивая – можно? Я провёл пальцами по губам, убирая руку, и выдохнул, прикрывая глаза.
Всё утро, конечно, никто в постели проводить не планировал, но ненадолго в положении лёжа мы всё-таки задержались, и после этого задержались ещё ненадолго. Успокаиваясь и всё ещё часто дыша, я перевёл на него взгляд – он, устав не меньше моего, томно возлежал рядом, засунув руку под мою подушку. Перехватив мой взгляд, он окинул меня удовлетворённым взглядом, покривил губы в усмешке, а я, взяв его за руку, поцеловал её, умиляя его этим со страшной силой.

URL
2014-06-05 в 10:16 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
- Маленький мой, - пробормотал он.
Пару минут мы провалялись молча. Он – со своими мыслями, я – с его ладошкой в руках.
- Вот это я понимаю – утро выходного дня, - сказал он, подпирая рукой голову и утыкаясь локтем в подушку, - Я отработал свой завтрак и порцию кофе, - он высвободил указательный палец из моей хватки и слегка стукнул меня по носу, - Почему не все субботы так начинаются…
- Субботы… - повторил я, улавливая в слове какой-то смутный подвох, и вдруг вздрогнул, округлив глаза, - Чёрт!
Оставив в покое папочкину тёплую длань, я резко подскочил с кровати, натягивая бельё и брюки.
- Вот это поворот, - улёгшись на спину и переплетая пальцы рук, констатировал Хью, - Муж из командировки приехал?
- Ларс, - брякнул я, натягивая майку.
- Мужа зовут Ларс?
- Ларс зовут моего брата.
- А-а. Это меняет дело. А муж? Не приедет?
- Какой муж? – запутался я.
- Тебе виднее, - пожал плечами Хью.
Постояв пару секунд, недоумённо пялясь на шутника-папочку, я перестал хмуриться и выдал ему информационное сообщение:
- Завтракать соберёшься – спускайся вниз.
Хью приложил пальцы к виску, резко выбрасывая руку вверх, что, видимо, означало «слушаю и повинуюсь», после чего шлёпнулся обратно на подушку, натягивая на себя одеяло.

Диктатор соизволил спуститься минут через сорок. Пройдя через всю кухню и позёвывая, он направился в мою сторону, не замечая присутствия на кухне кое-кого ещё.
- Ну и где твой брат? – спросил Хью.
Я, стоявший к нему лицом, указал на него взглядом. Хью обернулся.
- Прошу прощения, - извинился он, пока я незаметно одёрнул его рубашку со спины.
- Познакомься, Хью, - проговорил я, - Мой брат Ларс, Ларс – это Хью.
- Очень приятно, - диктатор протянул Ларсу руку первым.
Тот на пару мгновений задержал ответный жест, но, слава богу, всё-таки пожал руку Хью. Но как-то мне их знакомство не понравилось с самой первой секунды. Между ними словно промелькнула какая-то подспудная неприязнь или презрение друг к другу. Едва ли эти двое могли бы стать лучшими друзьями, но я надеялся, что они отнесутся друг к другу сдержанно и вежливо, хотя бы из уважения ко мне – человеку, являвшемуся единственной причиной их знакомства.
- Я живу тут, - сообщил Хью, усаживаясь за стол напротив Ларса, - Наверху.
Хью дотронулся пальцем до своей чашки с кофе, обнаруживая, что кофе в ней совершенно остыл. Я тут же подхватил чашку и с тишайшим комментарием «сейчас я подогрею», метнулся к кухонному гарнитуру и плите, чтобы занять себя хоть чем-то, пока слегка напряжённая атмосфера хоть немного не разрядится.
- Понятно, - сухо ответил Ларс, ещё минуту назад преспокойно болтавший со мной о всякой чепухе, а теперь замолкнувший, изучая моего нового друга лично и в естественной среде обитания.
- Эм… Как дела? – не терял позитивного настроя папочка.
- Ларс только что вернулся из Египта, - встрял я, пытаясь спасти положение, - Две недели прожарился на солнце.
- Мэсс, - произнёс Ларс, - Может, не будем об этом?
Я прикусил язык. Конечно, влезать из угла кухни в чужой разговор было не самой прекрасной идеей, но я всё же надеялся на тактичность со стороны Ларса. Он же, видимо, не собирался посвящать моего сожителя в тайны своей жаркой поездки. Впрочем, я хотел только подкинуть тему для разговора. Кто мог знать, что ему это так не понравится? Тем не менее, я решил, что самое время мне помолчать со своими комментариями и заняться завтраком и кофе для папочки.
Но на этом всё не закончилось. Следом за Ларсом, взбунтовался Хью. Вместо того чтобы остаться за столом в ожидании завтрака и попытаться наладить диалог с моим братом, он поднялся и, оставив Ларса в одиночестве, пришёл ко мне. Это смутило меня ещё больше. Всем своим видом Хью явно показывал, что ему не понравилось, что кто-то, кроме него, пользуется правом меня затыкать. Он считал, и справедливо считал, что монополия на помыкание мной целиком и полностью принадлежит ему. Конечно, это было так, никто с этим не спорил. Но и спорить с Ларсом мне хотелось меньше всего, даром, что он и не оспаривал прав Хью.
И всё-таки Хью припёрся ко мне в угол, бесцеремонно уселся на кухонную тумбу и, так не кстати выпячивая своё наплевательское отношение к позарившемуся на его собственность парню, спросил, обращаясь только ко мне:
- Какие у тебя планы на сегодня?
- Ещё не знаю, - уклончиво ответил я, - Посмотрим. Ларс, кстати, а что у тебя с работой.
- Уволился, - обернувшись, сообщил брат.
- И… И какие планы?
- Как у тебя на сегодня. Не знаю, и посмотрим, - он поднял свою чашку с кофе, - Ладно. Пойду дальше, - он сделал глоток из чашки.
- В смысле? – изумлённо спросил я, - Как? Уже?
- Ну да, - отставляя чашку, подтвердил Ларс, - Пойду. Удачи.
И он действительно ушёл, несмотря на то, что мы оба – и он и я – должны были просидеть на кухне как минимум пару часов, на что я и надеялся, невзирая на присутствие моего папочки. Я считал, что мы без проблем сможем найти общий язык и провести немного времени вместе. Я знал Ларса, знал Хью, и считал их обоих в своём роде исключительными. И вдруг они ни с того ни с сего принимаются шипеть друг на друга, даже не начав разговаривать.
- Я думал, он так просто не уйдёт, - высказался Хью, стоило Ларсу покинуть дом.
Я кинул на Хью обиженный взгляд, не соглашаясь с ним в его стремлении выгнать брата.
- И не дуйся на меня, принцесса, - ткнув пальцем в мою сторону, предостерёг папочка, - Он зануда.
- Я тоже, - заметил я.
- Ты – нет, - сказал Хью, - Мне с тобой легко, малыш.
Я и рад был продолжать обижаться, но слова папочки отодвинули мысли о Ларсе на второй план, и я смущённо улыбнулся.
- Вот именно, крошка, - кивнул он, - Что насчёт еды? У нас в доме кто-нибудь собирается вообще завтракать?
- Ты собираешься, - сказал я, - Ты заработал.
- Ах да!.. – вспомнил Хью, - Я заработал. За сливки в кофе доплачивать нужно?
- Конечно, - объявил я.
Хью потянулся ко мне, целуя.
- Вот… - между поцелуями, пробормотал он, - За сливки…
- Угу, - довольный нежностями, подтвердил я.
Хью слез с кухонного гарнитура, шагнул к столу, но остановился.
- Так, а сахар?
- Садись, - засмеялся я, - Сядь! Сахар бесплатно, за счёт заведения.

URL
2014-11-18 в 09:14 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
10. Сafе.


В тот день, когда мне исполнилось сорок шесть, я внезапно подумал, что, пожалуй, лучшие события моей жизни остались в прошлом.
Я хорошо помню этот момент. Мне позвонил Сорен, мой сын, чтобы поздравить с днём рождения. Это было вечером, около девяти. Я стоял у кухонного окна, расчистив себе место, отодвинув ногой коробку из-под пиццы, заказанной на ужин, под шкаф, и потирал пальцами банку пива. Пока Сорен желал мне всего самого наилучшего, я как раз и успел подумать, что всё, на что я теперь способен – это спокойно прожить отведённый мне остаток дней, не отягощая свою карму новыми тяжкими грехами.
Повесив трубку, поблагодарив перед тем Сорена, я вернулся в гостиную и попросил моего любовника, с которым мы, вопреки обыкновению, пробыли вместе чуть дольше одной встречи, оставить меня одного. Вежливо, также поблагодарив за компанию. Тот предпочёл воспользоваться предложением и ушёл, тем более ужином я его накормить успел.
Следует заметить, что этот самый, слегка задержавшийся в моей жизни, мужчина, имел все шансы задержаться дольше, не случись у меня очередного приступа уныния, обязательным условием которого было тотальное одиночество, в котором я мог неограниченно долго предаваться размышлениям и грусти. Если бы не вмешалось уныние, у нас могло что-то получиться. Он был старше меня, выше на полголовы, имел копну тёмных седых на висках волос, горбатый нос и узловатые длинные пальцы, а также – неуёмную страсть к соблазнению смазливых юношей (в разряд которых я, разумеется, не входил). Я, в свою очередь, мог претендовать на роль его постоянного партнёра, даже, скорее, жены, что, в принципе, меня вполне устраивало в течение некоторого времени. Но, как я говорил, прервав едва наладившееся сосуществование с этим парнем, меня поглотило уныние, бороться с которым не входило в его планы, поэтому лучшее, что он смог придумать – это подчиниться моей воле, напомнив перед уходом, что он будет ждать моего звонка. Почему я ему не перезвонил? Я, наверное, был чем-то занят.
Я перезвонил Джою, а в следующий раз я ужинал в компании какого-то другого типа, и тот за ужином рассказывал мне очень забавные истории. Помню, мы много смеялись, а к ночи, пожелав друг другу хороших снов, тихо разошлись по домам. Но после этого, не смотря на чрезвычайно позитивный настрой и лёгкое настроение, я ещё крепче поверил в то, что лучшие годы жизни безвозвратно ушли и ничего стоящего меня уже не ждёт. В прошлом остались все самые чудные вещи: любовь, рождение детей, желание создавать прекрасное, новое, что-то доказывать, менять, надеяться на лучшее будущее. В настоящем же только воспоминания. Самое большое – повторение пройденного когда-то, не больше чем копия, только блёклый оттиск давно вырезанной печати. Старый трафаретный узор.
Что поделать, видимо, время от времени мне просто необходимо чувствовать подобное отчаяние. Ощущать до слёз горькое, невыносимое состояние, сознавая неизменную данность, придуманную моим собственным мозгом, чтобы на кой-то чёрт всласть потравить самого себя. Но, честное слово, я видел потерю такого масштаба решительно невосполнимой, ушедшие годы молодости, как их ни пересчитывай, - бОльшей частью жизни, и никакие доводы не могли сравниться по силе с осознанием этого, как мне тогда казалось, реального положения вещей.

***

Услышав звонок телефона, я автоматически нажал на кнопку связи, не смотря на номер на экране.
- Да?
- Мэсс, что такое? – раздался недовольный голос Ларса, - Не могу тебе дозвониться всё утро…
- Погоди, я тебе перезвоню! – спохватился я.
- Да не…
- Сейчас перезвоню, подожди, сказал, - отрезал я, прерывая вызов и, как и обещал, набрал его номер, - Ларс?
- Ага. Что это было?.. – спросил брат, - Впрочем, не важно. Слушай, хотел к тебе зайти, но тебя уже не было. Ты же, вроде, выходной? Или на работе?
- Нет, не на работе. Я во Франции.
- В какой Франции?..
- Которая в Париже. То есть в Париже, который во Франции.
- А… Что? В смысле? Что ты там делаешь?
- Стою у балконной двери, смотрю на башню.
- На Эйфелеву.
- Точно. Именно.
- То есть… Вечером ты дома тоже не будешь?
- Не буду, - отрицательно покачал я головой, - И завтра.
- Но разве мы не собирались как обычно выпить пива в честь твоего дня рождения?.. Кстати, с днём рождения.
- Наверное, придётся отложить распитие пива на пару-тройку дней. Это всё очень спонтанно получилось. Кстати, спасибо.
- То есть как это «спонтанно»? Что ты имеешь в виду?
- Мне накануне сказали, что мой день рождения мы будем праздновать в Париже, ну и я теперь здесь.
- В смысле «сказали»? Кто сказал?
Я немного помолчал, пытаясь ответить как-нибудь неконкретно и пространно, но, не найдя ничего лучше прямого признания, ответил:
- Хью.
- А вы – с ним?
- Судя по всему, - пожал я плечами.
- Вот оно что, - выдохнул Ларс, - Ну тем лучше. Оставлю подарочный набор пивных кружек себе.
- Ларс, не будь жлобом, - усмехнулся я.
- Ладно, ладно… Поставлю в шкаф, подождут, пока не приедешь.
- С меня пиво, - пообещал я.
- Ловлю на слове. Ну… тебе-то там хоть нравится?
- Шутишь? Да я на седьмом небе, - признался я.
Ларс пшикнул от смеха в трубку.
- Ну ладно тогда. Смотри только там… с этим своим…
- Ларс, ну почему ты так… В конце концов! Что он тебе сделал?
- Брата увёз чёрт знает куда.
- Да ё-маё, перестань. У меня в кои-то веки всё более или менее.
- Ты так считаешь?
- Я не знаю.
- Планы на будущее?
- Посмотрим. Не знаю! Это допрос? Мне звонить своему адвокату?
- Не горячись, я просто не хочу, чтобы кому-нибудь взбрело в голову тебя использовать. Знаешь, чем это заканчивается.
- Вот почему я в твои отношения не лезу?
- Потому что ты ещё ни разу в жизни не уносил меня пьяного до состояния трупа из гей-бара?
- Слушай, это было один раз. Ты до конца жизни будешь мне это припоминать?
- Фууух! Я тебя не обвиняю. Я беспокоюсь. Скажи мне, что у вас всё прекрасно, и я отстану.
- У нас всё… всё… нор… У меня… Париж прекрасен, знаешь. Magnifique. У меня прекрасное настроение, и прекрасное утро. И я жду его возвращения в номер. Да, пожалуй, у нас всё хорошо. Во всяком случае, мне всё нравится, и я чувствую себя так, как уже, наверное, лет тридцать не чувствовал. Семнадцатилетним идиотом.
- В последнем никаких сомнений.
- Хэй!
- Ты сам сказал, да по тебе и видно, и слышно. И это как раз очень хорошо и полезно для организма. Только, пожалуйста, будь осторожен.
- Что же со мной может случиться, - произнёс я, - Ладно, я вернусь дня через два, перезвоню тебе, как приеду.
- Окей.
Окончить разговор именно в этот момент меня заставил шуршащий звук, доносившийся со стороны двери. Спустя пару секунд, дверь в номер распахнулась, и мой милый папочка, мурлыкая под нос какую-то мелодию, вошёл в комнату, отягощённый двумя пластиковыми стаканами свежесваренного кофе.
- Monsieur, votre café, s'il vous plait, - подходя ко мне и протягивая мой кофе, высказался он.
Если я не слишком хорошо говорил по-французски, то Хью, не зная французского вовсе, изъяснялся лишь схваченными на лету и не всегда верными фразами, но это было, в конечном итоге, очень забавно.
- Merci, - ответил я, улыбаясь.
- Charmant, - решил он, и тут же переспросил, - Верно?
- Если ты так хочешь, - пробуя кофе, сказал я.

URL
2014-11-18 в 10:10 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
11. Let's do it, lets fall in love (c)



Утро буднего дня поймало нас в свои сети, и такси прочно встало во внезапно возникшей пробке. Хью немного нервничал, пил кофе, мне же было по большому счёту безразлично, как именно мы проводим время, ведь главное условие моего хорошего настроения находилось в полуметре от меня.
- Невозможно, - буркнул Хью, - Пойдём, - сказал он, протягивая деньги водителю, - Пройдёмся пешком. Надеюсь, здесь не очень далеко.
Я поспешно выбрался из автомобиля, придерживая дверцу перед Хью.
- Тебе не жарко? – изучая карту города на одном из своих многочисленных технических приспособлений, спросил диктатор.
- Нет, - покачал я головой, не упуская возможности полюбоваться его очаровательными густыми ресницами, пока он стоял рядом со мной, опустив глаза.
- Ну что ж… - поднимая взгляд, сказал он, - Здесь можно пройти, - он указал на один из поворотов с главной улицы.
- У нас мало времени? – поинтересовался я.
- Для чего?
- Я имел в виду, у нас есть свободное время, или нам нужно спешить?..
- В нашем распоряжении сорок восемь часов свободного времени, можем вообще никуда не спешить.
- И что, никаких планов? – удивился я; было немного странно слышать от него такое заявление.
- Вечером, - сказал он, и это больше походило на правду, - Есть планы на вечер. Но можно и их отменить.
- Нет, нет, пусть всё остаётся в силе. Но сейчас мы можем… немного прогуляться?
Он с усмешкой покривил губы, убирая в карман свой гаджет.
- Конечно, - подтвердил он, - Разумеется, можем.
- Совершенно бесцельно.
- Конечно, можем и совершенно бесцельно.
Судя по его улыбке, моё предложение показалось ему забавным, но он был не против моей инициативы, поэтому, забыв о карте и прежней необходимости двигаться к конечному пункту, он позволил мне вести его, куда мне вздумается.
- Всё в мире так быстро происходит, - произнёс я задумчиво, стоило нам пройти немного в молчании.
- Быстро? – смакуя последние глотки кофе, переспросил Хью, - Что ты имеешь в виду?
- Я обо всех этих коммуникациях. Самолёты, телефон, интернет, спутники.
- А, - понял он, - Что же… Скучаешь по бумажным письмам и дилижансам?
- Дилижансы были немного раньше моей молодости, - заметил я, - Лет на сто раньше.
- Малыш, - с укором улыбнулся Хью, - Не так уж и важно, когда они были. В этом есть своя романтика, которая едва ли устареет.
- Говорят, они были не очень-то удобными, - проговорил я.
- Да?
- Мгм. И груз доставляли долго.
- Ну это само собой. Ты прав, конечно, сейчас всё в разы быстрее, разве это не лучше?
- В каком-то смысле. Сегодня можно позавтракать в Берлине, а к ужину быть в Токио. Но вместе с этим… исчезает сама суть дороги. В долгой дороге сейчас проводят время либо бездельники, либо те, кому нечем оплатить билет. Остальные изо всех сил стараются обогнать время.
- Ты хотел бы добираться сюда в течение нескольких месяцев? – спросил Хью.
- Звучит заманчиво.
- К сожалению, это слишком дорогое удовольствие, - подвёл итог диктатор, - Мы не можем себе этого позволить. Может быть, когда-нибудь, когда у нас будет очень много свободного времени и денег, мы совершим такое паломничество. Но только вот что мы будем делать всё то долгое время, пока не доберёмся до Монмартра? Разве не скучно тратить такое огромное количество времени на дорогу? Думаю, раньше люди очень скучали в пути и грезили о новых видах транспорта. О таких, какими мы, к своему счастью, пользуемся сейчас. Я даже не представляю, чем бы мы занимались в пути, который занял, скажем, три месяца.
- Тем же, что и не в пути, - ответил я.
- Но чем, чем? – настаивал папочка на конкретике, - Играли бы в кости? Три месяца. Подумай: три месяца! Это даже не три дня. Это четверть года.
Я вдохнул, собираясь высказаться, и выдохнул, задумавшись.
- Мы бы… разговаривали, - обдумывая ответ, начал я, - Очень много разговаривали. Уставали бы от разговоров и людского общества. Потом снова начинали бы говорить. Думали бы о том, что обычно не приходит в голову. В дороге мысли имеют обыкновение проветриваться, и кое-что становится понятнее.
- Я так понимаю, это твой личный опыт? – спросил Хью.
- Да, - подтвердил я.
- Тогда я вынужден тебе поверить.
- Вот даже сейчас, - сказал я, немного помолчав, - Хотя бы даже сейчас.
- Мы идём пешком вместо того, чтобы ехать на такси, - озвучил Хью, - И, кажется, я понимаю, что ты имел в виду. Что бы мы увидели, оставшись в такси? Обивку салона, мелькающие витрины, безликих людей. Тоже, конечно, впечатления. Но я бы тогда ни за что не узнал, что на протяжении уже двух улиц не найдётся ни одной мусорной корзины, куда бы я мог выбросить свой стакан из-под кофе.
Я усмехнулся в сторону. В принципе, у меня была та же проблема, только я об этом не думал.
- Надеюсь, ты это не всерьёз, папочка, - выразил я надежду на его более глубокое понимание.
- Естественно, крошка, я шучу, - сказал он, - Я имел в виду, что, оставшись в машине, мы лишили бы себя удовольствия самим пройти по узким мощёным улицам, не уловили бы аромата фиалок с вон того балкона, - он кивком указал на балкон, - И не узнали бы о существовании этой булочной. Зайдём?
Я уверенно кивнул на его вопрос, и мы вошли в полутёмное помещение булочной, оказавшейся при близком рассмотрении кондитерской. Однако, попытавшись заговорить с продавцом, мы столкнулись с определёнными трудностями.
- Vous parlez en anglais? – спросил я, и, получив неуверенное согласие, продолжил, - Вы понимаете? Comprenez-vous?
В ответ продавец чрезвычайно бегло произнёс какую-то длинную фразу на французском, что порядком меня смутило, поскольку я совершенно не понял, что он от меня хочет.
- Что вы…
- Ce monsieur! – указывая рукой за мою спину, сказал продавец, - Posez votre question à lui. Je ne parle pas en anglais, je m'excuse. Ce monsieur.
Я обернулся – за столиком у окна сидел мужчина с короткими усами и выжидающе смотрел на меня, в то время как папочка, найдя своему пустому стакану последний приют в мусорном ведре заведения, смотрел на меня, как на временно взрослого и самостоятельного индивида.
- Эм… - замялся я, после чего повторил, обращаясь к господину за столиком, - Vous parlez en anglais?..
- Oui. Не очень хорошо, но понимать.
- Могу я попросить вас о помощи? – обрадовался я.
- Помощи… Oui. Чем я могу помочь?
- Выбрать, - я указал на застеклённую витрину, - Не знаю, из чего это.
- М, - мужчина понимающе кивнул и поднялся со стула, подходя к витрине, - Возьмите вот это. Это… как… фирменное. Очень вкусно. Шоколадное, с тонкий крем и сок… коньяк вместо сок.
- Мне нравится, - пробормотал Хью за моим плечом.
- А это? – указал я.
- Мёд с орех, много тонкий орех и сладкий. Этот, - показывая на поднос рядом, произнёс мужчина, - Solide. Твёрдый… Хрустит.
- А это? Почему зелёное?.. Мята?
- Нет. Это… Pistache.
- Фисташки? Великолепно! Да, можно это?
Продавец, обрадованный тем, что я, наконец, сделал выбор, проворно достал мне выбранное пирожное.
- А ты? - вспомнил я о стоящем в стороне и помалкивающем папочке.
- Спасибо, нет, - отказался он, - Я только что пил очень сладкий кофе, пока не хочется. Разве что, глоток воды.
- Et un verre d'eau, - добавил я, обращая к продавцу.
- Ce? - спросил он, указывая на бутылку с водой, - Cette approche?
- Oui, oui, - согласился я, - Merci.
- S'il vous plaît, monsieur.

URL
2014-11-18 в 10:10 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Получив пирожное и бутылку с водой и стаканом, я поблагодарил продавца, усатого парня, после чего утащил безропотно оплатившего мой заказ папочку за клетчатый столик с видом на улицу.
- Попробуешь? - спросил я у Хью, указывая на свой кусочек десерта вилкой.
- Если бы хотел попробовать, купил бы себе, - ответил диктатор в свойственной ему манере.
- Тебе не нравится, что мы задержались? - продолжил я, уже имея некоторую привычку спокойно реагировать на резковатые формулировки Хью, и поэтому не позволяя ему долго наслаждаться своим самозабвенным правлением, - Хотя, могу я сам себе ответить от твоего имени?
- Ответь, - разрешил он, слегка развеселившись от моих слов.
- Тебе безразлична задержка, ты имел в виду только то, что не хочешь ничего есть, но с удовольствием понаблюдаешь, как это буду делать я.
Хью облокотился на край стола, глядя на меня.
- Неплохо, - решил он, - Можно сделать вид, что я это сказал.
- Я польщён, - промурлыкал я, - Даже если только "сделать вид".
- Тебе нравится гулять по городу? - спросил Хью, поднимая прошлую тему.
- Да, - ответил я; не то, чтобы я был невероятным фанатом пеших прогулок, но иногда у меня внезапно возникало желание бродить по улицам часами, - Особенно по такому, как этот.
- А вообще? Мне показалось, время от времени ты любишь ходить пешком.
- Ну да, случается.
- И дома ты делал это?
- С тех пор как...
- Что? Продолжай, Мэсси.
- С тех пор, как ты переехал, нет.
- Почему?..
- У меня нет на это времени, - предположил я, - И потом, долгие прогулки вероятнее всего случаются, когда появляются проблемы, над которыми стоит подумать, вещи, в которых следует разобраться.
- То есть сейчас нет проблем, и ты во всём разобрался? - подбираясь к опасной черте, ограничивающей безопасные темы, спросил Хью.
- Конечно, не во всём разобрался, - проговорил я, ещё сильнее наваливаясь плечом на ту же самую ненадёжную плотину, способную дать толще сомнений прорваться в любую секунду, - Но я успеваю делать это, не прибегая к помощи долгих прогулок. В конце концов, чем ещё мне заниматься на работе?
- Я думал, ты работаешь на работе, - сказал Хью, прищурившись.
- Бывает, что и работаю, - согласился я.
- Знаешь, я захотел спросить: тебе нравится твоя работа?..
- Разве работа должна нравиться? – философски изрёк я.
Хью сдержанно кивнул на это.
- А ты вообще хочешь там работать?
- Я не представляю себя без этого, - отговорился я, - Только не спрашивай, чем бы я хотел заниматься, если бы мог что-то изменить. Я не знаю.
- Ну, а если… ты бы мог заниматься тем, что тебе нравится? И, например, вовсе не работать. Что, если?
- Это слишком, даже для такого бездельника, как я.
- Почему – бездельника? Если ты перестанешь греть стул на своём нынешнем месте, разве это означает, что ты совершенно ничего не станешь делать? Думаешь, я тебе позволю ничего не делать?
- Легко говорить об этом здесь, сейчас.
- Тебе здесь нравится?
- Пока нравится, - ответил я, - Но тем больше, что это всего на пару дней, и, значит, можно забыть обо всём и просто кушать тортик.
- Тортик… - Хью ласково усмехнулся, - Всё приедается. Но мест на свете много, хватит на много «пар дней», и будем говорить легко обо всём. Нужно только выбрать, куда отправимся следующий раз.
«Ты же бросишь меня, парень, - автоматически пришло мне в голову, - Не будет никакого «следующего раза». Вокруг тебя столько людей и ты так хорош… Ты не можешь вечно возиться со мной, мы оба это понимаем».
- Если не хочешь никуда переезжать, чтобы ничего не приелось, - продолжал диктатор, - будем возвращаться. Так будет лучше?
- Да, так лучше… - откладывая вилку, доев десерт, сказал я, - Конечно… Возможно.
- Надеюсь, ты не планируешь в скором времени меня оставить? - помрачнел внезапно папочка, и, выдержав драматическую паузу, веско с оттенком угрозы добавил, - И не планируй.
- Я… - едва не задохнувшись, я сбился, глядя на него во все глаза, и потянулся к его стакану с водой, не замечая, что тот пуст.
- Я просто сказал, - опуская глаза и как будто оправдываясь, проговорил он, - Дай, я налью тебе воды.
Он забрал у меня стакан, выливая в него остатки воды из бутылки, и поставил его на стол передо мной.
- Мне неуютно, когда ты смотришь на меня такими глазами, - заметил он, - Я не хотел тебя пугать, мой ангел, извини. Пей, пей, и пойдём дальше. Я должен зайти с тобой в пару магазинов, а на пути исторический центр, думаю, непременно ещё там застрянем.
«Вот это поворот, - подумал я уже совершенно осознанно, - Я мог предположить, что являюсь для него в некотором роде удобным сожителем, но чтобы сказать такое..? Или это была шутка? Или это всё Париж?..»
И, несмотря на свой надуманный скепсис, я, вопреки своим опасениям, безрассудно проваливался в мягкие облака блаженного восторга. Моё тело медленно пронизывало нарастающее напряжение, электрический ток, набирающий силу с каждым мгновением. Почему я? Почему сейчас? Почему с ним? Я должен в это верить?
Этой ночью я стану официально старше ещё на один чёртов год, но я вряд ли это замечу в пылу своей семнадцатилетней дури. Почему я не встретил его раньше? Эта мысль показалась мне настолько внезапной, что я не удержался от вопроса:
- Папочка, – пробормотал я, проглотив воду.
Он повернулся ко мне.
- Почему мы не встретились раньше?
- Потому что не встретились, - сказал он.
- Но…
- Знаешь, что б я сделал, если бы встретил тебя раньше?
- Что?
- Прошёл бы мимо, - усталым тоном высказался он, - И даже бы не жалел об этом. Всему своё время. Мы можем идти?
Я ответил, что да, конечно, можем, и мы с ним отправились дальше, покинув гостеприимную кондитерскую с клетчатыми столами и фисташковыми десертами.

URL
2015-03-09 в 13:29 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
12. Дали.


Поскольку таинственным планам Хью было отведено время позднего вечера, а в город мы отправились достаточно рано, то в запасе у нас был весь день. Посетив кондитерскую, мы в скором времени добрались до вышеупомянутых магазинов, где меня мгновенно нарядили в шикарный тёмный классический костюм. Это, как объяснил мне диктатор, было необходимо для вечернего мероприятия. Впрочем, я не был против, более того – мне даже понравилась роль наряжаемого манекена, хоть я и чувствовал себя немного неловко в одежде, по стоимости соперничающей со средней вместимости боингом.
Закончив с примерками и покупками, мы вернулись обратно в номер, чтобы оставить там пакеты, после чего мне внезапно пришло в голову, что я, ни много ни мало, нахожусь в городе, в котором количество великих художников и скульпторов на квадратный метр превышает все мыслимые разумные нормы. Таким образом, выдохнув после первой прогулки, мы с папочкой по моей инициативе отправились в Мармонттан-Моне. Музей Мармонттан-Моне. У меня были некоторые опасения насчёт того, получится ли у нас туда попасть, но по приезду на место они мгновенно рассеялись.
Оказавшись в обществе сочетания цветовых пятен и размытых границ я даже на некоторое время забыл о своём дорогом спутнике, предоставляя ему возможность молчаливо следовать за мной и в меру сил приобщаться к прекрасному, от которого у меня самого то и дело возникали внезапные приступы восхищения. Увиденное произвело на меня очень сильное впечатление, несмотря на то, что я никогда до сих пор не был большим любителем импрессионизма. Тем не менее, в одном из залов музея при взгляде на одну из картин, меня охватило (нечаянно и ещё очень слабо) ощущение необходимости взяться за карандаш, и чем дольше я смотрел на мрачные или радужные, смазанные или чёткие мазки, тем навязчивее становилась эта идея, тем сильнее меня охватывало желание рисовать.
Я сам себя спрашивал – почему в последнее время я так отдалился от живописи, занимаясь в свободное время любой ерундой, но избегая творчества? Ведь именно сейчас, в это самое время, пока я нахожусь во власти нежной привязанности к такому прекрасному существу, каким я воспринимал своего Хью, следует задуматься о том, чтобы увековечить это чувство в красках и образах. Я должен, обязан рисовать. Рисовать его, рисовать нас, то, чем является мир для меня и я – для мира. Разве есть во мне что-то лучше, чем способность передавать мысли посредством кисти?
Нельзя не признать, что Хью, наконец, отдаёт мне себя. Не как какой-то предмет, не физически. Он дарит мне всё самое восхитительное, самое красивое в этом мире, делает меня счастливым, просто находясь рядом со мной. А я способен отдать взамен нечто другое, то, что я могу ему дать, то, что есть во мне, и я несомненно ему это дам. Не тем, что занимаюсь уборкой в его комнате и заставляю себя пылесосить его ковёр, не тем, что однажды вновь распущу сопли в его рубашку, даже не тем, что способен предложить ему в стенах тёмной спальни. Всё это будет, но будет и ещё, другое, выше, сильнее этого.
Так думал я, покидая музей, и в моих мыслях возникали уже некоторые заметки к будущим наброскам. Но начинать было ещё рано. На очереди был следующий музей. Закончив с импрессионизмом, постимпрессионизмом, Моне и Ренуаром (в той степени, в которой это вообще возможно закончить на первый раз), я отказался от Пикассо в пользу Дали и папочка, интересовавшийся усатым человеком куда больше, с удовольствием согласился посетить также соответствующий музей. Несмотря на то, что описание музея обещало в бОльшей степени знакомство с гравюрами и скульптурой вышеозначенного деятеля искусств, я не мог не пожелать познакомиться и с этой стороной его творчества, хоть и был уже чрезвычайно захвачен настроением живописных полотен.
- Ты точно хочешь пойти со мной? – спросил я на всякий случай у Хью, боясь, как бы он не утомился моими художниками сверх меры.
- Точно хочу пойти с тобой, - заверил меня Хью, ни секунды не колеблясь, - Я хочу быть с тобой все эти два дня, и не расстанусь с тобой ни на минуту.
- Папочка… - довольно улыбнулся я, - Как это хорошо звучит…
- Мэсси, крошечка моя… мы смущаем остальных пассажиров автобуса. Потерпи с объятьями хотя бы до остановки, а? - немного нервно тихо проговорил Хью.
Я сейчас же выпустил его, смущаясь. Что на меня нашло, чёрт возьми, в самом деле?
- Но руку оставить можешь, где лежала, - наклонился ко мне Хью.

***

Когда в номере я нашёл синюю шариковую ручку, мне стало ясно, что назад дороги нет.
Придя к этому выводу, я отправился в коридор. Я прошёлся по этажу, но не нашёл ничего, что удовлетворило бы меня в моих поисках. Тогда я спустился к стойке регистрации и в общих чертах, насколько владел французским, попросил либо одолжить мне бумаги, либо указать, где в шаговой доступности от гостиницы я мог бы её купить. Меня не сразу поняли, а когда поняли, то поинтересовались, какая бумага мне нужна. Мне были абсолютно безразличны свойства и качества оной, лишь бы не туалетная, поэтому портье принёс мне откуда-то внушительную стопку листов для принтера, поинтересовался, подойдёт ли такая, и, услышав от меня «qui!», удалился, пожелав хорошего вечера.
Итак, четвёртый элемент моего тайного ритуала был у меня в руках. Первые три – вдохновение, желание, шариковая ручка – наличествовали также. Для завершения таинства недоставало последнего, пятого элемента. За этим последним я и поднялся обратно в номер, забираясь с бумагой и ручкой на кровать, и усаживать на ней поудобнее.
Хью вышел из ванной комнаты спустя минут десять, «одетый» лишь в гостиничное полотенце. Он прошёл к столу, взял пепельницу и сигареты, после чего подошёл к кровати и сел у моих ног. Он закурил, затянулся и кинул на меня взгляд.
- Что ты там делаешь? – усмехнулся он, потирая кончик носа пальцами.
- Ничего, - пробормотал я, перемещая взгляд то на лист, то на натуру, и продолжал чиркать ручкой по бумаге.
- Перестань, - Хью закрылся от меня рукой.
Я скинул верхний лист на кровать, оттолкнулся от спинки кровати, наклоняясь вперёд и вглядываясь в его руку, и сейчас же принялся зарисовывать её.
- Кро-ошка, - опуская руку, проговорил Хью.
- Подними ещё на секунду. Пожалуйста!
Хью резко выдохнул, поднимая руку обратно.
- Я устал, - перехватывая сигарету, сообщил он.
- Угу, - кивнул я, убирая второй лист, приглаживая третий.
Хью поставил ногу на кровать, опираясь на неё локтем. Это показалось мне ещё более интересным, и я вновь принялся шуршать, вычерчивая его фигуру на листе.
- Да что такое случилось, малыш? – засмеялся диктатор, слыша шуршание, - Тебе так хочется рисовать меня в одном полотенце? Или снять его?
- Сними его! – кивнул я.
- Хорошо, хорошо, - высвобождая край полотенца, Хью скинул его с бёдер, - Так лучше?
- Намного.
- За что я удостоился такой чести – быть нарисованным? – выдыхая дым, поинтересовался Хью, - Все твои модели далеко?
- Папочка очень красивый, - монотонно проговорил я, не отвлекаясь от рисования, - И я не знаю, как я мог НЕ рисовать его всё это время.
- Спасибо, - слегка наклонив голову, сказал Хью, - Приятно слышать, что я тебе нравлюсь в качестве модели.
- Очень нравишься… - бормотал я, елозя рукой по бумаге, - Очень…
- Ну что ж, рисуй, пока я сохну, - он облокотился на спинку кровати, - По тебе.
Я поднял голову, услышав его слова.
- Хью, - позвал я.
- М?
Я подполз к нему, оставив где-то по пути принадлежности для рисования.
- Скажи мне что-нибудь, - потребовал я, - У меня какое-то странное ощущение…
- Тш-тш, - он сейчас же обнял меня, прижимая к себе.
- Или ничего не говори, если не хочешь…
- Подожди, успокойся, подожди, - велел Хью.
Он глубоко вздохнул, слегка приподнимаясь и целуя меня в висок.
- Ты чудо, Мэсс, - произнёс он, - Уж я-то знаю. И, если что-то будет не так, тебе стоит только сказать. Дорогой мой, малыш мой, это твои выходные. Париж у твоих ног. Да что там Париж!..
«Вот так и остаться, - подумал я, - Ничего не менять. Голый Хью, кровать, чужая страна, пятна от синих чернил на моих руках и его объятья.»
- Ну что скажешь, принцесса? – поинтересовался диктатор.
- Дали – невероятный скульптор, - пробубнил я.
- Вот умница, - одобрил Хью, - Будем собираться?
- Мгм.
Я посмотрел на него, он же счёл уместным одарить меня мягким поцелуем, а после этого я уже на всё был готов. Даже на то, чтобы начать собираться.

URL
2015-03-09 в 13:30 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
13. Корыстный и нежный.


Полностью собравшись и нарядившись в новенький, только что купленный и просто шикарный на мой взгляд костюм, я решил, что в таком виде я куда более соответствую своему спутнику. В самом деле, глядя на себя со стороны, я чувствовал, что, пожалуй, на собственной свадьбе я выглядел менее нарядно, чем в этот вечер, предназначенный лишь для того, чтобы, судя по всему, поужинать где-то в приличном месте. Да, я смотрелся очень прилично, если не сказать – заманчиво. Я нравился сам себе, и это было приятное ощущение.
В фойе гостиницы, оставленный на пару мгновений в одиночестве, я засмотрелся на собственное отражение в стеклянной стене, пока поправлял галстук. Я это всё-таки или не я?..
- Он идеален, - заметил подошедший папочка, - Оставь галстук в покое.
- Но он… - принялся оправдываться я.
- Мур-мур-мур-мур, - безэмоционально перебил Хью, пародируя мои оговорки, и это заставило меня смутиться, - Карета подана, - и слегка приобняв меня за талию, он подтолкнул меня к выходу из гостиницы.
Я покачал головой, размышляя тихо сам с собой о том, как же всё-таки он любит вгонять меня в краску, и вышел на улицу. Увидев то, что творилось на парковке у гостиницы, я отклонился обратно к Хью и протянул:
- А-а…
- Это просто такси, - развёл он руками.
- А, просто такси, - наигранно согласился я, и сорвался на усмешку, - Обалдеть.
- Не придавай этому значения, малыш. Идём.
Он подвёл меня к "просто такси" в виде чёрного лимузина.
- Нет-нет, - он поймал мою руку, отводя от ручки дверцы, - Не так.
И он открыл дверцу сам, оставляя меня лишь удивлённо взирать на его внезапное чудачество.
- Извольте, принцесса, - пригласил он.
Я, ощущая возрастающее непонимание от происходящего, слегка кивнул ему и сел в машину. Папочка забрался следом, хлопнул дверцей и пододвинулся поближе ко мне. Он кивнул водителю, и тот тронулся с места, выезжая на проезжую часть.
- Действительно… карета… - проговорил я, оглядывая просторы салона и стремясь сжаться посильнее, чтобы занимать поменьше места.
Хью, чувствующий себя намного более расслабленно, опустил руку мне на плечи и, почувствовав напряжение, попытался слегка меня растормошить.
- Давай выпьем, - сказал он, заметив, что, улыбнувшись, я вновь уткнул руки между коленями.
Он потянулся к бару.
- Как бы мне не стало плохо… - боязливо улыбаясь, ляпнул я.
- Смотри сам, - не стал настаивать он, наполняя только один бокал для себя, и вернулся обратно на сиденье, продолжив обнимать меня, как и до этого.
- Зачем это всё, - вырвалось у меня, и я уткнулся в его шею.
- Ты станешь упрекать меня или наслаждаться?
- Второе, - отозвался я.
- Ну так наслаждайся, прелесть моя…
- Я всё-таки выпью.
- Вино, шампанское… А, то, что я себе налил? – пришёл к выводу он, когда я принялся отбирать у него бокал, - Из чужого вкуснее? – поинтересовался Хью, почёсывая меня за ухом.
Я покивал, допивая его вино до дна.
- Что ж я поделаю, пей, раз вкуснее. Ещё налить?
- Да, - согласился я.
- Так и будем из одного пить? – метнувшись за бутылкой с вином, - Или я буду наливать себе, а выпивать будешь ты? – он вновь наполнил бокал, и я снова принялся пить, - Принцесса в ударе… - прокомментировал он, - Ну и чёрт бы с ним, буду пить из бутылки, в таком случае, - заявил он, откидываясь на спинку и прикладываясь к горлышку.
Я скосил глаза в его сторону: хотелось взглянуть на то, как он пьёт. Движения его кадыка всегда волновали моё воображение, поэтому я старался не упускать возможности лишний раз взглянуть на эту завораживающую картину. Он сделал несколько крупных глотков и опустил бутылку, поставив на колено.
- Так, - глубоко вздохнув, сказал Хью, - Давай-ка поговорим.
- Хорошо, - потягивая остатки вина из бокала, согласился я.
- Мне нужно сегодня твоё представительное статное тело в костюме.
Я поднял брови, смотря на него.
- В смысле… вот что, - он сдвинулся на сиденье, поворачиваясь ко мне и заглядывая мне в глаза, - Я хочу знать, возненавидишь ли ты меня, если я воспользуюсь сегодня твоим обворожительным внешним видом, несмотря на то, что ты у нас виновник торжества и в такой торжественный момент я не имею на удовлетворение своих корыстных желаний никакого морального права?
- Воспользоваться?.. Нет проблем, - нашёлся я, - С кем нужно переспать?
- Т-т-т, - Хью опустил указательный палец поверх моих губ, слегка прижимая, - Переспать нужно со мной. А я – представлю тебя в качестве моего бойфренда. Идёт?
И Хью убрал руку от моих губ.
- В качестве кого?.. – делая вид, что не расслышал, переспросил я, - Кому представить?
- Ты их не знаешь, - отмахнулся Хью.
Поскольку я ещё сам не понял, что я думаю по этому поводу, я только неловко улыбнулся на его слова, и, всё так же глупо улыбаясь, проговорил:
- Ну… Ладно, - и я усмехнулся, ещё глупее, чем улыбка.
- Спасибо, - выдохнул папочка, сцепляя свою руку с моей и садясь прямо.
- А зачем… можно спросить?
- Считай это долгосрочным вложением в наш капитал, малыш, - ответил Хью.
- Звучит здорово… Это вроде как я тебе… помогаю?
- Точно, - подтвердил Хью, - Твоё великолепие помогает, то, что рядом со мной такой импозантный мужчина, как ты, помогает. Только хочу, чтобы ты ясно понимал: это не наша основная цель. Основная цель – ты.
Я ненадолго задумался над тем, что Хью мне сказал. Почему-то, не смотря на вполне разумное предостережение логики, что, возможно, вся эта поездка задумывалась им лишь только для того, чтобы произвести впечатление на некоторую важную особу или нескольких таковых, я не испытывал разочарования или сожаления по этому поводу. Я испытывал нежность, благодарность за подобные откровения, и я искренне желал помочь ему во всём, что бы он ни попросил.
В задумчивости я протянул ему свой бокал, требуя повторить. Он поспешно принялся наливать мне вино.
- Если я тебя хоть немного обидел этим, мы можем от всего этого отказаться, - забормотал он, - К чёрту всё, и поедем развлекаться. Ты только скажи.
- Что ты! – с трудом проглатывая вино, прервал его я, - Папочка… Что ты, ей богу! Я буду счастлив помочь… я… Мне очень приятно, что я могу! Я очень хочу этого… Я даже не представлял себе, что… Ты… Это… Я не знал… только… как это… бойфренд?.. – выдохнул я, перестав ломать язык.
Он покривил губы, выражая неопределённость.
- Я имел в виду – мой парень. Любовник? Любовник пошло звучит.
- Но…
- В конце концов, я ведь не стану произносить этого вслух, - успокоил меня Хью, - Те, кому нужно, и так всё поймут. Я просто тебя представлю, этого будет достаточно. И имей в виду, что почти наверняка ты этих людей больше никогда не увидишь, к тому же прямо сказано ничего не будет, поэтому, при желании, ты можешь всё опровергнуть.
- Что мне нужно делать?
- Ничего. Ничего не нужно делать. Я всё сделаю сам. Если тебя будут о чём-то спрашивать - отвечай любую глупость. Чем дурнее – тем лучше.
- С этим проблем не будет, - жалостливо сдвинув брови, проговорил я, допивая свой третий бокал вина.
- Я буду рядом, малыш, - пообещал Хью, - Не беспокойся. Да и потом это ненадолго. Как только будет можно, мы вернёмся обратно в Париж.
- А мы сейчас где?..
- Слегка за чертой города. Слегка. А потом, крошка, мы займёмся нами. Это куда приятнее, я считаю... Вот уже мы почти на месте, - забирая у меня пустой бокал, проинформировал Хью, - Я уберу, - он вернул бокал и бутылку обратно в бар.
Спустя некоторое время лимузин подъехал к воротам, любезно распахнувшимся перед нами, и я увидел неподалёку небольшой особняк, искрящийся гостеприимным светом фонарей и ламп. Автомобиль остановился у парадного входа, и до моего слуха донеслись отзвуки гула голосов и музыка – к сожалению, это заставило меня вдруг вспомнить о злополучной пляжной вечеринке, но я усилием воли отогнал эти ассоциации, убеждая себя, что на этот раз всё будет нормально.
- Ну что ж, - произнёс папочка, - Иди ко мне, - он повернул мою заинтересованную мельтешащими огоньками физиономию к себе.
Он хорошенько поцеловал меня, видимо, стремясь утишить моё волнение перед выходом в свет, и, когда я сам самонадеянно решил, что этого достаточно, он меня задержал ещё ненадолго.
- Не спеши, мальчик мой, - шепнул он, снова целуя.
Моё внимание вновь целиком переключилось на Хью и его поцелуи, которых для простого успокоения было уже как-то многовато. Но для получения удовольствия – вполне, если не сказать – мало.
- Ты выглядишь сногсшибательно, - проговорил он, - Ты так… сексуален сейчас! Господи боже, за что только достался мне такой… Всё, - прервал он сам себя, - Крошка, прояви жестокость и вышвырни меня из машины, иначе папочка вообще никогда не прекратит!
Я отстранился от него, пропуская его выйти первым.
- Ах да, - спохватился он.
Он выбрался из лимузина, распахивая пошире дверь.
- Прошу вас, мсье, - протягивая мне руку, произнёс он.

URL
2015-03-09 в 13:34 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
14. Их Высочества.





Я вышел из машины – и был ослеплён. Впереди, там, где зияла сверкающая пропасть распахнутых настежь белоснежных дверей, окутанных дымкой прозрачных штор, происходило нечто определённо великолепное.
Рядом с нашим лимузином толокся парень лакейского вида, который, наверное, должен был открыть дверцу автомобиля, поостерегся беспокоить нас раньше времени, и теперь не знал, куда себя деть. Понемногу начиная чувствовать себя частью происходящего, я счёл уместным ему улыбнуться, и он благодарно выдохнул. Но моё внимание задержалось на нём всего на долю секунды. И я обратил свой взгляд обратно к сияющей в вечерних сумерках жемчужине особняка.
Папочка отпустил мою руку, не торопясь и ожидая, пока я соизволю, наконец, направиться в сторону широкого крыльца. Я, завороженный мельтешением сливающихся в одну общую пёструю картину лиц, фигур, дамских платьев, несколько мгновений молча взирал на всё это. Шум отъезжающего лимузина за нашими спинами немного вернул меня к реальности, и я подался вперёд, направляясь к особняку. Хью шёл рядом со мной. Вкус его поцелуя всё ещё оставался на моих губах, я всё ещё отчётливо чувствовал прикосновение его губ, и то, что никто, кроме нас, не знал об этом, навевало ощущение лёгкой таинственности, заставляя меня и стыдиться этого и праздновать победу одновременно.
Я вошёл в особняк первым, осторожно незаметно осматриваясь по сторонам. К тому времени я уже позволил происходящему течь так, как ему будет угодно, и не думал ни о чём, кроме своего желания присоединиться к этому блестящему обществу. Поймав пробегающего официанта, я стащил с его подноса бокал шампанского.
- Я слежу за тобой, - услышал я совсем рядом голос папочки.
Я оглянулся на него, одаривая довольной улыбкой.
- Что ты улыбаешься? – понарошку возмутился он, - Сейчас мы не пьём много.
- Не пьём, - согласился я, и сделал глоток шампанского.
- Несносный мальчишка… - оглядывая гостей, произнёс Хью смирившимся тоном, - Я должен познакомить тебя с хозяином дома. Вот он идёт, со своим мужем.
Я слегка удивился занятному факту из биографии хозяина дома, но предаваться эмоциональным реакциям было некогда – Хью уволок меня знакомиться. Он представил меня двум чрезвычайно представительным мужчинам, наболтал положенное количество ничего незначащих фраз, после чего нас сейчас же представили ещё одной паре – на этот раз гетеросексуальной, а те, в свою очередь, столкнулись со своими знакомыми, которым заодно представили и нас. Всё это показалось мне похожим на игру в бильярд, в которой кто-то из гостей неизбежно оказывался битком – белым шаром без номера, а все остальные – цепляющиеся друг за друга и в зависимости от этого меняющие траекторию – цветными нумерованными шарами. Вся светящаяся огнями и улыбками зала была похожа на огромный бильярдный стол, и, готов поспорить, периодически кто-то из них точно попадал в лузу.
И всё-таки все эти люди казались мне прекрасными, мужчины – весёлыми и азартными, женщины – красивыми, загадочными, сладкими, как шоколадные конфеты с вишнёвой начинкой, которые особенно нравились мне, когда папочка покупал их для меня в знак благодарности в наш конфетно-букетно-гипсовый период отношений.
Я периодически спрашивал у Хью о том или ином человеке, и он беспрекословно сообщал мне тихо и по секрету всё, что знал о заинтересовавшей меня личности. Кого там только не было: модельеры и модели, художники, парфюмеры, политики, владельцы компаний, оперные певцы, высокооплачиваемые спортсмены…
- А этот мужчина очень похож на… - начал я почти шёпотом.
- Кронпринц Фредерик, - внёс ясность папочка.
- Это не тот кронпринц Фредерик, который... наследный принц Дании?
Папочка утвердительно кивнул.
- Это невозможно, - пробормотал я и ещё раз взглянул в дальний конец залы на кронпринца с супругой.
- Тебя представить?
- Нет, нет, зачем? Что я ему скажу?
- Скажешь, что во Франции чудная погода. Ну же, давай, совсем неплохо иметь в знакомых наследника датской короны.
- Но он же должен быть на службе… Как он здесь оказался?..
- Какая тебе разница, как он здесь оказался? – усмехнулся диктатор, - Когда ещё выпадет такой шанс? Мы во Франции, и тут можем совершать любые безумства. Идём?
Несмотря на мои отказы, конечно же, мне безумно хотелось быть представленным кронпринцу, и я всё-таки разрешил себе согласиться с папочкой насчёт безумств.
- Только не называй титула, - предостерёг Хью, - И не обращайся к нему «Ваше Высочество». Я слышал, он здесь с частным визитом и не жаждет афишировать свою принадлежность к королевской династии.
Хью нашёл того, кто мог представить нас Его Высочеству, и это было проделано с той же лёгкостью, с какой Хью обозвал лимузин «просто такси». Пару мгновений назад я стоял в углу зала и спрашивал «зачем!?», а теперь уже спокойно жал руку сыну королевы Маргарете, который казался мне поистине потрясающим.
Нас с Хью представили как совершенно отдельных самостоятельных гостей, причём его в качестве предпринимателя (что кронпринца оставило абсолютно равнодушным), а меня – в качестве художника, очередного, но всё-таки художника (и, как ни странно, это вызвало куда более очевидную реакцию).
- Рад знакомству, - улыбнулся мне кронпринц дежурной улыбкой.
- Ekstremt glad for at møde dig (чрезвычайно рад познакомиться), - ответил я, соглашаясь с ним.
Мой ответ немного выбил его из колеи и заставил посмотреть на меня более внимательно.
- Taler De dansk? – спросил он.
- Jeg er født og opvokset i Danmark, - пролепетал я.
- Что ж, приятно встретить земляка, - кивнул он, - Тем более, что мы впервые решились посетить Францию.
- Я тоже здесь впервые, - недоумевая от того, что он всё ещё со мной разговаривает, да ещё в таком тоне.
- И как вам Париж?..
- Нам повезло с погодой, - ответил я, - Она чудесна.
Кронпринц широко улыбнулся, услышав мой ответ, но в это мгновение его кто-то отвлёк, поэтому я смог тихо и незаметно ретироваться обратно под защиту своего собственного диктатора, в подданстве у которого находился с момента нашей встречи.
- Так и?… О чём вы говорили?.. – поинтересовался Хью.
- О погоде, - честно ответил я.
- Он так улыбался тебе, и вы всего лишь говорили о погоде?..
- Но рядом стояла его супруга, - моментально впал я в обиду, оскорблённый в самых лучших чувствах.
- Конечно же вы говорили о погоде, - усмехнулся Хью, успокаивающе касаясь моего плеча, - Всё в порядке. Выступление вот-вот начнётся, посмотрим его – и в Париж.
- Какое выступление?
- Хозяин дома пригласил один интересный музыкальный коллектив, также, возможно, нам представится возможность насладиться оперным вокалом... Все собрались здесь единственно ради этого, то есть я хочу сказать – это официальная причина.
- Звучит чудесно, - забыв о недавней обиде, сказал я.
Предсказанное Хью представление длилось не дольше получаса и очень мне понравилось, в то время как диктатор после первых пяти минут принялся ёрзать на стуле и всё никак не мог успокоиться и усесться удобно.
- Скажешь, это тоже было занудно? – спросил я негромко, чтобы никто, кроме Хью не услышал.
- Конечно, - ответил он сейчас же, - Разве не так?
- Мне понравилось.
- Ты же принцесса, вот и понравилось, - привёл Хью внезапный довод, - Принцессы куда более утончённые натуры, чем такие, как мы, люди – простые обыватели.
- Можно мы с простым обывателем уедем отсюда поскорее?..
- Сразу попрощаться?.. Не хочешь ещё выпить бокал шампанского?
- Нет.
- Понял тебя, - кивнул Хью.

URL
2015-03-09 в 13:34 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Он нашёл хозяина дома, попрощался и за меня, слинявшего на улицу, и за себя, после чего нам повторно был подан чёрный лимузин, и мы отправились обратно в Париж.
- Ты не слишком устал? – спросил папочка.
- Вообще не устал, - сказал я, хоть это и не было абсолютной правдой, в каком-то смысле я всё ещё готов на любые подвиги, и, что уж совершенно точно, очень не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась.
И он отвёз меня в Мулен Руж, по пути беспрестанно повторяя, что мы заглянем туда ненадолго, буквально на пять минут… Мы проторчали там часа полтора. Не смотря на то, что в самом заведении не происходило никаких знаменательных чудес, у нас была выпивка и ещё – моё осознание того, что это же Мулен Руж – та самая знаменитая красная мельница, о которой до сих пор я мог только мечтать!
В зале и на сцене было полным-полно девушек, красивых до сумасшествия, и я наслаждался их красотой, как и всей окружающей меня яркостью непривычной обстановки. И я видел, как Хью на них смотрит. Кто-то другой мог бы пожалеть его, полного сил и желания мужчину, с таким равнодушием смотрящего на полуобнажённые женские прелести, но я не был склонен проявлять жалость в этом вопросе. Я ждал, когда он посмотрит на меня.
Когда он смотрел на меня… мне начинало казаться, как в сказке, как в сопливой мелодраме… Начинало казаться, что кроме нас двоих ничего не существует. Ни мира, ни кабаре, ни людей, только мы, он и я, в Париже. Я млел под взглядами диктатора, уже прилично разбавив свою сдержанность порцией крепкого алкоголя, и продолжал всё глубже, уже просто бессовестно, влюбляться в него.
Напрасно я думал, что после этого мы отравимся в гостиницу. Заметив, как я гуляю взад и вперёд вдоль улицы, проветривая голову в ожидании авто, папочка внезапно ухватил меня за руку.
- Пойдём пешком!
- Заблудимся, - предостерёг я, хотя мне пьяному это вовсе не казалось проблемой.
- Ни в коем случае, - бросил он, направляясь дальше по улице и ведя меня за собой, - Я нам не позволю заблудиться!
- А если дождь пойдёт?
- Он уже идёт! – заявил Хью, - Потому-то мы и не сели в машину!
- Ты серьёзно? – удивился я.
- Серьёзнее некуда. Пойдём скорее, нужно успеть вовремя!
- Куда? Нас где-то ждут?
- Конечно, принцесса!
- Ты шутишь, чёрт возьми, - засмеялся я, - Кто нас может ждать здесь ночью… да ещё в дождь!
- Идём, сам всё увидишь! – не отступался Хью, быстро шагая по освещённой светом фонарей чёрно-синей улице.
Я замолчал, качнув головой и улыбаясь. Ноги в туфлях порядком ныли, но на это было наплевать, как и на дождь, который хоть и был не очень сильным, постепенно покрывал тёмный асфальт своим глянцевым покрывалом.
- Пришли, - выдохнул папочка, вытащив меня за руку из очередного переулка, - Успели.
Учитывая, что в последнее время я всё меньше понимал, что происходит с диктатором, я был готов ко всему самому невероятному, представшее перед моими глазами зрелище с одной стороны и успокоило меня и заставило ощутить вновь нахлынувший восторг. Кто бы мог подумать. Диктатор-романтик. Кто бы мог подумать…
Он привёл меня на набережную Сены, баюкающей в своих тёмных водах золото бликов фонарей; я увидел поворот реки, мост вдалеке, окутанный сизой пеленой накрапывающего дождя, холодный тротуар с размазанными рядами отражённых огней…
Мы шли куда-то вдоль шелеста лижущей каменный берег реки. Мне было сыро и холодно, но он держал меня за руку, и его горячая ладонь спасала меня от обморожения сердца, неизбежного при соприкосновении со всем остальным равнодушным миром.
Неожиданно для себя я подумал, что чувствую голод и что в последний раз я ел только утром. Ещё в Мулен Руж я, кажется, перекусил каким-то салатом, но, наверное, этого оказалось мало, чтобы насытиться. Так что я всё ещё был голоден.
Я потянул Хью за руку, и он прижался плечом к моему плечу. Дождь усиливался. Всё вокруг превращалось в россыпь драгоценных камней, вспыхивающих огнями то здесь, то там. Хью улыбался мне. Его волосы намокли. Мои, наверное, тоже. Было бы прекрасно с их стороны выглядеть прилично в такой ситуации. На мне такой костюм… мокрый костюм. Я ужаснулся мысли о том, что делаю с этим до кошмара дорогим и настолько идущим мне произведением искусства и приостановился, сам не зная, что могу с этим поделать. Я оглядывал воротник… Галстук, кажется, стоил не так уж дорого… А вот сорочка…
- Мэсси… - Хью оторвал от воротника мои пальцы, ощупывающие ткань, - Если простудимся, болеть нам вместе.
Что он хотел этим сказать? Что ему нравится болеть вместе со мной? Что, по его мнению, я думаю о том, как бы не подхватить простуду? Почему именно это сейчас? Я так и не разобрался в этом.
Когда он принялся целовать меня, я не думал уже о простуде и смысле его слов. Я обхватывал его за мокрую шею и отвечал на поцелуй, приглаживая назад чёлку, чтобы не мешала, сглатывал нечаянные дождевые капли, вмешивающиеся в наши нежности. Он придерживал меня за талию и прижимался ко мне. Мокрый, тёплый, ночной, французский и в высшей степени нереальный.

URL
2015-03-09 в 13:36 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
15. Бред.


Когда я смог, наконец, приоткрыть глаза, то обнаружил, что вокруг достаточно темно. Где-то совсем рядом с моей головой, и, казалось, в самой голове, лил не переставая холодный ночной дождь. Сам же я лежал на чём-то твёрдом.
Вдали слева я различал яркий источник света и сначала всё не мог понять, что это.
Немного придя в себя, я понял, что это пламя костра. На сером, покрытом пылью, полу валялись какие-то деревяшки, скомканные газеты, и они понемногу сгорали в пламени. Рядом с огнём я увидел фигуру человека, сидящего на корточках. Мне с моего ракурса было видно только его спину, плечо и контур правой ноги.
Я попытался сменить позу, но мне это не удалось, и я неожиданно осознал, что крепко связан. Также и рот мой был заклеен, что было как минимум странно… Мне на ум медленно, сквозь недавнее опьянение, стали приходить пока ещё бессвязные мысли. Вопросы о том где я и что со мной происходит. Попытки вспомнить, каким образом я мог попасть в эту неоднозначную ситуацию, в которой себя обнаружил.
Одежда была влажной, пол, на котором я лежал, – холодным. Я упирался в его поверхность виском и чувствовал, как быстро немеют стянутые верёвкой руки за спиной. Я сделал попытку пододвинуться и лечь на спину – это мне не удалось, но человек у огня услышал шелест моей одежды по полу и немного повернул голову, являя моему взгляду свой профиль. Свой прелестный профиль.
Он прислушивался к тому, что происходило у него за спиной. Пока он сидел так, замерев у костра на полу, я успел заметить чёрные кожаные перчатки на его руках. Уяснив, что ему не показалось, он опёрся рукой на колено и поднялся на ноги. Он по-прежнему не смотрел на меня.
Его взгляд был направлен куда-то в сторону, но куда именно я не видел – серые столбы квадратных колонн закрывали обзор. Дождь всё ещё шумел, но в остальном стояла глухая тишина. Было так тихо, что я слышал, как бежит кровь в моих венах.
Диктатор поднёс руку к лицу и вжал основание ладони в переносицу, массируя её и хмурясь так, словно у него болела голова. Раздался далёкий резкий звук, похожий на выстрел, за ним сразу - ещё, и диктатор поднял голову, выпрямляясь. Вспышка света раскрасила его и серые стены в яркий зелёный цвет, потом в красный, белый, жёлтый… То, что показалось мне выстрелом оказалось всего-навсего праздничным салютом.
Почему мне так холодно?
Вроде бы, с того момента, как я очнулся прошло всего ничего, но время как будто остановилось, не желая приводить ситуацию ни к какой развязке.
Меня охватила дрожь. Силясь справиться с ней, я напрягся всем телом и, оттолкнувшись, свалился на спину, с трудом выдыхая. Больше я не видел диктатора, но шаги его слышал. Он подошёл и, не говоря ни слова, взялся за одну из свисающих рядом со мной верёвок. Он намотал её на руку и потянул вниз. Верёвки, опутавшие меня, натянулись, врезались в кожу даже сквозь ткань костюма.
Твою мать, - издав невольный стон, подумал я, - Что он делает!? Почему… как мы здесь… откуда? Зачем? Почему он..? Что за дрянь? Что происходит?
Он поднял меня над полом, протянул конец верёвки под торчащим из пола куском арматуры и закрепил узлом. Закончив с этим, он влез рукой под полу своего пиджака и извлёк из внутреннего кармана пачку сигарет. Несколько раз чиркнув колёсиком зажигалки, он закурил сигарету, убрал пачку и зажигалку обратно в карман. Он затянулся, и только тогда посмотрел мне в лицо.
Несмотря на свет от костра неподалёку, было очень темно, но я видел блики его глаз и понимал, что он смотрит на меня. Что ему от меня надо? Чего он хочет? Ларс знает, что я уехал с ним в Париж, и он знает, что Ларс знает… о чём я думаю!?
Он хотел напугать меня? И ему это удалось. Чёрт... Какое отношение это имеет к тому, что было до этого!? Бред!
Дёрнувшись, я, почувствовав боль в затёкших мышцах, негромко подал голос от неудовольствия и уставился на него ничего не понимающим взглядом. Хью!
Он продолжал стоять напротив и спокойно курить, ничего не предпринимая.
Что с ним, чёрт возьми… Мне же больно… Пусть бы он хоть объяснил, затрещал бы о том, что я его крошка, о том, что я должен сделать и чего он от меня хочет. Произнёс хоть что-нибудь, чтобы хоть немного меня успокоить!
Где-то в соседнем помещении что-то капало и проливалось. Я всё больше путался в собственных мыслях. Где мы? Как он умудрился связать меня? Почему весь костюм в грязи? Хью! Скажи же хоть что-нибудь!? Объясни всё! Что ты делаешь?! Мы шли вдоль Сены… Потом… тормознули такси? Потом… Он принёс меня сюда? Один? Он с самого начала собирался это сделать? Хью… Скажи же ты хоть что-нибудь! Засранец…
Диктатор не двигался и не реагировал на меня. Мои мысленные обвинения исчерпали себя.
За окном с разбитыми стёклами хлестал дождь. Пощёлкивал на полу догорающий костёр. Хью молча докуривал сигарету, смотря на меня. Докурив, он вернулся к костру, выбросил в него окурок и, вновь опустившись на корточки, принялся греть руки. Я тихо сопел носом – кажется, начинался насморк.
Боль в мышцах притупилась и я почти её не чувствовал. На смену боли пришёл внезапный вкрадчивый страх, хотя я и не мог точно сказать, от чего именно мне становилось страшно. Хью был со мной, и я понимал, что это тот самый парень, с которым мы валялись в постели в номере, который покупал мне конфеты и умилялся моей неуклюжести, и я знал, что он ни в коем случае не сделает мне ничего плохого. Но отчего-то мне, тем не менее, становилось жутко. И чем дольше это длилось, тем было всё более жутко… Как нарочно, на ум приходили разные глупые статьи о жертвах неуравновешенных преступников. Об изнасилованных и расчленённых, напоенных в случайном баре, а после изрезанных в лоскуты, о съеденных, задушенных, забитых до смерти.
Если же он собирался сделать это с самого начала, как я мог этого не заметить? Почему именно сейчас? Потому так!? Почему тот, в кого меня угораздило так втрескаться, оказался таким психом!?
Диктатор, тем временем, вынул из-под строительного мусора небольшой чемодан из тёмной коричневой кожи, поставил его у огня и принялся открывать. Перевернув чемодан, Хью высыпал содержимое на пол. Мелькнули лезвия, об бетон загремели металлические инструменты. Я резко вдохнул носом и подумал – «Нет, только не это». Диктатор моих мыслей не слышал. Он вытащил из вороха инструментов длинный прямой нож и стал проверять степень его остроты по всему краю.
Что он… собирается… - ощущая страх уже физически, но всё ещё не веря во всё это, думал я, - Он же не планирует… меня ножом? Или что там у него. Что бы там ни было. Он не станет. Не может всё так быть. Я столько времени был с ним, и мы были близки. Нам было хорошо вместе. Он не может быть таким. Я точно знаю. Он работает в крупной фирме, он знает кучу людей, они его знают, мой Ларс знает его в лицо. Он солнце, а не один из этих, которые поджидают людей в подворотне и насилуют несовершеннолетних. Нет, нет. Этого не может быть и это точно не так. Он слишком хорош и слишком логичен для этой гадости. Кто угодно, даже я. Но только не он. Я знаю. Я просто знаю.
Проверив состояние ножа, Хью установил небольшой обломок кирпича рядом с костром, подкинул в огонь валявшуюся рядом щепку и положил нож сверху, располагая плоскость лезвия над пламенем. Он поднял с пола небольшую дощечку и, несколько раз взмахнув ею, заставил огонь вновь разгореться. Отмахиваясь от взметнувшегося пепла, Хью вновь полез за сигаретами. Он прикурил от костра, после чего оглянулся на меня.
Я напрягся и сжался под его взглядом, в то время как он, прихватив с собой обыкновенный металлический лом, и, оставив нож над костром, направился в мою сторону. Я с содроганием ожидал, что он станет делать, и следил глазами за его перемещением. Тысячу раз за то время, пока он шёл ко мне, я успел подумать «Прекрати это. Перестань. И ничего не надо больше. Только брось всё и перестань». Но он какого-то чёрта продолжал, вгоняя меня в панику и тихий ужас вперемежку с невероятным сожалением. Почему? За что? Как так можно со мной? Где я допустил ошибку? Чего не заметил? Всё же было нормально.
Он подошёл ко мне, поднимая зажатый в руке лом повыше и взвешивая его в руке. Чёрные тени бегали по бледно-оранжевым стенам, насколько хватало света от костра. Остальное помещение охватывала непроглядная тьма. Мимолётные едва заметные движения заставляли меня то и дело моргать, ожидая чего угодно в любую секунду, и мне уже не хватало сил, чтобы думать об онемевших руках и ногах.
Хью обошёл меня стороной, скрываясь за моей спиной. Я хлюпнул носом. Я ожидал удара, и это ожидание с каждой секундой становилось всё более мучительным. И мне было себя жаль. Жаль, что я умудрился так сильно и глубоко вляпаться, жаль, что всё насколько противно вышло в итоге…

***

URL
2015-03-09 в 13:36 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
***

Я услышал пение птиц и недовольно поморщился, уползая обратно в тепло и закрываясь с головой.
- Доброе утро, - услышал я тихий голос.
Сделав повторную попытку проснуться, я высунул нос из-под одеяла. Я лежал на софе и, судя по обстановке вокруг, софа стояла на крыше дома, и я был укрыт, как оказалось, даже не одеялом, а серым и колючим пледом. Очень лохматый и сонный Хью сидел рядом, на сыром кресле, в брюках от костюма, сорочке, застёгнутой на три пуговицы, тапочках, и курил.
- Где это мы?.. – спросил я глухо, почёсывая затылок.
- На крыше… - Хью зевнул, - …нашей гостиницы. Ты не помнишь, как сюда пришли вчера?
- Неа, - заражаясь от него зевотой, тоже зевая и закрываясь рукой, ответил я, и только в этот момент понял, что, несмотря на то, что был тщательно закутан в плед, я имею честь возлежать в общественном месте в одних трусах, - Сюда ведь могут прийти… в любой момент… - промямлил я.
- Могут, - согласился Хью и поглядел на меня.
- Нужно в номер идти, - решил я, спуская ноги софы.
Под софой я обнаружил свои туфли и принялся вяло выковыривать их ногами, чтобы надеть. Хью опустил взгляд вниз. Он слез с кресла, опускаясь передо мной на колени, вытащил мои туфли и натянул их мне на ноги.
- Мне сон снился… - пробормотал я, - Странный такой…
- М-да? – отозвался Хью, откидывая плед с моих ног, поглаживая их ладонями и целуя моё колено.
Он привстал, опёрся рукой на софу и, дотянувшись, коротко поцеловал в губы.
- Что за сон?.. – спросил он.
- Да… ерунда, - решил я, улыбаясь, - Видать, на почве вчерашнего… Холодно, пойдём в номер?
- Конечно, малыш, - кивнул папочка, вставая прямо и потягиваясь.
Он протянул мне руку и помог встать.
- Где же вся моя одежда?.. – проговорил я.
- К сожалению… понятия не имею, - сказал Хью, - Могу отдать тебе свою рубашку.
- Ладно уж… И так сойдёт. Надеюсь, мы никого не встретим…
- А встретим – так отнесутся с пониманием, - добавил Хью, и я улыбнулся, соглашаясь с ним.

URL
2015-03-09 в 13:38 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
16. Сонное царство.


После того, как мы вернулись в номер, я почувствовал невероятную сонливость, но мысль о том, чтобы провести последний день в Париже под одеялом казалась ужасной. Поэтому, вместо того, чтобы предаваться лени, я заставил себя тщательно выбриться, вымыться и одеться, после чего истискал папочку, призывая сделать то же самое, и он, в конце концов, согласился последовать моему примеру.
Хью заливал ванную комнату водой, а я, стараясь не уснуть, немного прибрал разбросанные по номеру вещи и заодно нашёл свой вчерашний костюм. Он оказался немного мокрым и был ужасно измят, но я, любовно разложив его сушиться на кресло, взлелеял надежду, что его можно ещё привести в нормальный вид, отдав в химчистку. Вот только куда мне в нём ходить? На работу? Мне отчаянно не хотелось принижать значимость этого дорогостоящего наряда таким банальным использованием, поэтому я решил, что дома я запакую его в чехол и повешу в шкаф примерно с тем же смыслом, с каким невесты убирают после свадьбы свои платья, чтобы, спустя много лет, доставать их и предаваться сладостным воспоминаниям.
После того, как Хью вернулся из ванной, он предложил заказать завтрак в номер, я же вежливо опротестовал это предложение. Он поинтересовался, чего хочу я, и я ответил, что было бы чудесно позавтракать в каком-нибудь кафе, и не в том, куда мы попали вчера, а в каком-нибудь новом. Папочка не стал спорить и позволил мне самому решить, где именно мы будем завтракать этим утром.
Не без труда после получасовой прогулки мы нашли место, которое я счёл приемлемым, и было решено занять один из столиков, расположенный на улице.
Меня удивляла переменчивость погоды: вчера ночью на город пролился настоящий ливень, вода текла нескончаемым потоком по тротуарам, балконам и лестницам, скапливалась в лужи, пропитывала насквозь листву всех без исключения деревьев. Но уже к завтраку в этом залитом солнцем переулке совершенно ничего не напоминало о ночном дожде. На мостовой не осталось ни одной даже самой малюсенькой лужицы, утренний воздух был тёплым и нежным, а небо – безоблачным.
После плотного завтрака (а кушать нам с папочкой хотелось ужасно, настолько, что мы даже слегка смутили официанта количеством заказанного), мы, не зная, куда ещё можно пойти в такое время, медленно потянулись обратно в сторону отеля. Я утащил с собой из кафе свой кофе в стакане и неторопливо попивал его, следуя за Хью, крепко держа его под локоть и немного смущаясь этого. На одном из поворотов, увидев зелёный парк, я слегка потянул Хью в его сторону. Диктатор окинул парк своим вальяжным царским взглядом, посмотрел на меня, и благосклонно повернул на дорогу, ведущую к нему.
Войдя в ворота парка, некоторое время мы просто прогуливались, наслаждаясь зеленью, но, проходя мимо очередной скамейки, молча приняли обоюдное решение посидеть на ней и перевести дух.
Минуту или две я тщетно боролся с собой, глотая кофе, но усталость и желание быть как можно ближе к ныне такому доброму и щедрому на ласку диктатору взяли верх. Пододвинувшись, я улёгся головой на плечо Хью и закрыл глаза, а Хью слегка приобнял меня, устраивая мою голову на своём плече с удобством для себя.
Я не заметил, как уснул, и, более того, я не собирался этого делать и даже пообещал себе, что если начну засыпать, то непременно сяду ровно, покинув тёплые объятья. Но все эти предосторожности оказались бессильны против сил Морфея. Я осознал, что спал, только уже когда Хью нечаянно разбудил меня, осторожно вытирая край моей губы своим платком, который я спросонья тут же у него отобрал, скорчившись, пряча лицо и вытирая насухо собственные потекшие слюни.
- А платок себе оставишь? – спросил он, вытягивая его из моих пальцев, и взглянул на него: на нём отчётливо красовался след от косметики, которой я не побрезговал слегка подправить ужасный после бессонной ночи цвет лица.
Увидев этот вопиющий ужас на его платке и наивно полагая, что Хью ничего не увидел, я заграбастал платок обратно. Но диктатора было так просто не провести и он, удивившись моему испуганному взгляду, сказал:
- Мэсси, детка… Что ты?.. Я давным-давно заметил, - Хью всё-таки забрал платок из моей руки, - Если ты из-за этого, то не вижу повода делать такое испуганное лицо. Всё правильно, так и надо. И тебе очень идёт, когда ты подводишь глаза.
- Ты и это знаешь? – уличённый во всех своих хитростях, вспыхнул я.
- Ну а как иначе? Мы в одной постели спим, крошка,- успокаивающим тоном проговорил он, - Как я, по-твоему, мог не заметить? На тюбики твои столько раз в ванной натыкался… Было бы как раз удивительно, если бы я не заметил. Ложись обратно.
- Я…
- Ложись, ложись, - прижимая мою буйную голову к своему плечу, повторил он.
- Чёрт, - буркнул я, стыдливо утыкаясь ему в шею.
- Я тебе признаюсь, - сказал он, - Я пару раз воровал твой тональный крем.
- Да ладно? – неожиданно для себя, усмехнулся я, - Тебе-то зачем?
- Затем, - отозвался Хью, - Чтобы на работе сотрудников не пугать с утра пораньше. Мне-то до обеда не поспишь после пьянок, как некоторым… - сказав это, Хью наклонился и поцеловал меня в макушку.
- В моём возрасте положено спать до обеда после пьянок, - оправдался я, - И после обеда - тоже. И по ночам.
- Ерунду не говори, - попросил Хью, подтянув меня, сползающего по скамейке, обратно, - В его возрасте… Восемнадцать-то хоть есть?
- Есть, - хмыкнул я с улыбкой, - Трижды.
- Что-то у тебя не очень с математикой… - заметил папочка.
- А чего ты от меня хочешь после вчерашнего… - ласкаясь к нему, промурлыкал я.
- После вчерашнего я хочу от тебя только одного, - сказал Хью.
- И чего же? – поинтересовался я.
- Портрет.
- Чего? – опешил я.
- Не «чего», а портрет. Хочу, чтобы ты нарисовал меня. Могу я на это надеяться?
- Обязательно! – загораясь этой идеей, воскликнул я, - Я обязательно это сделаю! Как приедем домой, я… начну делать наброски. Ты будешь мне позировать?
- Разумеется.
- Класс, - заключил я, увлечённо перебирая в голове варианты исполнения, - Просто великолепно.
И я умиротворённо затих, погружаясь в сладостные раздумья о процессе работы над портретом диктатора.

URL
2015-03-09 в 13:38 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
***

Из парка мы отправились в номер. Планировалось, что зайдём мы ненадолго и после снова отправимся куда-нибудь, но недолгий отдых на кровати расставил всё по своим местам.
- Я поставлю будильник… - тихо пробормотал Хью, - Поспим хотя бы час-полтора…
- Угу, - вполне соглашаясь с ним, промычал я.
- Я и не подозревал, что настолько устал… - он подобрался к мне, умостил руку на моей груди и лёг совсем рядом, почти утыкаясь в меня носом.
Я немного отодвинулся, чтобы его сопение у моего уха не мешало мне уснуть, и, вздохнув, принялся засыпать. Уснул я почти сразу и с огромным удовольствием, уже не сопротивляясь так рьяно этой необходимости.
Сквозь сон я слышал, как Хью раза два или три переставлял будильник, не желая окончательно просыпаться. Наконец, он смирился с необходимостью проснуться, потёр лицо и взялся будить меня.
- Мэсси, - шептал он, - Крошка, час прошёл… Ты просил разбудить тебя.
- Да, я не сплю… - отворачиваясь от него и ложась на бок, пробормотал я.
- Ещё как спишь, - заметил Хью, - Вставай, в самолёте выспимся, - и он, пододвинувшись, неожиданно укусил меня за шею.
Почувствовав укус, я моментально проснулся и вцепился рукой в покрывало. Хью, оценив эффект своего способа будить, пару раз лизнул кожу на моей шее, пострадавшую от его зубов, и повторил:
- Вставай.
- Уже, - зевая и садясь на кровати, отчитался я.
Садясь, я нечаянно задел тумбочку и зацепился за какую-то её часть. Это было очень в моём духе, но я совершенно не ожидал, что в связи с моей неловкостью, на пол брякнется что-то тяжёлое, что-то, что было всунуто между стеной и тумбочкой.
- Что это?.. – спросил я вслух.
- Где? – донеслось из-за моей спины.
- Где-то в углу, - сообщил я, - Упало что-то.
- Да какая разница, - Хью сделал попытку свалить меня обратно на кровать.
- Подожди, - отбирая у него край своей рубашки, я встал с кровати.
Я подошёл к щели между тумбочкой и стеной, запустил туда руку и вытащил утрамбованный туда… коричневый кожаный чемодан, выглядящий точь-в-точь как чемодан из моего вчерашнего сна. Немного поколебавшись, я поставил его перед собой.
- Мэсс… - позвал Хью с кровати.
Я не слышал его. Я думал о том, что, возможно, я видел этот чемодан раньше и только поэтому он приснился мне в моём невероятном кошмарном сне. И тогда внутри него лежат, вероятно, какие-нибудь тяжёлые книги или, может быть, ножницы или массивные безделушки, что-то совершенно безопасное и не имеющее отношения к моим снам. Но удостовериться в справедливости этой догадки можно было только одним единственным способом.
Я расстегнул замок чемодана и, стараясь дышать ровно, раскрыл его, сейчас же роняя на бок – из него на пол высыпались металлические инструменты и, что особенно поразило меня, длинный нож. Закопченный, почти чёрный, ещё пахнущий дымом и вонючей водой, нож с прямым лезвием.
Моё дыхание участилось, я не мог объяснить себе эту внезапную находку и не мог отвести взгляд от ножа. Я не заметил, как Хью подошёл ко мне со спины.
- Малыш…
Резко вскочив на ноги, я вжался спиной в противоположную стену, взирая на диктатора. Тот, казалось, был ошарашен произошедшим не меньше меня самого. Он медленно поднимал вверх ладони и хотел уже что-то сказать, в то время как я, метнув взгляд в сторону ванной, рванул туда, захлопнул за собой дверь и заперся изнутри.
- Малыш! – сейчас же услышал я голос Хью за дверью, - Пожалуйста, послушай меня. Давай поговорим, я тебя очень прошу… Малыш, ты слушаешь? Это не то, что ты думаешь! Открой дверь, я ничего плохого тебе не сделаю, клянусь!
Судорожно поглядывая на запертую дверь, на щеколду и соображая, что же делать, я сел на закрытый унитаз, прижимая руку к губам. Путанные размышления прервала мысль о том, что на моих руках должны были остаться следы от верёвки. Я резко поднёс запястья к лицу, вглядываясь в собственную кожу: следов не было. Как ни силился я рассмотреть хоть что-то, напоминающее следы от верёвок, ничего похожего на моих руках не оказалось. Как и на ногах, и во всех остальных местах тоже.
Я вспомнил о своём костюме: в том сне, который, возможно, был вовсе и не сном, мой костюм был измазан грязью. Но утром я нашёл его чистым… Слегка запылённым, влажным, но чистым. Быть может, я действительно просто чего-то не понимаю? Может быть, я всё-таки уже видел этот чемодан и этот нож где-то и когда-то и всё это просто мне приснилось? Но почему Хью знает об этом, в таком случае?.. Если бы это был только сон, он должен был бы просто ничего не понять… Но он сразу понял.
Что он хотел объяснить? Что он может объяснить? Что он вообще знает?..
Собравшись с духом, я решил, что как бы оно всё ни было на самом деле, я не могу сидеть в ванной вечно. Да и, может быть, у него действительно есть этому объяснение? Не такое странное и страшное, какое я сперва предположил… А даже, если и такое? Что с того? Что это изменит? Даже если его версия случившегося окажется ещё более противоречивой, чем моя, куда я от него после этого денусь? Брошу его одного здесь и отправлюсь в полицию? В посольство? И что я скажу полицейским? А, если даже найду, что сказать, и они мне поверят, разве позволю я им забрать на растерзание моего диктатора, что бы он ни натворил?.. Конечно, нет. Не позволю. И ничего никому не стану рассказывать.
Я открыл дверь и осторожно выскользнул обратно в номер. Хью сидел на краю кровати передо мной. Он поднял голову и хотел встать, но я подошёл к нему ближе и он остался сидеть, выжидающе на меня глядя. Я сел с ним рядом, опёрся локтями о колени, закрывая лицо руками.
- Мэсс… - тихо произнёс Хью, протягивая руку к моему плечу.
Я выпрямился и, не давая ему времени на раздумья, крепко обнял. Он так и замер на месте с протянутой рукой. Медленно опустив руку, он погладил меня по спине.
Он выдохнул и произнёс:
- Ну слава богу…

URL
2015-03-09 в 13:39 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
17. Приобщение к культуре.


Я отклонился и насколько мог сурово взглянул на Хью, пытаясь показать ему, что, несмотря на объятья, я всё ещё настроен к нему враждебно.
- У тебя есть минута, чтобы всё мне объяснить, - сказал я.
- Мэ-эсс, - принимая недоумённый вид, протянул папочка, - Мне хватит десяти секунд!
- Ну и?!
- Мы пьяные курили травку, - развёл руками он.
Глядя на него, я сообразил, что он имеет в виду и медленно нахмурил брови.
- Нет, - отстранился я ладонью, - Этого недостаточно… Что это объясняет?!
- Всё объясняет, - безнадёжно усмехаясь, настаивал Хью, - Я могу объяснить всё, что хочешь, но не ручаюсь, что то, что я тебе расскажу, будет похоже на то, что тебе самому привиделось. Я так и вовсе не пойму, зачем мы это делали, проголодался, как чёрт, а еды, как назло, не было.
- Подожди… - пробормотал я, приостанавливая его болтовню, - Чёрт! - дошло до меня, наконец, - Я, кажется, начинаю понимать… Почему ты сразу мне не сказал?
- Орать через дверь «это всё каннабис»? – поинтересовался Хью, - Я не был уверен, что ты вообще меня слушаешь.
Я с досады влепил ладонь в лицо.
- Боже… Но… Но что насчёт этого? – внезапно вспомнил я про чемодан и указал на него пальцем.
- Захотелось приключений.
Изображая на лице тотальное непонимание того, что он этим хочет сказать, я взглянул сначала на него, а потом на чемодан.
- Так… это… было что-то вроде эротической игры?..
- Ну конечно! – воскликнул Хью.
- И ты всё-таки меня связывал?
- Связывал? - удивился Хью, - Да нет, никто тебя не связывал...
- Хо-о-осподи!.. – закрывая лицо руками и не то смеясь, не то плача, запричитал я.
- Ну-у!.. Мэсс! – заворачивая мои сопли-вопли, обхватил меня за плечо Хью, - Не плачь, маленький. Ну вот вечно ты... Нашёл из-за чего!
- Не плачу я, - содрогаясь от беззвучного смеха и стирая слёзы с уголков глаз, пробормотал я, - Чёрт… возьми! Папочка…
- Папочка здесь, с тобой, больше никогда траву тебе не даст, - перечислил он, успокаивая.
- Так ты не собирался мне что-нибудь отрезать?
Хью демонстративно громко цокнул языком и вздохнул, продолжая гладить меня по волосам.
- Мне такое примерещилось, ты себе не представляешь, - я закусил губу, - Чуть не умер от страха…
- Представляю, представляю… - со знанием дела, выдохнул Хью.
- Ты мог мне сразу рассказать?..
- Я думал, ты не помнишь этого, - объяснил Хью, - Решил, не помнит – и ладно.
- Нет, я всё помню…
- Стало быть, приобщился к культуре курения…
- Тебе смешно, а я чуть не поверил, что ты маньяк! И собираешься оставить меня тут, в Париже, в чёрном пакете, по частям...
- Ох-ох, - усмехнулся Хью, - Я бы тебя тут не оставил, забрал бы с собой…
- Ужас, - подвёл итог я, - От одних только воспоминаний мурашки по всему телу… Я помню, как ты лом в руки взял…
- А… да, мы его нашли где-то с тобой.
- Так он всё-таки был? Какой кошмар. На кой дьявол нам понадобился лом?
- Зачем-то понадобился, раз подобрали.
- Но ты точно не хотел меня им ударить?..
- Конечно, хотел.
Я заткнулся, застыв на месте.
- Что ты хочешь этим сказать?.. В смысле, хотел?
- Но не ударил же, - папочка склонился к моему виску, касаясь его губами.
- И… почему не ударил?.. – дрожащим голосом, спросил я.
- Потому что ты… - Хью прижался губами к моему уху, слегка его обсасывая, - …не давал мне на это разрешения, - и он добавил, продолжая ласкать моё ухо губами и языком, - И я… не имею на это права.
- Ты серьёзно? – жалостливо пробормотал я, - Ты что, правда хочешь что-нибудь такое сделать?..
- А как же?..
- Откуда у тебя только такие мысли, чёрт тебя подери?.. – печально залепетал я, - И в будущем ты планируешь всё-таки меня расчленить?
- Если ты к этому времени не сделаешь этого со мной сам, - таинственно проговорил Хью, - Тебе придётся первому взяться за оружие, если хочешь остаться в живых…
Не выдержав наплыва противоречивых ощущений, я тихонько заскулил, а Хью внезапно разразился глухим хохотом.
- Мэсс, ну что за глупости!? – смеясь, выдал Хью.
- Перестань меня пугать! – выкрикнул я, стукнув его по носу ладонью наотмашь.
- Но ты такой смешной! - заявил Хью, не обращая внимания на мою драчливость, и обнял меня так, что затрещали рёбра, а после этого, усадив меня к себе между ног, тоном учителя сказал, - Запомни Мэсс: хотел ударить и ударил – это разные вещи.
- А, по-моему, одна херня, - буркнул я, складывая руки на груди.
- Тебе нравится меня бояться? – продолжал он, и помолчав, спросил снова, - Нравится?
Я отвернулся и уставился в стену.
- Итак, мы обиделись, – утыкаясь подбородком в мою спину, сказал он, - Малыш обиделся, да? Малыш?
- Что?
- Я же тебя спросил. Нравится меня бояться?
Я помолчал, изгрыз в нерешительности губы и, смирившись, произнёс:
- …немного.
- Я не стану злоупотреблять, - пообещал он и опустил руку мне между ног.
Я втянул носом воздух – Хью поглаживал мой член рукой сквозь ткань.
- Вот так… - одобрил он, прижимая пальцы плотнее к моему сокровенному.
Он продолжал гладить и потирать меня через брюки, я задышал чаще, разводя пошире бёдра.
- Здорово, правда? – поинтересовался он, массируя мою промежность кончиками пальцев, и особенно головку члена, насколько он мог опознать её на ощупь.
А я подумал, что его комментарии неизбежно заставляют меня чувствовать неловкость и лёгкий стыд. Они казались совершенно несносными, но от этого становилось только ещё более приятно.
Я повернулся к нему, хватаясь за его плечо, и он, верно истолковав моё движение, поцеловал меня. Расстегнув мою ширинку, он вытащил мой томящийся от предвкушения орган, принялся мне дрочить и, спасибо возбуждению от разговора о вчерашнем, быстро и благополучно довёл меня до оргазма.
- Хороший мой… - выжимая из меня всю сперму, какая успела скопиться за пару дней воздержания, проговорил он, после чего позволил мне полминуты просто повисеть на нём в своё удовольствие, закинув ногу на его колено.
Собственноручно вытерев меня и в который раз смутив своим поведением, Хью переключился на очищение собственной ладони.
- Может быть, продолжим? – тихонько предложил я.
- Продолжим дома, - отозвался Хью, - Я хотел доставить тебе немного удовольствия… Ну и извиниться, в каком-то смысле.
- Извиниться? Я тебя ни в чём не обвиняю, - мягко скользя рукой по его груди, пока он возился с салфеткой, сообщил я.
- Рад это слышать, - он посмотрел на меня, - Застёгивай брюки, - велел он, - И пойдём обедать. Хотя… уже, скорее, ужинать.
- В котором часу у нас самолёт? – быстренько расправляясь с ширинкой, спросил я.
- Уже утром. Часов в девять. Вечером ещё сможем погулять, если хочешь.
- Угу, - покивал я.
Он притянул меня к губам, неглубоко поцеловал и, подтолкнув, чтобы я поднимался на ноги, смачно шлёпнул по заднице. Я возмущённо вдохнул, оглядываясь, но, заметив, что он уже занялся чем-то другим, признал его неисправимым, выдохнул обратно и промолчал.
За что он у меня такой... не как у всех?.. Или мне действительно именно это в нём и нравится? И только поэтому я до сих пор с ним?

URL
2015-03-09 в 13:40 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
18. Братские узы.


Домой я вернулся один – Хью вынужден был прямо в аэропорту, где мы ожидали рейс, распрощаться с перспективой возвращения и взять себе билет до другой столицы, а именно – Лондона. Едва только узнав о необходимости ещё одной поездки, он позвал меня с собой. Но, отдавая себе отчёт, что во вторник должен быть на работе, я отказался. Таким образом, мой рыцарь упорхнул от меня в город, окутанный туманом и смогом, пообещав мне не задерживаться и через два (самое большое – три) дня быть дома, а я на некоторое время остался в одиночестве, чему, в каком-то смысле, даже обрадовался.
Я испытывал потребность в отдыхе, должен был переварить всё, что вместили в себя последние дни. Причём отдохнуть мне хотелось так, как Хью бы мне вряд ли позволил – бездумно растекаясь по дивану с бутылкой пива в руке, слоняясь по дому в трусах, разбрасывая пакеты от чипсов, где попало. От постоянных прогулок, особенно в промокшем костюме, от не слишком удобного кресла в самолёте у меня ощутимо ныла спина, поэтому мне хотелось как можно больше проводить времени в положении лёжа и как можно меньше париться по поводу уборки и своего внешнего вида. Хотя бы временно.
Вообще-то я не слишком страдал, лишая себя обычно подобного досуга. Но всё-таки, даже «коронованный» признанием Хью, я не мог отказать себе в удовольствии волшебным образом преобразиться в бомжеподобную небритую скотину. Не потому, что роль крошки-принцессы меня тяготила. Наоборот, тем она казалась замечательнее, тем ценнее, чем отчётливее я понимал, насколько глубоко я могу нырнуть в безответственное запустение. Насколько противным, отвратительно немытым и небритым могу быть. И насколько легко я могу вернуться обратно. В запахи дезодоранта, пены для бритья, лосьона, в чистую одежду, квартиру и чистые размышления. То, что на время отсутствия Хью я без угрызений совести позволил себе превратиться в замызганное и полусонное существо, совершенно не влияло на степень возвышенности наших отношений.
Во вторник, собравшись с духом, я еле как заставил себя отодрать задницу от дивана, чтобы сходить на работу. В таком виде я вечером и предстал перед братом, когда, помня о своём обещании выпить с ним, пришёл в бар неподалёку от его дома. Ларс уже ждал меня там. Поприветствовав, он, как и обещал, вручил мне полагавшийся подарок, после чего по моей просьбе рассказал о том, что творится у него в жизни: о том, что устроился на новую работу и подумывает сменить машину, что виделся с мамой и она, в общем и целом, в порядке (но что я мог бы и сам её навестить), и так далее, и тому подобное.
- Твоя очередь, - принимаясь за второй стакан пива, сказал Ларс, - Выглядишь странно. Глаза, вроде, довольные, а сам – как сомнамбула.
- Я отдыхаю, - бросил я, попивая своё пиво, - Устал.
- Ты разве не с отдыха вернулся?
- Это был очень активный отдых, - вздохнул я, - Пожалуй, даже слишком. Староват я для такого…
- Для какого? – спросил Ларс.
- На ногах с утра до вечера... Каждый день… Так что пока отдыхаю, пока могу. Пока один дома.
- Один? А что квартирант? – поинтересовался Ларс, - Или с ним всё уже?..
- Что «всё»? – нахмурился я, - Он в Лондоне. Поехал... Дела у него какие-то.
- Дела… Он не промах… Ну хорошо, так даже лучше. А то ты чего доброго притащил бы его с собой.
- Не притащил бы, - веско заметил я, - И мне не нравится, когда ты так говоришь.
- Как я говорю?
- Почему к другим ты так не цеплялся?
- Цеплялся, - заверил брат, - Только ты на это внимания не обращал. А сейчас обращаешь и это как раз заставляет задуматься. Но знаешь, если ты забыл, я всех твоих ребят с трудом перевариваю…
- Он не из каких не из «моих ребят», - опроверг я, - То, что было раньше – совсем другое дело и не имеет к тому, что сейчас, никакого отношения. Я ничего не забыл, только не надо сравнивать. Не в этот раз.
- Что, всё так серьёзно?.. – спросил брат.
- Не знаю, - отпив пива, проговорил я.
Ларс недоверчиво и странно взглянул на меня, после чего сказал:
- Ну, по крайней мере, со стороны всё выглядит как обычно.
- Со стороны, - согласился я, - Но всё не как обычно.
- То, что ты без конца возмущаешься, постепенно меня в этом убеждает, - покачал головой Ларс, - Но ты уверен?
- Не слишком, - признался я, - В себе, разве что, уверен.
- Уже не мало. И как оно? Что думаешь?
- Такого, пожалуй, со мной ещё не случалось, - ответил я.
- Брось…
- Думай ты, что хочешь, - устало позволил я.
- Ладно, ладно, - пошёл Ларс на мировую, - Буду думать, что ты нашёл-таки своего единственного.
- Заткнись, - усмехнулся я.
- Почему? Разве ты не это хотел услышать?
- Я серьёзно говорю, а тебе лишь бы посмеяться. Как будто я такой тотальный неудачник, с которым ничего подобного случиться не может…
- Мэсс! – прервал Ларс, - Ты напился уже? Что за ерунда? Когда это я такое говорил? Я не умею думать, как ты думаешь. У меня два парня априори не складываются ни во что серьёзное.
- Понятно, понятно…
- Что тебе понятно? – тут же спросил брат, - Ты его любишь?
Я, услышав такой прямой вопрос, слегка опешил и замешкался.
- Ну, что-то вроде этого, судя по всему… - решил Ларс без моей помощи, - Он действительно так хорош?..
Я кивнул и прибавил, задумчиво:
- Безумно, Ларс. Безумно, - и вдруг опомнился, - А… Почему мы только о моей личной жизни говорим? У тебя как?
- Да я…
- Давай-давай, - поторопил я, - Рассказывай.
- У меня не то чтобы что-то интересное было… Ну, в общем, слушай.
И, несмотря на оговорку о безынтересности собственной личной жизни, Ларс красочно поведал мне о своих похождениях за последнее время, венчая рассказ заявлением, что, ко всему прочему, он ещё и состоит в данный момент в постоянных отношениях.
- Ну и ну, - вздохнул я.
- Что?
- Хорошо, что ты их всех не таскаешь с собой…
- Засчитано, - согласился Ларс с улыбкой, - Сразу всех – это дело накладное. Хотел, к слову, тебя попросить кое о чём.
- Если тебе нужен компаньон для свиданий – категорическое «нет».
- Я денег хотел занять!
- А-а, - успокоился я, - Ну это ещё куда ни шло. Много?
- Ну, тысячу, быть может. Устроиться-то я устроился, но пока с зарплатой напряжёнка.
- Эм… - я моментально впал в растерянную задумчивость, - Э-э…
- Что?..
- Да ты знаешь, у меня с собой… - забормотал я, но замолк, выдыхая.
- Если не можешь, то не надо, я у кого-нибудь другого…
- Нет-нет! Если ты подождёшь пару минут… - доставая телефон, проговорил я.
- Конечно, подожду, - удивлённо произнёс Ларс.
- Мне надо спросить… у Хью…
- В смысле? Стоп-стоп, - Ларс отстранил телефон от моего лица, - Я же у тебя хочу занять, не у него.
- Да, это понятно, - согласился я, - Но он увидит, что я снял деньги… Лучше заранее сказать.

URL
2015-03-09 в 13:40 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
- Как это он увидит?..
- Не знаю, сообщение ему от банка, наверное, придёт.
- Да погоди ты звонить, - сказал Ларс, - Ты разве не можешь мне из своих занять? Ну, чтобы…
Я смотрел на брата, уже слегка жалея, что зачем-то заикнулся про Хью.
- То есть… - продолжал Ларс, совершенно верно истолковав моё замешательство, - Хочешь сказать, у тебя нет своих денег?..
- Да почему нет… - устало проговорил я, - Они мои, просто… Они совместные. Что тут удивительного? Насколько я знаю, во многих семьях…
- В семьях. А ты тут причём?
- Поверь мне, причём.
- Да даже если и так. Почему он тебе говорит, можешь ты что-то своё взять или нет?
- Он ведёт мою бухгалтерию, - с оттенком шутки сказал я, пытаясь разрядить обстановку, но Ларс этого не заметил, продолжая, как ему казалось, справедливо возмущаться.
- И давно это? Вы же встречаетесь без году неделя. Ты вообще хорошо его знаешь?
- Достаточно для этого.
- И, я правильно понял, у него все твои деньги?
- Они на счету, они не у него, я…
- И он может их брать наравне с тобой.
- Да успокойся, Ларс! Нас это абсолютно устраивает. У нас всё нормально.
- Это у него всё нормально. А у тебя проблемы, - подвёл итог брат, - Надо же… Теперь понятно, что ему от тебя надо и чего он забыл у тебя дома.
- Я тебя не слушаю, - охреневая от того, что болтает Ларс, я недоуменно поднял брови, отворачиваясь от него.
- Нет уж, послушай, - заявил Ларс, - Давай-ка ты вернёшь себе свой личный счёт, и поглядишь, как долго твой драгоценный у тебя после этого задержится.
- Я не стану делать ничего подобного, - ответил я, - Перестань.
- Не перестану. И, надо будет, подключу к этому маму или Эльзу с Сореном. Пока это не кончилось для тебя плохо.
- Пожалуйста, не лезь не в своё дело, - посоветовал я.
- Я ещё никуда не лезу. Но просто сделай, как я сказал.
- Отвали от меня и не поднимай эту тему, - уже порядком рассердившись, буркнул я, потирая лоб, - Ничего я делать не буду.
- Если для вас нет никакой разницы, почему просто не попробовать? Сделай доброе дело – успокой брата и докажи, что тебя не вышвырнут из твоего же (и, кстати, частично моего тоже) дома через пару месяцев!
- Ты… сам не знаешь, что говоришь, - с трудом выдал я.
- Мэсс, я знаю, что говорю, и не ты такой первый.
- Я тебя очень прошу, - приказывая себе успокоиться, произнёс я, - Просто заткнись.
- Неужели ты не понимаешь…!
- Всё я понимаю! – я поднял на Ларса взгляд, - Но менять ничего не собираюсь. Я так хочу. Мы так хотим. Мне плевать, чем это закончится!
- Мэсс!
- Не трогай меня, не влезай в это, даже не пытайся! – настаивал я, - Хочешь свою долю за дом? Окей, мы договаривались, но окей. Но что бы я ни делал, как бы ни жил – не смей в это ввязываться. Не надо строить из себя супермена, который всё знает лучше других. Ты понятия не имеешь, что происходит.
- Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что происходит.
- Это мне и нужно! – заявил я, - И, если всё кончится плохо, в этом буду я виноват. Не ты. Ты тут не причём, понятно?
- Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось…
- Зато я хочу, чтобы со мной что-нибудь случилось! Не вмешивайся, если не можешь понять, не затрагивай эту тему. Я никуда от него не денусь, и я не стану делать, как хочешь ты!
- Ну и… катись к чёрту! - наконец, разразился Ларс, и не удержался от добавления, - Со своими любовничками…
И на этой великолепной ноте брат резко поднялся из-за стола и раздражённым топотом пронёсся до дверей бара, оставив меня в одиночестве. А я остался сидеть, чувствуя, как внутри меня медленно накапливается бессильная ярость по поводу внезапно поднятой темы, унижающей любые искренние чувства между мной и моим диктатором. Ничто не было способно настолько унизить наши отношения и, что казалось особенно обидным, нашу недавнюю поездку, воспоминания о которой, чем трогательнее и чудеснее они были, тем больше представлялись беспричинно опошленными.
Уткнувшись носом в костяшки пальцев, я смог, наконец, с трудом выдохнуть.
- С днём рождения, мать твою, Мэсс… - зло шепнул я самому себе, с негодованием отшвырнув от себя пепельницу в противоположный угол стола.

URL
2015-03-09 в 13:41 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
19. Сопливый.


Ларс позвонил мне. С момента нашей ссоры прошло часа два-три, и вот теперь, видимо, остыв и подумав как следует, он позвонил. Но я решил послать его ко всем чертям, отключил звук на мобильном, и продолжил смотреть кино.
Ларс набрал мой номер дважды, после чего телефон оповестил меня о входящем звонке с незнакомого номера. Не трудно было догадаться, что это тоже Ларс, просто очень уж желающий дозвониться. Мне было приятно осознавать его настойчивость, и я надеялся, что он хотел всего лишь извиниться за свой резкий тон и неуместные словечки во время нашей встречи. Но, несмотря на все его похвальные попытки прорваться через мою блокаду, разговаривать с ним мне совершенно не хотелось. Пока, во всяком случае, точно.
Не успел я увлечься фильмом, как телефон снова принялся светиться. «Вот же не успокоится», - безнадёжно подумал я, приподнимая телефон, и, взглянув на экран, испуганно распахнул глаза.
- Да!? – резко взял я трубку, едва успев разглядеть «Хью» на дисплее телефона.
- Привет, малыш, - поздоровался диктатор.
- Привет, - пробормотал я в ответ.
Это было совсем другое дело. Поговорить с Хью, с которым я не виделся вот уже двое суток, я был готов с удовольствием. Я получал от него пару сообщений, но читать текст и слышать голос - вещи разные. Поэтому я выключил свой фильм, навострил ушки и сосредоточился только на нашем разговоре, надеясь услышать как минимум несколько приятных фраз.
- У вас вечер поздний… Не разбудил?
- Нет, - проговорил я, мысленно добавляя к ответам обращение «любимый».
- У тебя всё в порядке?
- Да…
- Только что твой брат звонил. Сказал, не может до тебя дозвониться.
- А… Чт… кто? Мой брат?.. – опешил я, - Что он сказал?
- Что ты не берёшь трубку, - Хью, судя по всему, улыбнулся, - Крошка… Я ужасно соскучился по тебе.
Проглотив свои вопросы «откуда у него твой номер?» и «какого чёрта ему взбрело в голову звонить тебе?», я тут же успокоился, принимаясь карябать обивку дивана ногтями.
- Угу, - помычал я.
- Ты спать собирался?
- Нет.
- Расстроен чем-то?
- Немного, - сознался я.
- Я скоро поеду в аэропорт, - сообщил Хью, - Скоро буду дома. Позвонить тебе, как буду в городе?
- Как хочешь… Лучше просто приезжай домой.
- Хорошо, малыш. Приеду рано утром, заберусь к тебе в постель, пока ты будешь спать.
- Заберись, - одобрил я, - И разбуди меня.
- Ладно. Обязательно разбужу.
- Хью.
- М?
- Я люблю тебя, - ляпнул я, вгоняя самого себя в дичайшую панику собственным заявлением.
Между словами повисла тягостная пауза... Но совсем ненадолго, пока Хью не осознал, что услышал именно то, что я сказал.
- Та-ак, - вмиг развеселившись, протянул Хью, - Мальчик мой, мы поговорим об этом при личной встрече.
- Нет-нет… - залепетал я, - Прости! Я что-то не то сказал. Прости.
- Попридержи коней, дорогой, - заткнул меня Хью, - Сегодня утром мы поговорим об этом. Ты сказал всё «то». Но я просто хочу при этом видеть твои глаза.
Я вздохнул и подавился воздухом.
- Хорошо, - задыхаясь от восторга, выдавил я из себя.
Чёртов романтик. Чёртов грёбаный романтик. Может быть, он скажет… Чё-ё-ёрт!
Хью шумно вздохнул.
- Мы с тобой поговорим обо всём, за что ты сейчас зачем-то просишь прощения. Лично, наедине, и я даже включу свет, потому что должен видеть глаза. И лежать на тебе голым.
- Мне кажется, теперь твой самолёт должен упасть, - завороженно проговорил я.
- Что, это настолько страшно звучит? – он усмехнулся.
- Очень, - тихо ответил я.
Я замолчал, и он тоже. Слышно было только дыхание, шорохи прикосновений к динамику, и отчасти – мысли. Просто пара минут молчания во время звонка из одной страны мира в другую – ничего необычного. Так или иначе, это молчание было насыщенней, чем многие из моих разговоров.
- Давай… - он кашлянул, прочищая горло, - …иди-ка ты спать у меня, - произнёс он, решившись нарушить молчание первым.
- Я буду думать о том, как ты ходишь там, по аэропорту со своим чемоданом, - сказал я, - И ни черта не усну…
- Значит, не спи. Лежи и думай обо мне. Иди в спальню. Я должен найти тебя там сегодня утром.
- Хорошо. Я только схожу в душ, потом – в спальню, и тогда уже останусь там до утра. Буду ждать тебя.
- Мэсси, - шепнул Хью, и от того, как он это сказал, по моему телу пробежали мурашки.
- Это… всегда так? – спросил я, делая отчаянную попытку продлить разговор ещё ненадолго.
- Что?
- Я думал, что я не смогу чувствовать то, что чувствую сейчас, - я порывисто вздохнул, желая сказать куда больше, чем могу передать словами, - Что чувствую с тобой. Я вырос уже из этой ерунды… мне …казалось. А сейчас… не могу положить трубку. Потому что представляю, как буду лежать один в спальне и скучать по тебе. Я знаю, через несколько часов ты будешь здесь. Но а сейчас – что делать с этими часами...
- Звучит слишком печально, - согласился Хью, - Давай, как в детстве. Ложись в кроватку, закрывай глазки и думай о чём-нибудь очень-очень хорошем. О том, что, когда ты проснёшься, папочка будет рядом с тобой, будет обнимать и целовать тебя, сколько пожелаешь.
Я сорвался на досадливую усмешку.
- Мне почти пятьдесят… - напомнил я.
- А мне почти сорок, - передразнил Хью, - Живо в душ, а потом спать!
- Да, да, - отозвался я. – Мы, наверное, уже на миллион наговорили…
- То, о чём мы говорили, котёнок, стоит намного больше, чем миллион.
- Это точно.
- Зубы… можешь не чистить.
- Нет, я почищу, - улыбнулся я.
- М. До чего непослушное дитя. И что только из тебя вырастет?
- Хью! - засмеялся я.
- Я понимаю, понимаю, переходный возраст, потому и перечишь отцу.
- Я никогда отцу не перечил, - сказал я.
- Даже настоящему?
Я запнулся на полсекунды, но почти сразу ответил:
- У меня не было настоящего отца. В смысле, был, но я его не знаю.
- Почему мы никогда с тобой об этом не говорили? Тебе неприятно поднимать эту тему?..
- Нет, - спокойно ответил я, - Пожалуйста, давай поднимем эту тему и поговорим об этом. Я только «за».
- Ты сейчас на всё согласишься, лишь бы спать не идти.
- Я не… Не сейчас, я имел в виду! Когда вернёшься, если захочешь – пожалуйста, я не против. Другого папочки, кроме тебя, у меня нет и не было. И мне очень нравится, что он у меня появился. Я серьёзно, не хрюкай.
- Я не хрюкаю, у меня насморк.
- Сопливый ты папочка… - сострил я тут же.
- Но зато твой. Так, что это такое!? Быстро! Быстро в постель! Живо, бегом, теряя штаны на бегу! Моментально чтобы был под одеялом!
- У меня спинка болит… Можно, я шагом дойду?
- Можно. Всё, всё! Утром увидимся. Погоди… Спинка болит?? Дождёшься ж ты у меня, как приеду…
- Надеюсь…
- Пока, Мэсс, пока. Вешаю трубку.
- Вешай, а не говори.
- Подлец… до встречи!
И, так и не дождавшись моего последнего слова, он отключил телефон.
Я отложил мобильный и осмотрелся. Что ж, теперь можно было мыться, бриться и убирать заваленный мусором дом. И, может быть, успеть хотя бы улечься в кровать, для того, чтобы там меня можно было найти.
Немного опомнившись после разговора с диктатором, я вспомнил про Ларса и отправил-таки этому любителю совать нос в чужие дела сообщение «У меня всё хорошо. Позвоню завтра».

URL
2015-03-09 в 13:44 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
20. Предрассветные сумерки.


Когда я проснулся, было ещё очень темно. Мне показалось, что я и не спал вовсе, лёг четверть часа назад в кровать, и тут же очнулся ото сна. Я почувствовал прикосновение к ноге и, пугаясь, подскочил на месте, резко дёрнувшись, чтобы обернуться, но сейчас же успокоился, когда папочка, только-только улёгшийся в постель и прижавшийся ко мне, мягко провёл ладонью по моему плечу, пытаясь меня успокоить.
"Он вернулся, и он со мной", - подумал я, усмиряя нечаянный испуг.
Хью, видимо, истосковавшийся по моему телу (что было до идиотизма приятно осознавать), спать был явно не намерен. Он начал с того, что стал аккуратно касаться губами моей шеи, плеч, понемногу спускаясь вниз, к спине, по линии позвоночника, как будто, не от желания заняться сексом, а просто от излишней ласковости, которую излить, кроме меня, было больше не на кого. Постепенно его ласковость становилась всё более напористой. Не удовлетворяясь больше одними только поцелуями, он стал облизывать меня, мою шею, лизал языком кожу на моих плечах. Я к тому времени уже не мог дышать ровно; меня бросило в жар, и я думал о том, разве так уж должны возбуждать такие ерундовые вещи, какие он со мной проделывал.
Оставив мои плечи в покое, он укусил меня за ухо. Тут уж я выдал стон, и сейчас же оправдал себя неожиданностью его марш-броска. Он мусолил губами мочку моего уха, заставляя меня закусывать губу и дрожать мелкой дрожью от возбуждения и предвкушения того, что он ещё способен выдумать, чтобы заставить меня вскипеть до предела. Мне нравилось то, как он начал всё это – просто вылез из одежды, лёг ко мне и, стоило мне отреагировать, засыпал меня ласками, под напором которых я просто не мог не возбудиться и не захотеть продолжения.
Он провёл кончиками пальцев по моей спине, пересчитывая позвонки и вынуждая меня выгнуться под прикосновениями, переместил руку на мой бок, живот, всё так же мягко вдавливая пальцы в кожу, после чего скользнул к моей руке, обхватывая её и потирая. Взяв меня за запястье, он завёл мою руку мне за спину и подтянул к низу своего живота. Я едва улыбнулся, прижимая пальцы к волосам над его членом, поглаживая их, заставляя его ощутить новый прилив возбуждения. Мой сладкий папочка успел натянуть презерватив ещё до того, как я проснулся. Хотел трахнуть меня, пока я спал?
Я оставил его интимную стрижку в покое и обхватил его гладкий, обтянутый латексом ствол. Так любимый мной плотный и горячий пенис. Папочка, тем временем, ухватился за резинку моих трусов, стягивая их с меня. Я помог ему, подтянул ноги к груди и, сняв трусы полностью, откинул их куда-то, сам не знаю, куда. Я лёг поудобнее, опираясь на подушку локтем, раздвинул ноги и прикоснулся к собственным ягодицам. Папочка пододвинулся ко мне, касаясь моей руки своей рукой и членом. Я позволил ему попробовать войти в меня, растягивая себя пальцами, но, стоило ему даже неглубоко пробраться внутрь, как я вздрогнул от резкой боли.
- Чёрт! – вырвалось у меня.
- Тс-с…- ухватив меня за плечо и сильно сжав его в пальцах, чтобы отвлечь меня от предыдущей вспышки боли, шепнул Хью, - Давай-ка…
Он хотел прекратить и вернуть свой пенис обратно в своё владение, но я снова почувствовал боль и рефлекторно сжался.
- Ти-ихо… - произнёс папочка, притормозив, - Сейчас… На счёт три. Выдохни, - Хью ласково погладил меня по бедру, - Спокойно… Раз…два…Три, - он резко вышел из меня, и тут же в меня вцепился, стараясь утешить.
- Прости, - впал в уныние я.
- Чьё-то тело никак не хочется просыпаться, - слегка потягиваясь и отправляя руку отдохнуть между моих бёдер, проговорил Хью, - Мы осторожно разбудим его? Или ты не хочешь, и мне идти дрочить в ванную?
- Хочу, - ответил я честно.
- Боже мой… - заражаясь моим тоном, забормотал он, - Я тоже хочу тебя, крошка… Хочу, чтобы ты пустил меня внутрь, - он облизнул пару пальцев, скользнул рукой под одеяло вниз, обхватил другой рукой мой член и принялся методично прокладывать дорогу для собственных удовольствий, очень ласково потирая мою несчастную шокированную дырочку пальцами, не жалея для этого ни времени ни ласки.
Я обнимал его за руку, ту, которой он жал мой член и яички, а он понемногу погружал в меня кончики пальцев, возвращаясь обратно на поверхность и снова всовывая их в меня.
- Слушай… - выпалил я хрипло, - Я сейчас… кончу…
Хью остановился, замерев с пальцами в моей заднице.
- Эй. Какого чёрта? Мы так не договаривались…
- Но мне так хорошо… - блаженно промурлыкал я.
Он облизнулся.
- Хорошо?.. – он успокоился и, видимо, смирился, - Обойдёмся пальцами?
- Хью, - я убрал от себя его руки, отстраняя их и поворачиваясь на постели.
- Что с тобой… Куда ты? – удивлённо произнёс папочка, - Что ты хочешь?..
Я уложил его на спину, влезая сверху. Он поддержал меня за локоть, пока я усаживался на его член, и, на этот раз без труда впустив его в себя, немного расслабился, опираясь коленями о кровать и ладонями о его грудь.
- Вау, - на выдохе высказался папочка, усмехнувшись моей верхней позиции.
Я принялся двигать бёдрами, и только тогда сказал:
- Ещё не «вау»...
Хью лапал меня за бёдра и помогал мне в меру сил, а я старался впустить его как можно глубже и сжать как можно плотнее, вытянуть всю сладость стонов из его груди и заодно всю сперму из его набухших возбуждённых яичек. Он не смог удержать себя в лежачем положении долго. Поднявшись, он, ужасно желая чего-то ещё более сильного, обхватил меня за талию, заставляя прерваться, и резко повалил на спину, едва не ударив макушкой о спинку кровати. Мы оба замерли, когда её край и мой череп разминулись в полусантиметре друг от друга, и это отвлекло нас немного. Пришлось брать разгон заново.
Я кончил первым, осознавая себя с ногами где-то на уровне ушей, и ещё - как заложило эти уши, видимо, от скачка давления. Перед глазами, в рассветной полутьме, всё плыло, превращаясь в одно сплошное серо-цветное пятно. И внизу тела сокращались мои изнемогающие от сладости оргазма мышцы. Как же классно это было…
Хью излился в презерватив, перестав сдерживаться после того, как кончил я. Тогда я подумал, что лучше б он изливался в меня, а не в этот латексный пакетик. Конечно, я бы ему этого предлагать бы не стал, не реши он этого сам. Всё-таки, заставлять его пачкать своё драгоценное об субстанции, которые может случиться обнаружить внутри, на этой стадии отношений было совершенно неуместно. Но фантазия о том, чтобы он кончил внутрь без презерватива, об ощущении его теплого семени, растекающегося во мне, казалась восхитительной.
Рассредоточившись по кровати, благополучно окончившие свой тяжкий труд, мы каждый сам по себе успокоились и ненадолго сползлись обратно, ощутив потребность возобновить контакт, немного пообнимались, удовлетворив эту потребность, после чего Хью сбежал в душ. За окном в ту пору занимался неуверенный и туманный рассвет.
Из ванной Хью вернулся, когда на улице стало уже совсем светло. Вернулся чересчур бодрым и непомерно довольным.
- В десять утра будешь клевать носом, - пообещал я ему, зевая и прикрываясь рукой.
- Ни в коем случае, - заверил он, - Иди в душ.
- Я не хочу, - прячась под одеялом, лениво ответил я, - Я недавно был в душе.
- До того, - справедливо отметил Хью.
- М… - жалобно протянул я.
- Тебя в ванную отнести? – спросил папочка, накидывая рубашку с коротким рукавом и застёгивая её.
- Не-ет, - улыбнулся я, представив эту смешную картину, как диктатор пытается куда-нибудь меня нести.
- Идём, - упав на кровать рядом со мной, велел Хью.
- Ну пожалуйста… - отползая от него к краю кровати, произнёс я.
- Пожалуйста «что»?
- Ммм…
Хью перехватил мою руку, осмотрел её и, поглаживая мои выступающие косточки, спросил:
- Нормально себя чувствуешь?
- Восхитительно, - проговорил я.
- А вымыться не хочешь?
- Попозже… - оглянулся я на Хью.
- Ладно, - согласился он, наконец, - Тогда я пойду, надеюсь, вернусь пораньше.
Он отпустил мою руку, поднимаясь с кровати.
- Вечером мы пойдём куда-нибудь? – спросил я вдогонку.
- Естественно, - не задумываясь, ответил он, выходя из комнаты, - Позвони мне, как встанешь, - добавил он из-за двери.
- Хорошо, - отозвался я.

URL
2015-03-09 в 13:45 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
21. Другой уровень.


Отец моего диктатора был очень недоволен тем, что под грифом «парень моего сына» он был вынужден лицезреть такое чудо расчудесное, каким являлся я. В связи с этим он счёл необходимым подкараулить меня, пока мы с Хью не успели уехать, и наедине высказать мне всё в достаточно резкой форме. По всей вероятности, в нём говорило внезапно обострившееся чувство долга и заботы о сыне, спокойно спавшее предыдущие лет эдак десять-двадцать.
- Вам не следует жить с ним, - заявил папаша, - Он должен найти себе партнёра своего возраста, у него вся жизнь впереди.
Я молча кивал, поскольку говорить ничего не хотел, ни на минуту не переставая, конечно, думать, что бы сказал я сам, окажись на его месте. Я был бы куда менее тактичен, притащи мой Сорен в дом пожилого мужчину и заяви, что он с ним… Фу! Пусть бы он только попробовал сделать такое. Сколько бы лет ему ни было при этом. Нет, Сорену такое категорически запрещалось. Чего нельзя было сказать обо мне.
Находясь в положении жениха и любовника, я, исходя из неизбежности этого факта, позволял себе поступать так, как не позволил бы собственному отпрыску, совершенно уверенный, увы, в том, что между нами с Хью нынче любовь, и что диктатор чрезвычайно дорог мне как человек в принципе и как охочий до моей задницы похотливый жеребец в частности.
- Твой отец велел мне найти себе кого-нибудь постарше, - уже в машине сообщил я диктатору.
- Надеюсь, ты послал его к чёрту? – поинтересовался Хью.
- Только мысленно.
- Мог бы и прямо. Он-то за словом в карман не полезет. Не думаю, что он действительно обеспокоен моей судьбой, скорее завидует, что его сморщенный зад, увы, не вызывает ни у кого желания его трахнуть, в то время как ты у меня цветёшь, как незабудка, и источаешь аромат дивной сексуальности. Честное слово, будь он хоть на грамм привлекательнее, я бы сам его трахнул, чтоб ему полегчало…
- Не говори так о родителях, - укоризненно произнёс я, - Он твой отец.
- И? И что? – Хью взглянул на меня, отвлекшись от дороги,- Тебе-то откуда знать, что об отце можно, чего нельзя говорить? У тебя ж его не было.
- Это очень-очень жестоко с твоей стороны.
- О, перестань, - Хью усмехнулся, - Не говори глупости. Лучше признайся, что, на самом деле, ты не знаешь. То, что со стороны слышал – не считается.
- Ладно, ладно, я не знаю, - сказал я.
- Вот-вот, - добавил Хью, - И я тебе говорю, что нет ничего зазорного в том, чтобы говорить, что угодно в маленькой тёплой компании, вроде нашей. На самом деле я же не стал бы его трахать.
- Перестань, - ткнул я его в плечо, улыбнувшись его дуракавалянию, не знавшему никаких рамок.
- Не стал бы, я сказал!
- Хью, заткнись! – заржал я, признавая ситуацию тотально идиотской.
- Я тебе завидую, - сказал диктатор, успокоившись.
- М? То есть? – прекратив над ним потешаться, спросил я.
- У тебя не было этого «сынок, садись, нам надо серьёзно поговорить». Или ещё этот диалог, помню, из родительской спальни. Мама: поговори с Хью, он круглосуточно занят только своим членом и не выходит из комнаты. А отец ей: да, да. Скажи ему, что нельзя уделять этому столько времени. И отец снова: да, да, да. У тебя такого точно не было.
- У меня было хуже: у меня был брат, - напомнил я.
- Вы когда-нибудь вместе мастурбировали? – неожиданно спросил Хью.
- Нет, - покачал я головой, - Это не считается.
- Что «не считается»? – заинтересованно улыбнулся Хью.
- Хочешь, чтобы я рассказал.
- Угу, - подтвердил Хью.
- Мы как-то играли, он куда-то полез и ухватился за меня. Пока прижимался ко мне, я умудрился кончить. После этого я ещё пару раз отваживался на то, чтобы подстроить аналогичную ситуацию…
- Звучит очень мило, - оценил папочка.
- Тогда мне так не казалось. Хотя, он так и не узнал, а потом мы перестали тесно общаться. Сейчас так, думаю, даже если он когда-то что-то и знал, то уже забыл, а, если не забыл, то ни за что не признается. А что насчёт твоего отца?
- А что насчёт него?
- Как же так вышло, что он ушёл почти на пятнадцать лет и вернулся обратно?..
- Это их с мамой дело, - ответил Хью, - К счастью, я не имею привычки вмешиваться в чужие отношения. Но, если хочешь моё мнение, я думаю это из-за того, что он узнал про внука.
- А почему он ушёл? Из-за женщины?
- Конечно, из-за женщины, - вглядываясь в дорогу, проговорил Хью, - Ну и потом, они ведь профессор Философии, куда нам до них.
- Всё ещё злишься на него?
- Нет, - резко бросил Хью.
Я отстранился рукой, закрывая эту тему, и, придумывая на ходу, заговорил:
- Хочу… блинчиков… с маслом.
Папочка медленно улыбнулся.
- Понял, крошка. Понял. Едем кормить тебя блинчиками.

Комната Хью у нас дома всё ещё оставалась закреплённой за ним, в то время, как он сам предпочитал всё чаще и чаще коротать ночи в моей постели. Причиной тому были некоторые изменения, происходящие постепенно в нашей интимной жизни. Можно сказать, познав прелесть соитий базового уровня, мы перешли на другой, в котором Хью открыл для меня совершенно новую для меня страницу.
Всё началось с того, что однажды папочка спросил, не думал ли я когда-нибудь о том, чтобы, скажем, носить серёжку в ухе. Я удивился, но задумался, поскольку Хью находил это очень сексуальным, тем более, как он признался мне, в совсем юном возрасте его занесло в салон пирсинга, где почти год он проработал мастером. Конечно, я поинтересовался у него, почему он не проколет себе что-нибудь сам, и он объяснил это тем, что на его нынешней работе такие вещи не приветствуются, в то время как я – художник – легко бы мог позволить себе подобную маленькую вольность.
Я не видел разумных причин для отказа и согласился. И кончилась затея тем, что я обзавёлся крошечным кусочком металла в ухе, причём, не в мочке, а наверху, в хряще. Я беспокоился, что серёжка не приживётся и выболит, и, к тому же, на работе тщательно закрывал прокол волосами. Но, поныв пару дней, ухо унялось и перестало болеть. Таким образом, первый шаг был сделан.
Если к первому проколу я отнёсся с предубеждением, ко второму – проще, но всё ещё с непониманием, на третьем почувствовал лёгкий интерес к делу, то о четвёртом я попросил уже сам.
- Если ты не будешь дёргаться, мы всё сделаем быстро и безболезненно, - бормотал папочка.
Его вид сбивал меня с толку – он сидел на мне, обнажённый, но в латексной перчатке и с толстой иглой в другой руке.
- Подожди ещё секундочку, - я сглотнул слюну.
- Жду, - опершись на бедро, согласился Хью.
Я глубоко вздохнул и снова высунул язык.
- Всё получится, - заверил он, зажимая мой язык неприятным на вкус металлическим устройством, - Это совершенно не больно.
И он достаточно быстро пронзил середину моего языка, оставляя в нём иглу. Я всё ещё никак не мог привыкнуть к тому, что сам позволял делать со своим телом и воспринимал всё это с благоговением, как на нечто совершенно невероятное. И тем больше я оказался удивлён, когда, вместо того, чтобы вдеть в язык серёжку, закрепить её и закончить на этом, Хью оставил всё как есть – меня с иглой в языке, и сполз по моему телу вниз, принимаясь за мой член. В тот момент я испытал невероятное возбуждение от этого, и кончил, пытаясь сглотнуть и ощущая где-то на корне языка лёгкий привкус крови.
Серёжку в меня потом всё-таки вставили, после чего два дня я питался специально остуженной овсянкой, фруктовым пюре и водой с привкусом антисептика.
Следом за языком последовали соски, ещё раз язык, в другом месте, потом бровь, на которую перед работой мне приходилось наклеивать пластырь. Самым смешным местом, которое мы задействовали, оказался пупок. Хью без конца подшучивал надо мной, говоря, что я могу вставить туда большой сверкающий камень и идти рекламировать бикини. Он долго не мог успокоиться на этот счёт, и я чуть было не начал обижаться, когда он всё же оставил эту тему в покое. Отказавшись от интимного пирсинга (Хью заявил сразу, что ничего мне там колоть не станет и не позволит никому другому), мы попробовали плоскостной, но он заживал слишком долго и болезненно. В итоге мне пришлось вынуть его, после чего я пришёл к выводу, что моя кожа такого отношения не потерпит. Но и без этого прокола (он был на шее, под волосами), во мне было больше дыр, чем в ином куске хорошего швейцарского сыра.
Периодически, стоя в ванной перед зеркалом, я хватался за голову, с ужасом спрашивая себя, зачем же я всё это в себя навтыкал. Но, придя в себя, я вспоминал, с какой нежностью диктатор любил обсасывать серёжку в моём ухе, потом – как, честно говоря, приятно было совмещать наши занятия в постели с ощущениями лёгкой боли от нового прокола, и, вздохнув, обзывал себя извращенцем, завязывая, таким образом, с самобичеванием.
И, кстати, если уж говорить о боли… Разумеется, ничего из ряда вон выходящего я диктатору не позволял! Но впервые я смог честно признаться самому себе, что небольшая порция сладкого неудовольствия была иногда чертовски приятной приправой к сексу. Я и раньше был не против подобного, но я не умел и не смел об этом просить. Наслаждался, если получал без просьб, но в остальных случаях – молчал в тряпочку, опасаясь прослыть моральным уродом.
На сей раз, аккуратно присаживаясь на хорошенько исхлёстанную задницу на стул в своей аудитории на работе, или натолкнувшись спиной в супермаркете на кого-нибудь, не ведающего, что накануне вечером эта самая спина была на пару часов превращена в окровавленный корсет, я, с одной стороны, шокированно и нервно посмеивался своей нелепости, с которой я (обыкновенный, повседневный я) не сочетался с подобными вещами, а с другой – чувствовал себя королём и повелителем всего мира, наконец-то позволившим себе попробовать то, о чём всегда мечтал, но запрещал себе даже всерьёз об этом думать.

URL
2015-03-09 в 13:45 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Мне нравилось то, как я изменялся. Я стал спокойнее. Я стал заниматься делами вдумчиво. Я вновь привил себе привычку рисовать. С лёгким сердцем и без суеты усаживался я за холст, не сомневаясь в необходимости этого, я рисовал. Я уходил на чердак, делал там уборку, разбирал старые эскизы, делал новые, вместо того, чтобы лежать, как это бывало раньше, перед ноутбуком на диване, давясь сериалами и пивом. Я уносил пиво с собой, но едва ли выпивал больше половины бутылки за полдня. И не потому, что запрещал себе пить, а просто потому что постоянно был чем-то занят. В крайнем случае – мыслями о том, что и как планирую нарисовать в будущем.
И я нарисовал диктатора. Нарисовал его дважды. Но обе работы в моём понимании являлись лишь подготовительной стадией к окончательному варианту. Пока же я изобретал велосипед и придумывал обстановку, в которую, в конечном итоге, я помещу своего маленького кудрявого монарха, я не переставая делал наброски своей обожаемой натуры, оправдывая этим своё пребывание рядом с ним, пока он был занят работой.
От меня по-прежнему не отставал Ларс, но в какой-то момент я внезапно перестал сам себя этим мучить, крепко всё обдумал и изъявил желание встретиться с ним.
- Ну и что же ты решил? – спросил меня брат, осматривая меня, слегка изменившегося и точно уже не настолько запущенного, каким я был в последнюю нашу встречу.
- Я решил, что мы всё оставим, как есть, - сказал я, не отказывая себе в удовольствии по традиции наших встреч насладиться вкусом холодного светлого пива, - Я, может быть, всюду не прав, и со стороны это ужасно выглядит, но мне слишком удобно, когда всеми моими сбережениями занимается мой парень, - последнее я выговорил с огромным усилием, но, думаю, оно того стоило, судя по тому, каким внезапно посерьёзневшим взглядом удостоил меня брат.
- Потом не жалуйся, - произнёс Ларс.
- А что мне потом останется, кроме как жаловаться? – усмехнулся я.
Он пожал плечами.
- Выглядеть хорошо стал, - сказал он.
- Стараюсь, - отозвался я.
- Чудной какой-то. Видела б тебя Эльза… Давно у них был?
- Да… К сожалению… - я поджал губы.
- Сына-то бросил, значит…
- Ларс, ну почему бросил? – нахмурился я, - Я звоню ему, и он всегда может мне позвонить.
- А станет ли?
- Ты опять лезешь не в своё дело, Ларс.
- Я не лезу, не лезу, - остановил меня брат, - Но, чтобы ты знал, у них там не лады с твоим папаше-заменителем.
- Откуда ты знаешь? – обеспокоился я, - В смысле? Что у них там происходит?
- Позвони и сам спроси, красавчик.
- Позвоню, спасибо, что предупредил… - задумываясь о Сорене с Мартой, пробормотал я, - Я обязательно позвоню.

***

- Я сегодня звонил Сорену… - проговорил я тихонько, лёжа на папочкиной груди в темноте спальни.
- Кому?.. – сонно переспросил он.
- Сорену. Сыну своему…
- Угу, угу…
- Он попросился приехать к нам в гости.
- Хорошо…
- Они на выходные к нам приедут…
- Хорошо, я понял. Они?
- Сорен и Марта.
- Ага. Хорошо, ладно. Буду иметь в виду.
Я вздохнул.
- И брат оставил меня в покое, - сообщил я шепотом.
- Да?..
- Я ему сказал, что моими финансами будет заниматься мой парень, а он пусть думает, что хочет. И он отстал.
- Не за что.
Я усмехнулся, выдохнув носом.
- Папочка.
- Что, малыш?
- Ты так и не сказал мне… - я провёл носом по его шее.
- Что… - он зевнул, закрываясь тыльной стороной ладони, - Что не сказал?
- Я люблю тебя.
Хью лениво приоткрыл глаза. Он слегка подвинулся, наклоняя голову, и посмотрел на меня.
- Я тебя тоже люблю, - сказал он и провёл пальцем по моей переносице, проводя им до кончика моего носа.
Мне стало щекотно, и внезапно и совершенно неожиданно для себя я чихнул, и, что было ещё более внезапно - прямо на него.
- Хосподи, Мэсс! – рассмеялся он, вытирая физиономию.
- Прости, я не специально, - тоже активно вытирая его, забормотал я, - Прости.
Он обнял меня, всё ещё смеясь.
- Не сказал… - проговорил он, почёсывая меня по затылку, - Как будто ты сам не видишь…

URL
2015-03-09 в 13:49 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
22. Точки над i.


- Тебе вовсе не обязательно оставаться дома, - болтал я, отмывая кисти, - Моя жена не будет в восторге, когда увидит тебя.
- Бывшая жена, детка, - заметил Хью, глотая питьевой йогурт.
- Бывшая, я так и сказал...
- Мы не станем ни от кого прятаться, - решительно заявил папочка, - И так, уверяю тебя, будет намного лучше.
- Я не говорю - прятаться, - вытирая нос рукавом, сказал я.
- Я собираюсь познакомиться с твоими детьми, - поставил меня Хью перед фактом, - И дать понять твоей бывшей жене, что ей нечего нас бояться.
Я приостановился в мытье кистей.
- Ты действительно хочешь что-то ей доказывать?
- Специально доказывать? Нет. Вернуть ваши отношения в русло адекватного доверия? Да. Ерунда какая-то. Тебя боятся оставить с собственными детьми. Ты не преступник и не сумасшедший. У тебя всё в порядке с головой и поступками, так что не вижу никаких причин ограждать детей от твоего общества.
- Ты не всё знаешь обо мне, - улыбнулся я, - И ты не присутствовал при нашем разводе с Эльзой. И при том, что этому предшествовало.
- Что этому предшествовало? - морщась от кислоты йогурта, не сомневаясь в уместности вопроса, спросил диктатор.
- Я вёл себя, как полная скотина, - признался я.
- Серьёзно? Что же ты сделал, чтобы заслужить звание скотины?
- Ничего. Если бы я хоть что-нибудь делал, возможно, мы бы разошлись менее болезненно, - я вздохнул, откладывая кисти на кухонную тумбу одна за одной, - Я просто сидел тогда в комнате и ничего не делал. Без работы, без желания разговаривать с женой, без желания что-либо менять.
- И что с тобой случилось?
- Ничего со мной не случилось.
- Малыш, прости, конечно, но так просто в депрессию не впадают, - произнёс папочка, - Что случилось?
- Ничего, правда. Это не была депрессия. Просто накопилось всё, и я не знал, куда от этого деться.
- Что накопилось?
- Всё.
- Говори, - приказал Хью.
- О чём говорить?
- Рассказывай, что тогда было в твоей голове, о чём ты тогда думал.
Выложив все кисточки сушиться, я, отстранённо взглянув перед собой, задумался над тем, о чём же я, в самом деле, тогда думал.
- Подожди немного... - пробормотал я, копаясь глубоко в мыслях и воспоминаниях.
Я подошёл к кухонному столу, на ощупь выдвигая стул, уселся на него и, опершись на его край локтем, принялся грызть край ногтя, глядя отрешённым взглядом на холодильник.
- Руки изо рта, - услышал я.
- А? - вздрогнул я, медленно вникая в суть сказанного, - А... Да.
Я убрал пальцы от зубов и положил руку на стол.
Диктатор меня не торопил. Сидел рядом, пил йогурт, поглядывал на меня сбоку и молчал. Спустя некоторое время, я, всё ещё смотря в холодильник, слегка повернулся к нему, как будто, всё ещё удерживаемый беззвучной мыслью, хотел наконец что-то сказать. Хью тоже облокотился на стол, подпирая ладонью щёку, и взглянул на меня своими огромными серо-зелёными глазами.
- Я тогда себя ненавидел, - проговорил я, - Ну, не так круто, как я сейчас говорю. Не ненавидел. Я считал себя конченым ублюдком.
- За что?..
- Я не мог выполнить обещаний и сдержать слово, которое дал своей жене. Я должен был выкинуть из головы дурь, смириться и сохранить семью. Я постоянно говорил себе об этом, и до сих пор мне нечем себя оправдать. Вся эта чушь, что я таким родился - всё это ничего не стоит. Никто не рождается особенным. Мы просто выбираем что-то, что кажется нам наиболее приятным, то, что проникло в нас на ранней стадии взросления. Все эти слова "я не могу", "я создан таким" - всё это бред. И я понимал, что выбираю другую сторону. Проклинал себя за это, но выбирал, отлично зная, что это мой осознанный выбор и никто другой не виноват в том, что я стремлюсь получать удовольствие от жизни. Единственным удовольствием должны были стать мои дети, их желания и стремления, как это обычно и происходит у всех нормальных людей.
Такое чувство, будто я застрял где-то на двадцати годах. В таком возрасте, когда запросто можно начать всё сначала, не думая об обязанностях и долге. И я начал всё сначала, хотя права на это не имел. Я уже выбрал, и Сорен не виноват в том, что я вдруг решил отказаться от своего выбора. Какой пример я ему подал? Что, в случае чего, всегда можно сбежать и оставить все обязательства. Наплевать на своих близких, на свою семью, которая не хотела ничего более, чем помочь мне. Но я мечтал лишь поскорее вырваться из своего дома.
- Какой пример тебе подал твой отец? - тихо спросил Хью.
- Да знаю! - заявил я, - И от этого всё только хуже. Я с самого раннего детства твердил себе, что никогда, что бы ни случилось, я не поступлю так, как поступил он. Я не оставлю женщину, которую люблю, которая станет матерью для моих детей.
- А потом ты повзрослел, - добавил диктатор, - И понял, что нельзя всегда и для всех быть идеальным.
Я тяжко вздохнул, закрывая лицо рукой.
- Знаешь, забудь то, что я сказал о твоём отце, - сказал Хью, - Это нельзя сравнивать. Он, возможно, вообще не знал о твоём существовании.
- Возможно, - отозвался я.
- Не мучь себя, крошка, - велел папочка, - Ты грызёшь сам себя без причины. Ты бы не поступил иначе, я уважаю твой выбор. И все должны уважать.
- Когда я ушёл, Сорену было четырнадцать...
- Твой сын человек, а не тепличный куст роз. Не перебивай меня и дай договорить. Нет, ты не имел права подвергать родное дитя такому стрессу, совершенно верно. Но теперь твоё родное дитя знает, что любое решение сопряжено с трудностями, но никакая ситуация - не приговор, а проблема - повод начать действовать. Сожаления будут всегда, как бы ни поступил, не беря даже в расчёт ту глупость, что лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал. Жизнь не стоит на месте.
- Я знаю.
- Нужно балансировать, подстраиваться, карабкаться наверх, пока живёшь. Если хочешь продолжать эту затею. А я думаю, что ты хочешь продолжать. Ты любишь себя и любишь жизнь. Это мне в тебе очень нравится. Это одно из лучших твоих качеств. Где бы ты был, если бы отчаялся? Жевал бы жёнины салаты и растил детишек? Нет, ты бы давно уже кормил червей.
- Почему?!
- Потому что, Мэсси, отчаяние вещь безысходная.
- К чему вывел... - пробормотал я.
- Но тебе хоть стало полегче? - поинтересовался Хью.
- Ты всё к тому ведёшь, что я не мог не уйти…
- Нет, это ты сам уже додумал, - не согласился со мной папочка, - Я сказал, что было бы худо, если бы ты отчаялся. Так что – дальше. Что ещё ты натворил, пока вы разводились с женой? Почему ты считаешь, я ей не понравлюсь? Она ведь никогда меня не видела, что она знает обо мне? Я образцовый гражданин. Даже если наводить справки. Или в вашей семье слишком строгие нравы, и меня способны возненавидеть за одно то, что я гей?
- Нет, нет...
- Я не обижусь, если и так.
- Нет, я не думаю, нет, - отрицательно покачал я головой, - За это тебя никто не возненавидит. Дело во мне, не в тебе.
- А с тобой что не так? Допустим, это тяжело, когда люди расходятся. Но сколько времени уже прошло...
- Да, но не только в этом была проблема.
- Ты изменял своей жене с мужчиной?
- Нет! – возмутился я предположению, - Нет, я никогда ей не изменял. Ни с женщинами, ни с мужчинами.
- Так что же тогда?.. Мэсси? Наркотики? Шлюхи? Что?
- Секс.
- Секс?
- Да, - кивнул я.
Папочка улёгся на стол локтями, внимательно меня слушая.
- М-м, - поджимая губы, понимающе протянул он, - Секс – это нормально.
- Тогда это определённо так не было…
- Что именно тогда было определённо не так? Что ты посмел захотеть кого-то ещё?
- Всё это было очень сложно, папочка, - потирая ладонями лицо, пробормотал я.
- В чём ты больше всего виноват? – спросил Хью, - Единственное и самое важное. Скажи мне, как ты считаешь. В чём ты, по-твоему, виноват перед своей женой? Не знаешь – придумай. В чём?
- Я… - произнёс я, соображая, - Я… Предал её. Не выполнил собственного обещания.
- Что ты обещал?
- Много чего…
- Самое главное.
- Всегда быть рядом.
Хью выдохнул.

URL
2015-03-09 в 13:49 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
- Почему сейчас ты не с ней?
- Ну… Сейчас я уже…
- Почему ты не рядом со своей женой, Мэсс.
- Потому что я ненадёжный человек, безответственный. Она так говорит, и я тоже так думаю. Я не могу быть нормальным мужем, таким, на которого можно положиться. Сильным человеком, таким, с которым можно было бы не бояться за завтрашний день. Таким, как ты.
- Я просто громкоголосый болтун, - вставил Хью, - С испорченным характером.
- Нет-нет…
- Да, да! Мне до такой чувствительности и тонкости, как у тебя, как до Луны и обратно. Я не стараюсь подсластить твою пилюлю – дров ты, судя по всему, и впрямь наломал в своё время – но всё-таки не могу не признать, что твои пальцы созданы для nuances. Мои слова против твоих чувств, а ты чувствуешь ужасно тонко. Однако я не собирался хвалить и утешать тебя...
- Я и не прошу этого…
- Но и ругать не стану.
- Ругать?..
- К чему ты сказал о сексе?.. Было трудно себе это позволить?
- Н… Напротив, - ляпнул я.
- Кажется, я начинаю понимать, - покивал папочка, - Это было хаотично, беспричинно, методом ненаучного тыка.
- В точности так, - с твёрдостью в голосе подтвердил я.
- И тебе было стыдно за это.
- Ну… - отведя взгляд, засмущался я.
- Почему сейчас не стыдно?
- Ну-у… - недоумевая, как же теперь это уже может быть постыдным, развёл я руками.
- Ты чувствуешь подвох во всём этом? – спросил Хью.
- Разве что только отчасти, - сказал я, - Оно не приводится к одному знаменателю.
- А, а, - остановил Хью, - Ты виноват в том, что не сдержал обещания. Остальные обвинения с тебя сняты.
- Да почему? – улыбнулся я.
- Тебе одного мало? – накинулся на меня Хью, - И так до конца жизни не отмоешься! Но свои подвиги сюда не приплетай, это твоё личное. Насколько я тебя понял, твоей бывшей не нравится сама идея секса между двумя мужчинами. И она, конечно, относится к этому с предубеждением, считая, что это обязательно должно быть занятием куда более развратным, чем гетеросексуальный секс. И к этому добавляется её личная обида на тебя за то, что ты мог променять чистые семейные отношения (и её саму, чего душой кривить) на такую, прости господи, гадость?
- Не то, чтобы совсем гадость… Она же не запрещает мне видеться с детьми. Она очень добрая и ничего плохого мне никогда не делала. Её можно понять.
- Тих-тих, сейчас вернётся опять к теме ненависти к себе, - успокоил мой порыв Хью, - Конечно, она добрая.
- В целом – да, ты прав, - согласился я, - Да, она думает, что я здесь бордель содержу и у нас регулярные оргии…
- Ничего себе! Не удивительно, что она мне не обрадуется… Но поскольку я хочу оставаться здесь ещё некоторое время, пока ты меня не выгонишь, то в меру своих сил я должен посодействовать развенчанию этого мнения. Короче, Мэсс, давай мы её переубедим?
Уткнувшись губами в кулак, испытывая колоссальную благодарность и удовольствие от этого вопроса, я улыбнулся.
- Твои глаза выглядят очень трогательно, - оценил Хью с ласковой усмешкой, - Но ответ не помешал бы.
- Да, - покивал я, - Давай попробуем.
- Даже если сразу не получится, - продолжил папочка, - Мы начнём с этого.
- Зачем ты всё это делаешь… - пробормотал я.
- Хочу поиграть с твоими детьми, - улыбнулся Хью, - Ну и… Как без этого-то? Взрослый парень, а спрашиваешь такое… Не смотри на меня, будто я сказал что-то, чего ты до сих пор не знал. Ты пригласил бы их в гости и без меня, так что я просто примазался – назовём вещи своими именами. И, честно говоря, я уже немного волнуюсь. Но сделаю всё, что в моих силах. Малыш, перестань на меня так смотреть, и идём-ка спать. Завтра на работу рано… Потом нужно будет всё, как следует, обдумать…
Хью поднялся из-за стола, бормоча всякое о завтрашнем дне. Я пошёл за ним следом, и погасил в кухне свет.

URL
2015-03-09 в 13:50 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
23. Юнга.


Хью остался в моей спальне на тот вечер, и я, чтобы не волновать его лишний раз, тоже лёг в постель, хотя в душе моей всё ещё бушевала буря, и я понятия не имел, как её успокоить. Весь наш предыдущий разговор на кухне напоминал методичное литьё масла в огонь, и теперь, скопившись во мне, это масло пылало, как лесной пожар, окутывая смрадом все мои размышления.
Я наломал дров, - думал я, - Так и есть. Естественно, живу я не первый день, и прекрасно знаю, что бывает, как бывает и что мой случай далеко не самый безысходный. Но это мой случай, и это делает его самым безысходным их всех возможных для меня.
Ненавидел я себя тогда? Нет, и за это как раз и стоило себя возненавидеть. Я считал себя подонком и великим страдальцем одновременно. Нет, вернее, попеременно. То я кидался с жаром и яростью обвинять себя во всех своих и чужих грехах, то жалел себя за то, что обстоятельства и сама моя жизнь противоречит тому, что я хочу от неё. А чего я тогда хотел от жизни? Спать с мужчинами? Что, если бы я мог делать это без угрозы развала своей семьи, мне стало бы легче? Дело было, вероятно, не в этом. В смысле, не только в этом. Важнее для меня было само понимание того, что человек, с которым я начал строить свою жизнь (имеется в виду моя жена), постепенно отдалился от меня.
Я перестал чувствовать то, что чувствовал раньше. Но это нормально, с этим ещё можно жить и мириться. Чувствовать что-то более спокойное, чем любовь – это тоже ещё не беда. Но чувствовать враждебность или неприязнь? Когда мне хотелось сказать собственной жене: уйди, оставь меня в покое, не попадайся мне на глаза, я не хочу тебя больше видеть?.. Всё это из-за того, что я перенёс на неё своё недовольство от ситуации? Она была для меня тем камнем преткновения, который мешал мне в тот момент и только поэтому я хотел, чтобы она исчезла из моей жизни?
Может быть, я чувствовал, что она подчиняет меня, лишь для виду показывая, как сама хочет подчиняться? А, на самом деле, она сама командовала мной, только прикрываясь мнимой слабостью, а я, как упрямый осёл, не мог никак признать её власть над собой? Когда она говорила мне, на какой работе лучше бы мне было работать, какую машину мне лучше было бы приобрести, в какую школу нам лучше бы было отправить учиться Сорена? Может быть, от власти собственной жены я сбежал, а не от того, что хотел трахаться с парнями?.. Или даже, может, я где-то там внутри своей нехитрой черепной коробки решил, что, если уж позволять кому-то власть, то это должен быть как минимум мужчина?..
А, может быть... я устал от неё и от всего, что у нас было, и только благодаря этому мне вспомнилось это чувство...
Одно из самых прекрасных воспоминаний детства – единение с человеком одного с тобой пола.
В те, самые ранние годы познания окружающего мира, себя и близких тебе людей, когда ещё не имеешь никакого понятия о том, что значит слово "секс". Когда можно сидеть рядом в темноте, в тепле с очень дорогим и важным человеком, зная наверняка, что этот человек тебя любит. Обнимет, если заплачешь, утешит, если станет больно, защитит, если кто-то обидит. Когда прикосновения, поцелуи, нежность – всё это ещё не имеет никакой подоплёки, не вызывает осуждения и выражает только то, что ты чувствуешь в ту или иную секунду. Не выдержав суровой действительности, не в этом ли, не в целомудренной ли братской гомосексуальности я задумал спрятаться, возвращая себе своё давно прошедшее детство?
Жестоко и противно всё это звучит теперь, когда я всё-таки сбежал от жены, оставив её и своих детей этому парню, Стефану. И что для меня тогда диктатор? Не замена ли моей жене? Такая, которую я могу вытерпеть. Или замена брату, объекту когда-то очень сильной и безответной любви. Такая замена, с которой я могу себе позволить то, чего не мог себе позволить с оригиналом.
Хью – моя любимая жена и мой же любимый брат? Не сам по себе, только для меня самого? Или всё-таки он что-то другое?.. Или он то, и другое, и это сразу? Куда более идеальная жена – он не прикрывается словами о собственной слабости и повелевает мной открыто, и куда более идеальный брат – с которым я могу заниматься сексом и этим достигнуть своей цели - стать ближе, насколько это вообще возможно?
- Мэсс, - услышал я недовольный голос Хью, - Ты не спишь?
- Сплю, - шепнул я.
- Врёт и не краснеет… - принялся ворочаться диктатор, переворачивая одеяло, - Ну? – он пододвинулся ко мне и принялся почёсывать пальцами «подшёрсток» (как он его называл) на моей груди.
- Что? – осторожно поинтересовался я.
- Я не знаю, - зевая, папочка приласкался ко мне, - Ты уже с час, наверное, глядишь в потолок и о чём-то думаешь. Прошлое не отпускает?
Я вздохнул.
- Не спится просто… - отворачиваясь, проговорил я, - Бессонница.
Хью прикоснулся губами к моей шее под ухом.
- Знаю… одно лекарство… - сообщил он заговорщическим шёпотом.
- От чего?..
- От бессонницы.
- М… да?
- О да… Отличное лекарство, - прошептал он мне на ухо, - Поднимайся… - он с силой провёл рукой по моему бедру.
- Что?..
Хью живо сел на кровати и щёлкнул кнопкой лампы.
- Поднимайся, - он перелез через меня, спрыгивая с кровати, - давай-давай, вставай и натягивай штаны.
- Как? – приподнимаясь и садясь с недоумённым видом и торчащими во все стороны взлохмаченными волосами, спросил я, - Я думал, наоборот, снимать штаны надо для этого…
- У меня другой рецепт, крошка, - он захлопал в ладоши рядом со мной, - Ну давай же! Время не стоит на месте!
- О… Папочка… - находя брюки и принимаясь надевать их, проныл я.
- Не стони, - усмехнулся он, - Я знаю, ты сильный и выносливый.
- Ты переоцениваешь мои возможности…
- Однако ты всё-таки сумел встать, - заметил Хью, - Полдела уже сделано.
- А что дальше?..
- Сейчас покажу, - как ни в чём не бывало, сказал Хью, после чего отвёл меня за руку в ванную…
И то, что мы делали дальше, было вовсе не тем, чего я ожидал. В смысле, никакого для меня не предназначалось этим вечером единения и секса. Вместо единения мне досталось красное десятилитровое ведро.

Во всём доме горел свет, несмотря на поздний час, по дому носилась громкая лиричная музыка, заставляя соседскую собаку то и дело подвывать. Вместе с музыкой по дому носился Хью и моя швабра, которой он без стеснения командовал, отвлекаясь от собственных дел.
- Юнга! – орал Хью со второго этажа, оттирая перила тряпкой.
- Что? – отзывался я, выглядывая из-за косяка кухни и стирая грязь с носа влажной рукой.
- Ты должен отвечать «что, капитан», - велел он, - Не качественно работаешь, юнга! – и он указывал на место на полу, на котором я схалтурил, - Если уж делать, то на славу, что там у тебя за грязные разводы?
- Это рисунок на полу, капитан!
- Мне спуститься и вымыть твоей физиономией этот рисунок, юнга?
И я, смирившись, шёл отмывать «рисунок», отдавая должное папочке, которого провести на мякине не представлялось возможным.
Многое я успел обдумать за время нашей возни с уборкой. Но я был благодарен Хью за такую инициативу, и ещё более я был благодарен за то, какими взглядами он одаривал меня, когда проходил мимо. Он сопереживал мне, это было понятно, и будто бы хотел сказать "всё у нас будет отлично, нужно только выкинуть старый хлам и протереть всё влажной тряпкой". Его лучистые взгляды успокаивали меня, и, к определённому моменту, успокоили до приемлемого уровня, и, таким образом, терапия грязеизбавления достигла своей цели.
Итак, вместо того, чтобы страдать в постели от бессонницы, мы:
- пропылесосили все ковры в доме;
- стёрли пыль со всех поверхностей;
- вымыли лестницу на второй этаж;
- отдраили полы в прихожей, гостиной, кухне, ванных и маленьком коридорчике на втором этаже;
- почти ринулись на чердак, но, слава богу, я смог уговорить Хью туда не соваться и оставить там слой необходимой мне культурной пыли.
- Может быть, перекур? – откуда-то из-под стола, спрашивал я.
- Охотно, - соглашался Хью, - Закончим – и обязательно перекурим.
И я опять смирялся, продолжая тереть пятно на полу.
Мы закончили глубокой ночью, и тогда, притащившись на кухню и сидя на столе, пока сохнет пол, мы устроили долгожданный перекур.
- Мне нравится звать тебя юнгой, - усмехнулся Хью, - Отличное словечко. Надо будет внести в список избранных.
Я выдохнул дым, косясь на Хью и побаиваясь, как бы он ещё что-нибудь не заставил меня мыть.
- Заодно мы сделали очень важное дело, - сказал он, - Перед приездом твоих ребят всё равно нужно было бы делать уборку.
Я покивал – тут он был абсолютно прав.
- Ну что, всё ещё не желаешь спать? – спросил Хью, глядя мне в глаза.
- Я совсем не против того, чтобы поспать, - заявил я сию же секунду.
- Вот как, - усмехнулся Хью моему рвению.
- Но можно и повременить немного, - имея в виду краткое постельное приключение, добавил я.
Хью спрыгнул со стола и куда-то ушёл, после чего вернулся, натягивая на плечи толстовку.
- Что это… значит?.. – спросил я.
- Я быстро, - ответил он.
- Куда быстро? - туша окурок и смотря на диктатора испуганными глазами.
- Проголодался.
- А, - успокаиваясь, выпалил я, - Так давай я тебе что-нибудь приготовлю..?
- Мне проще сходить и перекусить быстро. А ты спать ложись, пока я...
- Можно с тобой? - перебил я папочку.
Хью поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на меня, не ожидая услышать такое.
- Я думал, ты спать будешь.
- Ну так..? - заискивающе поинтересовался я.
- Конечно, можно, но...
- Пожалуйста...
- Да идём, идём! - усмехнулся Хью, - Но в твоём возрасте, ты меня уверял, нужно спать по ночам.
- Мне семнадцать, - слезая со стола, обстоятельно сообщил я.
- Куда?! - остановил меня Хью на пути в прихожую, - Ну-ка надень что-нибудь.
Я оглядел вешалку - там было только пальто Хью и моя осенняя куртка.
- Я мигом схожу за кофтой? - спросил я.
- Окей, - согласился Хью.
- Только подожди меня, - метнувшись к лестнице, обернулся я.
- Иди за кофтой, - улыбнулся Хью.
- Не уйдёшь? - спросил я с лестницы.
- Не уйду, давай скорее, - сказал он.

Примечания:

Кто вспомнил анекдот про "Юнга, я люблю тебя, Юнга"?))

URL
2015-03-09 в 13:51 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
24. Поздний ужин, ранний завтрак.


Пешком добрались мы с Хью до ближайшей круглосуточной пиццерии, поели там пиццы под саундтрек, состоящий из песен "Ace of base" и им подобных, и вернулись обратно.
В пиццерии мне понравилось; было тихо, чисто, безлюдно. Я не собирался ничего есть, но Хью купил три куска пиццы и один просто положил на стол передо мной, сказав "твой", так что у меня не осталось выбора, пришлось согласиться на поздний ужин и поесть немного. Он периодически был таким. Ничем не примечательным. Но от проявлений его такого мне хотелось закусывать край нижней губы, стараясь казаться спокойным, тщетно удерживая в себе новый всплеск сладкой нежности. И желания официально продаться ему в рабство.
Он жевал свой кусок пиццы, я молча через трубочку потягивал воду из бутылки.
"Это вредно, - хотелось сказать мне, - Вредно есть пиццу ночью, вредно вообще так питаться изо дня в день...", - думал я и молчал.
Ему было виднее. Даже если бы я был прав, ему всё равно виднее. Несмотря на любые доводы.
Наверняка он перестанет делать это, если посчитает нужным, но только тогда. И, если он заработает себе язву желудка благодаря такой диете, я не скажу "я так и знал!" или "а я тебе говорил". Если он заработает язву желудка и захочет, чтобы я готовил для него, я буду готовить. Буду покупать для него йогурт, чтобы он им завтракал и ненавидел его, буду "забывать" купить ему кофе и заполню холодильник овощами и фруктами, чтобы когда-нибудь, когда он полезет за банкой пива, он захватил вместе с ней что-нибудь более полезное.
Если пристрастие к жареному и острому свалит его на больничную койку, я буду очень переживать за него, я приду к нему в больницу, если он позволит. Без упрёков, с одним только желанием помочь. Но это случится тогда, когда случится. Даже, если это будет завтра. Я не стану говорить ему о вредности пиццы по ночам. Говорить то, что он уже не раз слышал, пусть и не от меня. Ему виднее, и он сам решит для себя всё. Если захочет решить.

Я смотрел на его руки, и думал - вот он, мой мужчина. Такой, что я даже готов с ним расстаться. В любой момент. Это было бы очень горько для меня, но, если бы ему было действительно без шуток нужно, чтобы я ушёл, я бы с ним не спорил. Ему виднее.
И я не надеялся бы, что он вернётся ко мне когда-нибудь. Я был бы благодарен ему за то, что он был в моей жизни. За то, что он был во мне во всех смыслах. Уже сейчас я благодарен. За пиццу, за его руки, за то, что говорю ему, то, что умалчиваю, и то, что никак не могу сказать, за всё, что я ему посвящаю. Никому ещё я так не посвящал себя, свои мысли и свою жизнь. Я живу в его честь. И, дай мне силы всевышний, делать это, жить для него так, чтобы это было достойно его. Так, как ему необходимо.
Я взглянул на него и он, жуя, посмотрел на меня. Я почувствовал, что начинаю улыбаться, ужасно морщась и делая глубокий вдох. Его развеселил мой сморщенный вид, и он тут же улыбнулся мне в ответ. Я хотел сказать ему: "Милый, я так тебя люблю. Я так сильно люблю тебя!", но выдохнул, промолчав в итоге. Думаю, он всё понял.
Закончив есть, он вытер губы и руки салфеткой, а после, оставив меня одного на пару минут, ушёл в туалет, и, проходя мимо, коснулся моего плеча тыльной стороной ладони. Он явно всё понял.
Играла попсовая, невероятно романтичная музыка. Я комкал пальцами салфетку, глядя поверх кресел и столов в сторону окна - на нём мелькали фонарики маленькой одноцветной гирлянды.
Было такое чувство... Когда попадаешь в ситуацию, в которой можешь просить другого человека о чём угодно. Как если в детстве кто-нибудь из взрослых говорит "ты можешь выбрать любую игрушку в магазине", и ты растерян и счастлив одновременно, не знаешь, куда ринуться в первую очередь, что выбрать, ты полон благодарности и удовольствие в тебе плещется через край, ты не знаешь, куда приложить его, на что выплеснуть. И не так важна та игрушка, выбранная в итоге, не так важен выбор, хотя в детстве кажется, что это самое главное. Самое важное - ощущение в первое мгновение, как только ты поверил, что тебе это говорят серьёзно. Непередаваемое словами ощущение.
Вот и в это мгновение я испытывал то же самое ощущение, только вместо магазина с игрушками передо мной был весь мир, вся видимая вселенная, взрослым был мой диктатор, человек с безграничными возможностями, и я мог просить его о чём угодно.
Что он для меня? Зачем он нужен мне? С игрушками или без них.
Есть много людей, похожих на него внешне, похожих поступками, и мне случалось даже оказываться с такими в непосредственной близости. До него у меня был один очень красивый парень, который, разумеется, очень скоро исчез из моей жизни. Я говорю - очень красивый, и готов сам же с собой спорить. Очень красивый - это про Хью. Его красоту я смог рассмотреть во всех его уголках. О ней я знаю достаточно, чтобы иметь основания заявить: он очень красивый человек. О том парне до него я знал мало. Может быть, я не всё в нём успел разглядеть, а, на самом деле, в его внешности таились какие-нибудь по-настоящему неприятные, некрасивые черты...
Всё это звучит так, будто бы я хотел превознести внешность Хью на недосягаемую высоту и вообще отделить его от всего человечества. Но это не так. Просто некоторые части его тела вызывают во мне восторг, и я ничего не могу с этим поделать. Сидя рядом с ним в машине, я смотрю со стороны на его бедро, например, и думаю о том, что оно прекрасно. Таких частей в нём переизбыток. Я не считаю его идеальным, я вижу его несовершенства, но куда больше и чаще я отыскиваю то, что способно обезоружить меня и лишить красноречия при любой попытке к критике.
Мой маленький очаровательный диктатор, с вычищенными моим взглядом уголками красоты. И я иногда сходил с ума по-своему, растворяясь в недоумении, как он может позволять мне так изучать себя. Почему он позволяет мне смотреть на себя? Я окунался в настоящее сумасшествие, пытаясь понять, как такое может быть возможным. Все его косточки, его мышцы и волосы, изгибы его рук, ушей, цвет его кожи, пятнышки, родинки, веснушки, все его влажные места, глаза и ресницы, топорщащаяся над ушами стрижка. Оттопыренные ушки. Он был похож на густую и звенящую позднюю весну; весенний ветер, отчаянно пытающимся ворваться в собственное лето.
Я был рядом с ним зимним человеком. Старым, как гора, скандинавским чудовищем, занесённым тонким слоем холодного белого снега. Когда он впивался в меня руками, кончая внутрь моего тела и обжигая мой слух бесстыдными стонами, мне казалось, что мой снег тает от его мерцающего, как мираж, весеннего зноя. Он словно бы воздевал зелёный венок, свитый из полевых трав, на мои заснеженные волосы. Мне казалось, мой Фрейр обладает способностью дарить время жизни, или даже целую жизнь, как он это сделал со мной. Ещё одну, чуть более короткую, но новую, чистую, полную солнца жизнь. Мой почти-летний бог.
- Идём домой, - окликнул меня солнечный бог, похлопав меня по макушке.
- Я сейчас такого надумался.. - признался я, растекаясь до красному дивану пиццерии, - Хочется уснуть прямо тут, счастливым и умиротворённым.
- Но ты понимаешь, что спать тут я тебе не позволю? - поинтересовался Хью.
Я посидел пару секунд, после чего кряхтя принялся садиться ровно.
- Ты что-то нарисовал? - Хью наклонился ко мне, обнимая со спины, и я отважился обхватить его за талию, цепляясь пальцем за петельку на его джинсах.
- Пока ждал тебя.
- Я должен это сохранить, - он достал телефон, включая камеру, - Ты, чёрт возьми, нарисовал на подносе кетчупом... Дома красками не рисуется?
- Дома я тоже рисовал тебя, - напомнил я.
- Кетчупом... - фотографируя моё творение, пробормотал Хью, - Чей бы ещё ребёнок мог такое навалять? Только мой... Люблю тебя.
Я довольно поёжился. Буду рисовать всем, что угодно, если он станет говорить мне о любви после этого.
- Ребёнок? - Хью ткнул меня в макушку углом телефона.
- М?
- Ты меня любишь?
- Чертовски сильно.
Хью привычным жестом поставил телефон на блокировку, сунул в карман, обхватил мою голову ладонями и поцеловал туда, куда ткнул только что телефоном. Это было всепоглощающее тотальное счастье на три с лишним секунды. Через три секунды Хью стащил меня с дивана, уводя к выходу.
На улице он сунул руку в карман толстовки, по-прежнему не отпуская моей руки. И, должен признать, меня очень умилила надобность совать руки в чужие карманы.

- Ты уверен, что выспишься?.. - обеспокоенно пробормотал я, сдёргивая кофту через голову, когда мы пришли домой и в спальню.
- Зачем ты спрашиваешь, если знаешь? - зевая, усмехнулся Хью, - Но это ничего. Иногда полезно. Чёрт... Я шёл по улице, думал о сексе... А сейчас, кажется, смогу разве что ровно упасть на кровать... Хотя, даже не уверен, что выйдет ровно.
Я с укором на него посмотрел.
- Будешь спать, лёжа криво, - пожал я плечами.
- Ну... - потирая шею и садясь рядом с подушкой, произнёс он, - Тоже, чем не вариант, малыш... Слушай, ты сильно на меня обидишься, если я натяну резинку и только подрочу в твоих объятьях?
- Вовсе не обижусь, - ответил я.
- Ты чудо, крошка, - решил он.

Утром я поднялся вместе с ним.
- О чём таком ты вчера думал, - запивая кусочек тоста утренним кофе, внезапно спросил Хью, - Когда не мог уснуть.
Я помолчал, продолжая намазывать джем на хлеб.
- Ни о чём таком, - ответил я, - О своей жене, в продолжение того, о чём мы говорили до этого...
- Можно вопрос? - и не дожидаясь разрешения, Хью спросил, - Ты говорил, она тебя выставила?
- Она решила, так будет лучше нам обоим, - сказал я, - Я, кажется, говорил уже.
Хью покивал, поднимая брови.
- Я понял, - произнёс он, - Спасибо.
- Не за что, - откладывая нож, отозвался я.
- Трудно жить с человеком, к которому совсем не осталось чувств.
Я кивнул на его слова, откусывая кусок от бутерброда.
- Поэтому она и выставила, - добавил Хью, - Надеюсь, ты не будешь больше думать об этом с таким скорбным лицом. Ничего не бывает вечно, а особенно если дело касается любви женщины.
"Так ведь это я же их бросил,- подумал я,- Или я вовсе не играл никакой определяющей роли, какую себе приписываю?.. Что, если это от меня хотели избавиться?"
Я задумался об этом вновь. Но уже совершенно не с таким скорбным лицом, как вчера ночью.

URL
2015-03-09 в 13:52 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
25. Главнокомандующий.


В дверь позвонили. Хью открыл дверь. Эльза, стоявшая на крыльце позади Сорена с Мартой за руку, изумлённо распахнула глаза, потеряв на секунду дар речи, и неловко улыбнулась.
- Добрый день, - нарушил молчание диктатор, приглашая их войти в дом, - Входите, пожалуйста.
- Я извиняюсь, - попыталась внести ясность Эльза, - Но где...
- Он слишком разволновался и был вынужден отлучиться, - пояснил Хью, - Я надеюсь, Мэсс скоро к нам присоединится. Проходите, - повторил он, - Меня зовут Хью, - он протянул руку вошедшей Эльзе.
- Эльза... - недоверчиво косясь на Хью, она всё же пожала ему руку.
- Очень приятно, - лучезарно улыбнулся маленький диктатор, - Эм... Вероятно, Сорен? - он протянул руку и ему.
Парень, слегка удивившись, тоже ответил на рукопожатие.
- Да, - сказал он, - Здрасьте, - поздоровался он, слегка напрягаясь от такого приветствия.
- Очень много о тебе слышал. А вы, принцесса? Как вас зовут? - наклонился Хью к Марте.
Та отшатнулась за маму, выглядывая однако на Хью с интересом - ей понравилось, как этот обросший бородой человек, наклонившись, поднял брови и оттого стал похож на большого игрушечного медведя в свитере.
- Марта... - ответила за неё Эльза.
- Очень рад знакомству, Марта. Вот и Мэсс, - обернулся Хью, заметив меня, идущего в сторону прихожей, - Оставлю вас, - и быстро, чтобы не пересекаться со мной, Хью ушёл в кухню, прикрывая за собой дверь.
Эльза встретила меня прищуром.
- Простите, что я... - начал лепетать я, - Привет...
- Привет, - отозвалась Эльза.
- Привет, пап.
А Марта вместо приветствия проделала путь от маминой руки до моей штанины, настаивая на том, чтобы её взяли на руки. Я подхватил Марту, усаживая на руке.
- Привет, привет, - улыбнулся я.
- Привет, дядя, - Марта обняла меня.
- Зачем мы здесь стоим? - спохватился я, - Идёмте в гостиную!
Едва мы вошли, наше одиночество вновь потревожил диктатор. И мне показалось, что он тоже волновался. Возможно, даже больше, чем я. Но, надо отдать ему должное, по его виду ничего заметно не было, он действовал очень уверенно. Только то, что он боялся оставить нас одних, не успеть произвести впечатление, вовсе не понравиться и одновременно показаться назойливым, могло его выдать. Но, чтобы понять это, нужно было хотя бы немного его знать, а из всех собравшихся этим преимуществом обладал только я, поэтому, можно с уверенностью заявить, что, кроме меня, никто ничего не понял, воспринимая диктатора единственно диктатором.
- Я не хотел мешать вам, - предупредил папочка, аккуратно опуская на столик рядом с диваном поднос, - Но позвольте угостить вас чаем...
- Вы не мешаете, - вмешалась Эльза, - Мэсс, можно тебя на пару минут? - спросила она.
- Да, конечно... - вскочил я, следуя за ней, уверенным шагом направившейся из гостиной.
Хью сел на пуф, рядом с которым стоял. Следом за ним сели дети - сначала плюхнулась на диван Марта, ссаженная мною на пол, а потом опустился рядом с ней Сорен. Чтобы не тратить зря время, Хью принялся наливать чай.
- Принцесса, ты будешь пить чай? - спросил он и поставил симпатичную чашку с плавающими чаинками напротив неё.
- Мама не позволяет из таких красивых в обычный день пить... - задумчиво проговорила Марта.
- У нас определённо можно, - заверил Хью, кладя рядом с чашкой хрустящее пирожное на салфетке, - Сорен? Как насчёт чая?
Сорен, считая невежливым отказываться, кивнул.
- И, раз уж у нас украли Мэсса, тогда я тоже попью чай с вами, - решил Хью, наливая чай Сорену и себе и расставляя чашки.
- А если она разобьётся? - спросила неудовлетворённая в своём интересе Марта.
- С чего бы это? - спросил Хью, отпивая глоток из своей чашки.
- Вдруг она уронится, упадётся и разобьётся?
- Ну и что?..
- Не будет сервиза.
- Логично, - согласился Хью, - Ты права. Но, дело в том, что нас тут всего двое обычно, а чашек в сервизе - шесть. Шесть минус два - четыре. Четыре чашки можно разбить.
- Как это? - удивилась Марта.
- Обычно чай пьём только я и Мэсс. У каждого своя чашка, то есть всего две. Нам остальные не слишком нужны.
- А если гости придут?
- К нам гости не часто ходят...
- А если придут? - не унималась Марта, - А чашки всего две.
- Тогда все будут пить из разных чашек, - сказал Хью.
Марта немного нахмурилась, соображая.
- Ешь пирожное, - указал Хью на него пальцем, - Пока чай не остыл.
Марта взяла пирожное, откусила от него, отложила обратно и отпила чаю.
- Вы живёте с отцом... - попытался невзначай произнести Сорен.
- Нет, я всё-таки не поняла! - заявила Марта.
Хью кивнул Сорену, и спросил у Марты:
- Чего ты не поняла?
- Как это так? Разве можно бить чашки? Мама меня ругает, если я бью чашку. А я-то и разбила всего одну, красную, и притом маленькую.
- Ну, маме виднее, - пожал плечами Хью.
- А можно я ещё к дяде Мэссу в гости приду, - спросила осторожно Марта, - Если точно никто ругать не будет.
Хью поднял бровь, не понимая, почему это так важно для ребёнка, но, покивав, разрешил:
- Конечно, можно, - сказал он, - Ты о чём-то спрашивал? - Хью перевёл взгляд на Сорена.
- Нет, ничего, - опираясь острым локтем на колено, отмахнулся Сорен, - Нет.
- Ла-адно... - пробормотал Хью, - Ладно, чем мы сегодня займёмся? Есть предложения?
- Если нас ещё отпустят... - буркнул тихонько Сорен.
- Разумеется, отпустят, - оглянулся на дверь Хью.
- Вы маму не знаете... - вздохнул Сорен, - И отца...
- Ну, насчёт последнего утверждения я бы на твоём месте не был так категоричен, - справедливо заметил диктатор.
- Я имел в виду, что он как ляпнет что-нибудь, так всё... как обычно, - объяснил Сорен, но от мыслей о том, что сказал Хью, у него покраснел нос.
- Не ляпнет он ничего, - сказал Хью.
- Откуда вы знаете?
- Не ляпнет, - повторил диктатор, - И, пожалуйста, зовите меня на "ты". Окей? Сорен, ты сладкое не любишь?
- Не знаю...
- Попробуй, вдруг понравится? О чём мы говорили? - наливая себе ещё немного чая из чайника, спросил Хью.
- Чем мы займёмся?.. - подсказала Марта.
- Совершенно верно, спасибо, - поблагодарил Хью, - Вы думали об этом?
Марта повертела отрицательно головой, а Сорен пожал плечами.
- Я так и думал. Ну, значит, сейчас придумаем. Накидайте мне идей, что вам нравится, я предложу варианты времяпрепровождения.
- Она любит пони, - незаметно указывая на Марту пальцем, сообщил Сорен.
- Пони? Любишь пони? - спросил диктатор, и Марта согласно кивнула.
- Окей, - складывая руки кончиками пальцев, произнёс Хью, - А что насчёт тебя, Сорен?
- Я не знаю, но она любит пони, - ещё раз для верности сказал Сорен.
- Хорошо, хорошо, остановимся пока на этом, - заключил Хью, решив, что с Сореном разберётся позже, - А как ты к лошадям относишься? - поинтересовался Хью.
- К лошадям?.. - переспросила Марта, - Они большие...
- Бывают и не очень большие лошади.
- Всё равно они больше, чем пони. Не бывает лошадей, меньше пони.
- Бывают, - усмехнулся Хью, - Вот такие, - и он показал их размер.
- Не бывают, - сказала Марта, - Ты меня обманываешь, не бывает таких.
- Бывают, конечно! - не отступался Хью, - Я покажу, хочешь?
- Покажи-покажи! - передразнила Марта, - Потому что не бывает таких лошадей маленьких! Только если они игрушечные.
- Нет, настоящие, живые лошадки...
- Что же ты не показываешь?
- Сейчас... Сейчас найду, - поднял вверх Хью палец, прося подождать.
Хью разыскал пульт от телевизора и включил, подключив к нему свой планшет.



- Вот тебе лошадка, спорщица, - заявил он, включая видео про карликовых лошадей.
Марта заворожённо уставилась в экран и смотрела не отрываясь. Когда видео закончилась, Марта спросила.
- Это точно не пони?
- Это карликовые лошади, - пролистывая видео и загружая другое.
- А где они водятся?
- Их разводят на фермах. У нас, к сожалению, таких ферм нет, но есть в соседнем городе. Если когда-нибудь мы договоримся, то можем съездить посмотреть на этих лошадок.
- А сегодня нельзя?.. - с надеждой в голосе спросила Марта.
- Сегодня нельзя, - сказал Хью, - Нужно заранее всем собраться. Но сегодня мы можем пойти покататься на обычных лошадях, обычные лошади - они тоже ничего. Потом они встретят где-нибудь на выставке маленьких лошадей и расскажут им о девочке, которая очень любит маленьких лошадок, - договорив, Хью почувствовал себя полным придурком, поскольку, наверное, Марта уже слишком взрослая, чтобы покупаться на такую фигню, но он уже увлёкся и просто не смог себя удержать.
- И маленькие лошадки будут обо мне знать? - спросила Марта подозрительно.
- Конечно, - сказал Хью, несказанно обрадовавшись тому, что его россказни не поставили под сомнение.
- Тогда да, хорошо, - согласилась она, - Мы пойдём к большим лошадям.
- У них ещё, кажется, был ослик, - припоминая, сообщил Хью, - Что насчёт осликов?
- Кто такие ослики?.. - спросила Марта.

URL
2015-03-09 в 13:52 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Хью, слегка сбитый с толку тем, что она этого не знает, замолк на мгновение, но тут же продолжил:
- Ослики это пони с длинными ушами. Вот, смотри, - диктатор набрал "осликов" в поиске и нашёл несколько картинок, выводя изображение на телевизор.
- А! Осёл! - поняла Марта, - Ослов я знаю. Ясно, - и она довольная потянулась ко второму пирожному, а Хью пододвинул корзинку с ними поближе.
- Где же они там пропали? - спросил Хью, - Может быть, что-нибудь посмотрим? Какие вы сериалы или мультфильмы обычно смотрите за едой?..
- Мы не смотрим за едой, - глядя на Хью подёргивающимся глазом, сказал Сорен.
- Как же? - изумился Хью, - Это же... - он мельком взглянул на Марту, - Это правильно. Продолжайте в том же духе! Но вы всё-таки смотрите что-нибудь?
- Рик и Морти! - заявила Марта.
- Лучше не надо, - донеслось от Сорена.
- Почему? - поинтересовался Хью.
- Вы видели этот мультфильм?.. Изобретатель-алкоголик и его внук путешествуют по другим мирам.
- А, мне кто-то такое скидывал на работе, - припомнил Хью, - Кажется, там восемнадцать плюс? Нет, ваша мама нас за такое вздёрнет, меня, во всяком случае, точно... Есть другие варианты, принцесса? - обратился Хью к Марте.
- Ну про пони можно, - грустно вздохнула принцесса.
- Мм... - покивал Хью, откусывая печенья, - Пони это лучше... Оп, да тут много сезонов! Какой смотреть будем? Я ни одной серии не видел. Может, с первой серии первого сезона? Заодно, принцесса, расскажешь мне кто есть кто?
- Превосходно... - пробормотала Марта, будто бы невзначай разваливаясь по дивану.
Сорен усмехнулся, почёсывая ухо и стараясь скрыть усмешку.

***

- Я приеду вечером, - упрямо твердила Эльза, входя в гостиную.
- Эльза, мы ведь договаривались на оба выходных... - бубнил я, пытаясь её догнать.
- Да, но... Я всё сказала, Мэсс, не начинай! - она вошла и стала свидетельницей того, как Сорен с Мартой, сидя на диване, пьют чай, смотрят первую серию "My little pony", в то время как диктатор, передвинув свой пуф к дивану со стороны Эльзы, внимательно слушает, что она ему объясняет про поняш на экране.
Увидев Эльзу, Хью поставил мультфильм на паузу, а Марта, вдруг вспомнив, что хотела сказать маме, вскочила и затараторила:
- Мамочка! Мамочка, я буду самой лучше на свете! Мамочка, пожалуйста! Отпусти нас с Сореном туда, где живут маленькие лошадки! Я что угодно... я буду всё-всё сама убирать! Пожалуйста, пусть мы поедем в следующий раз смотреть лошадок!
- Каких лошадок?.. - опешила Эльза.
- Извините меня, это я проговорится, - сказал Хью, - Я сказал, что бывают маленькие лошади, и что не так далеко есть ферма, где их выращивают.
- Мама, это ведь не сейчас, а только в другой раз... - подпела Марта.
- Я подумаю... - проговорила Эльза, не придумав пока, как реагировать, - Пожалуй, я пойду...
- А как же чай? - спросил недоумённо Хью, - Попейте с нами чаю, прошу вас.
- Мама, тут сервиз на два человека, - хихикнула Марта.
- Что?.. - улыбаясь и ничего не понимая, переспросила Эльза,- Ладно, ладно. Я уже почти опаздываю на приём... - она неуверенно попятилась в сторону выхода, - Я приеду вечером.
- Завтра вечером? - спросил Хью, одарив её взором ангела.
- Да, да, - отмахиваясь, сказала она, - То есть... ладно, хорошо, пусть, - она наклонилась, чтобы поцеловать Марту, - Я позвоню ещё... Счастливо, - и, придерживая сумку, она направилась к выходу.
Проводив ошеломлённую Эльзу, я вернулся в комнату.
- Мы смотрим "поней", - сообщил Хью, - Присоединяйся.
Я прошёл к дивану, Сорен подвинулся, уступая мне место, и я опустился между ним и Мартой.
- Постой, что мы смотрим? - опомнился я, нагнувшись к Хью.
- Пони, - ответил тот, - Тебе чая налить?
- Тс! - приложила палец к губам Марта.
- Молчу-молчу, - испуганно прошептал Хью, и шепотом переспросил, - Налить чаю, эй?
- Да, - так же ответил я, - А почему они на гусей похожи?..
- Дядя! - вскрикнула Марта, - Это ты на гуся похож!
- Ну правда, они как разноцветные гуси... - посмеиваясь, произнёс я.
- Сам! Ты сам гусь! Скажи ему! - обратилась Марта за помощью к Хью, - Скажи, что это он гусь, а пони совсем не похожи на гусей!
- Мэсс, ты - гусь, - сообщил мне диктатор, - Пони похожи на поней. У них четыре ноги с копытами, а у гусей две и с ластами. Вообще-то!
- Ладно, ладно, - согласился я, - Вообще-то...
- Вообще-то.
- Мы поедем смотреть лошадей и ослов, - выдала Марта.
- Чего?.. - недоуменно спросил я, и, догадавшись, откуда дует ветер, поднял глаза на Хью.
- Да, - подтвердил тот и поставил чашку с чаем перед моим носом, - Сейчас попьём чай, потом поедем к лошадям. А там придумаем, что дальше. Все согласны, Марта, Сорен? Мэсс? Я пойду возьму себе печенья, вы пока решайте.
- Я согласная! - вдогонку сказала Марта.
- Ура, - донеслось из-за двери от Хью.
Сорен склонился ко мне и тихо спросил:
- Где ты его взял?
- Что? - обернулся я, улавливая в этом вопросе некоторый неуместный подтекст.
- Пап, - выдыхая, покачал головой Сорен.
- Нигде я не... не знаю вообще... - забурчал я, - Что тебе снова нужно... Я... отнесу лишнюю чашку в кухню.
И сорвавшись с дивана, я быстренько упорол на кухню к папочке, чтобы не отвечать больше ни на какие каверзные вопросы сына.
- Сорен, ты не обидишься, если я про твоего папу что-то скажу? - спросила Марта, когда мультфильм закончился.
- Ты скажи, тогда я скажу.
- Ты сперва пообещай.
- Ладно, обещаю. Что?
- Он и Хью, они, кажется, поженились, как мама со Стефаном.
- Глупости не болтай, - одёрнул Сорен.
- Ничего не глупости, это мама говорила в спальне, когда ей звонил кто-то.
- Что говорила?
- А я не помню, - слизывая крем с очередного пирожного.
- Знаешь что, морковка, - начал Сорен серьёзным тоном, - Не знаю, что ты там подслушала, но отцу и его другу об этом ни слова, ясно?
- Я не подслушивала, - скуксилась Марта.
- Ты поняла, что я сказал?
- Я не подслушивала!
- Ну хорошо! - сдался Сорен, - Не подслушивала. Но ничего подобного им не говори. Отец этого не любит, - понимая, что у него самого только что приключилась с этим оплошность при попытке выведать хоть что-то.
- Да я только тебе по секрету сказала, - возмутилась Марта.
- По секрету - всему свету...
- Не-ет! Только тебе!
- Ладно, ладно, только не ляпни ничего, ладно? А то домой поедем и никаких лошадок.
- Ой, не надо домой, - испугалась Марта, садясь ровно, - Я не буду.
- Ну и молодец, - сообщил Сорен.

- Ну что ты дрожишь, мой мотылёк однодневный, - изо всех сил умиляясь мне, пробормотал Хью, встретившись со мной на кухне, - Ну всё уже, можешь выдохнуть пока что, - он попытался обнять меня за плечи.
- Нет-нет! Вдруг зайдёт кто-нибудь из детей! - в ужасе отпрянул я.
- Никто не зайдёт! - прижимая меня к холодильнику, заявил Хью и, прижав, чмокнул в губы, - У них есть пирожные, пони и весь дом в распоряжении. Конечно, попрутся они в кухню... - сказал он, отодвигаясь от меня на безопасное расстояние, - Как самочувствие?
- Да нормально всё, нормально... - вяло промямлил я.
- Положись на меня, - порекомендовал Хью, - Я сам всё устрою, а как появятся предложения - вноси не стесняясь. Хочу, чтобы и тебе было хорошо. Да?
- Да... Да... - согласился я.
- Отлично, - решил Хью, - У меня появилась ещё одна принцесса.
- Куда более милая и похожая на принцессу, - усмехнулся я.
- Ты всегда будешь моей первой и единственной в своём роде принцессой, - сказал диктатор, - Все хорошенькие девочки - принцессы, а ты - только для меня.
- Ну что ж, я рад этому, - покривил я губы в улыбке.
- Раз рад, то давай вернёмся. Пришёл в себя немного?
- Да...
- Как ты относишься к лошадям и верховой езде? - выводя меня из кухни и унося с собой коробку с печеньем, спросил Хью.
- Ну, я умею ездить верхом... Да, что это за история с лошадьми и ослами?
- Мы поедем смотреть на лошадей и ослов. Марта хочет.
- Окей. А дальше? Ты думал, что потом?
- Да какая разница? - обернулся Хью, - Заедем в какой-нибудь торговый центр, поедим пончиков, возьмём домой чего-нибудь вкусного, посмотрим кино.
- Ну, смотри... - позволил я, - Если ты всё знаешь...
- Да, я всё знаю, - заверил Хью, - Доверься мне и успокойся.
- Доверился и успокоился, - как заклинание повторил я.
- Так, что у нас тут? - входя в комнату, спросил Хью, - Серия поняш кончилась?
- Да, - ответила Марта.
- Беда, - констатировал Хью,- Зря печенье себе нёс... Ну что, тогда давайте быстро утащим поднос с чашками на кухню, и - на разведку к копытным? Хорошо? Значит, я возьму поднос и чайник, Мэсс - тебе чашки, Марта, пожалуйста, собери чайные ложки, Сорен, прихвати остатки пирожных.
Я принёс чашки в кухню, составил из в раковину и сразу же вымыл - они были практически чистыми. И я подумал, как забавно и странно было слышать командование моего диктатора, когда оно распространяется не только на одного меня, но и на других людей тоже. Диктатор. Главнокомандующий, значит.

URL
2015-03-09 в 13:55 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
26. Страшная тайна.


После заявления о лошадях, диктатор успешно выполнил задуманное. Я очень боялся за Марту, которую Хью усадил в седло сразу по приезду, но папочка не отходил от неё ни на мгновение и, в итоге, она вдоволь накаталась на лошади и, довольная, согласилась ехать с нами за пончиками. А после этого торжественно подвернула ногу, залезая в машину, и расплакалась. Сорен и я пытались её утешить, но она упорно ревела до самого супермаркета, где позволила усадить себя на лавочку, страдала и вскрикивала, стоило мне или Сорену попытаться дотронуться до её ноги, пока Хью не надоело и он с заявлением "А ну-ка хватит капризничать, юная леди!" снял с неё обувь, носок, ощупал её драгоценную ножку и сказал, что, может быть, будет синяк, но Марта точно не инвалид и может идти сама. На этом слёзный карт бланш Марты был окончен и ей ничего не оставалось, кроме как забыть о своих слезах и вместе со всеми отправиться на поиски места, где мы будем обедать.
За обедом мы болтали о пустяках, обсуждали лошадей, планы на вечер, словом, отлично проводили время. Вернувшись к вечеру домой, мы посмотрели телевизор, после чего Марта была отправлена спать, а Сорен и Хью засели за шахматы. Я не особо следил за их партией, просто сидел неподалёку с книгой и поглядывал на них время от времени, но, судя по редким возгласам, бой на доске разворачивался не на жизнь, а насмерть.
Благополучно проиграв моему сыну первую партию, Хью удалился на кухню, чтобы приготовить себе кофе. Заскучав, Сорен обратился ко мне.
- Пап, - позвал он, - А вы по вечерам играете в шахматы?
Я поднял нос от страницы книги.
- Бывает, - поднимаясь с дивана, ответил я, - Пару раз играли.
- Помоги расставить, - попросил Сорен, кивая на чёрные фигуры, пока сам расставлял белые.
Я уселся на стол напротив него и принялся расставлять шахматы на доске.
- Вы ведь встречаетесь? - спросил сын.
Вздрогнув, я продолжил расставлять пешки.
- С Хью, - уточнил Сорен.
- Я, наверное, налью себе чашку чая, - корча из себя слабоумного, заговорил я, - Тебе налить чай?
- Ответь мне, - повторил Сорен настойчиво, - Ты считаешь, что хоть кто-то способен поверить, что он просто твой друг, который арендует комнату в твоём доме? Это ужасно глупо звучит. Почему ты не можешь сказать? Всё сразу станет проще. Просто скажи, что вы встречаетесь.
- Да, мы встречаемся, - донеслось от порога комнаты и Хью, помешивая кофе, прошёл в комнату, - Только это костью в горле стоит у твоего отца.
- Я не... - вскинулся я.
- Брысь с моего места, - распорядился Хью, сгоняя меня со стула, но, сейчас же взяв за руку не отпустил дальше диванного подлокотника и повернулся к Сорену, - Чего ты к нему пристал? Не всё так просто, наверное, раз не хочет говорить об этом. Стоите друг друга. Тоже мне... Один отнекивается как заведённый, другой допрашивает с пристрастием... Вот вам мой кофе, а я пошёл обратно на кухню. Думайте сами теперь, что делать с этой информацией.
Отпустив меня, Хью встал из-за стола и снова ушёл, а я остался потирать диванную обивку влажными от волнения ладонями и думать, что я теперь скажу Сорену. Всё-таки иногда диктатор ведёт себя совершенно невыносимо...
- Мне вообще-то дядя давно уже сказал об этом... - как бы невзначай заметил Сорен.
- Ларс? - удивлённо спросил я.
- Угу, - согласно промычал Сорен, - Извини, что я, правда что, пристал, просто...
- Нет, это ты извини, за Хью и за то, что он... У него бывает иногда. Мелет всякие грубости и неуместные вещи.
- Марта долго этот день вспоминать будет, - сказал Сорен, - Лошадей и всё такое. И, блин, знаешь, это правда было классно. Всё, что он придумал. И... он вообще классный. Вот только так поддаваться мне в шахматах было не обязательно...
- Скажи ему об этом, - посоветовал я, слабо улыбаясь.
Таким образом, мой сын узнал о нашей с диктатором связи без моей помощи. И, не смотря на то, что Хью в этом был не виноват, я всё равно на него немного сердился. Настолько, что был готов выгнать его на диван в гостиной из его же комнаты. Окончив с шахматами, ужином, чаем и всем остальным, Сорен ушёл спать в комнату, в которой уже спала Марта - в мою спальню. Мы же с Хью отправились к нему, куда он накануне предложил мне перебраться на ночь.
- Это было очень странно, - ворчал я, - Не делай так больше, пожалуйста...
- Тебе не нравится, что я сказал Сорену, кем я тебе прихожусь?
- Ему Ларс сказал, а не ты, - помрачнел я.
- Ну а причём же тогда здесь я? Чем я виноват? - подходя ближе и, как я решил, собираясь обнять, поинтересовался Хью.
- Даже не думай об этом, - очень недовольно заявил я, отшатнувшись, - Дети за стенкой спят.
- Ни о чём я не думаю, - безнадёжно выдохнул Хью, обходя меня со стороны, - Полотенце с дверцы шкафа взять хочу.
- Ну и бери, - буркнул я.
- Малыш...
- Я не малыш сегодня, - оттолкнул его я, убредая в противоположный угол комнаты.
- Ты всегда для меня малыш, - закидывая полотенце на плечо, сообщил Хью, - Что ты так сердишься на меня? Я уже не мог смотреть, как ты отнекиваешься, и ходишь весь день сам не свой.
- Я не хотел, чтобы мой сын знал, что мы трахаемся, - понизив громкость до шёпота, сказал я.
- Ты только этот смысл вкладываешь в понятие "встречаться"? - удивлённо спросил Хью.
- Нет, но... Нет, не только это! Но... Я не хотел, чтобы он считал тебя одним из тех парней, которых его мать называет "моими дружками". Я хотел, чтобы он думал о тебе только хорошее.
- Стоп. Так ты поэтому не говорил ему?..
- Да.
- Мэсси, крошка...- растроганно проговорил Хью.
- Я не крошка, - уже менее ворчливо, но всё ещё недовольно ответил я.
- Моя маленькая, моя любимая крошечка, - не отставал Хью, улыбаясь, - Прости, я не думал, что ты можешь это иметь в виду, - он открыл дверь в коридор.
- В любом случае, теперь уже он знает, - выдохнул я, подходя к двери с тем, чтобы закрыть её за диктатором.
- Прости меня, - обезоруживая меня блистательной улыбкой, попросил Хью.
- Это всё я виноват, - сдался я, - Всё из-за меня.
- Ничего ты не виноват, - сказал твёрдо диктатор, обхватив меня за шею и заглядывая мне в глаза, - Иди сюда, принцесса, - и он, наклонившись из коридора в комнату, поцеловал меня.
Я, конечно, позволил ему, как минимум потому безумно устал от нашей ссоры, но ещё и потому что после моего ворчания он определённо этого заслуживал. Поцелуй затянулся на некоторое время и, когда я уже начал прилично подтаивать от папочкиной нежности, я приоткрыл глаза и внезапно обнаружил, что посреди коридора стоит ошарашенный Сорен и смотрит на нас с выражением лица "я просто шёл в туалет и вовсе не хочу на это смотреть, но меня застопорило и я не могу отвернуться". Я пихнул диктатора, чтобы он оглянулся. Тот, заметив моего сына, посмотрел на него, на меня, пожал плечами и ушёл в ванную.
Я остался стоять столбом напротив Сорена. И вдруг на меня нашло что-то невообразимое, под влиянием чего, промычав "Э-э...", я махнул рукой в сторону ушедшего Хью со смыслом "нет, ну ты посмотри, что творится!", и уткнул руки в бока.
- Ну...в общем... вот... так как-то, - выдавил я из себя и поджал губы.
- Пап, - Сорен почесал нос, - У меня девушка есть. Может, тебе легче станет...
- Девушка... - подняв брови, кивнул я.
- Ну да. И мы с ней как бы тоже...
- Тоже... Что "тоже"?
- Кхм... Занимаемся... сексом.
- М... Погоди, что!?
- Пап, ты Марту разбудишь, не кричи! Просто скажи, что я молодец.
- Ну ни хрена себе!
- Пап!
- И сколько ей? Пятнадцать? Тринадцать?!
- Она старше меня...
- ЧТО?!
- Тш! Пап!
- Сколько ей лет?!
- Двадцать один, пап, не кричи...
- Как её зовут?
- Эмм.
- Сколько ей лет?
- Двадцать один.
- А зовут?
- Эмм. Пап, что такое?
- Ничего, я просто должен знать это.
- Должен знать? А я про тебя не должен?
- Эй, из нас двоих отец - я.
- И наконец-то ты говоришь, как мой отец, как раньше и говорил, - покивал Сорен, - И я пойду спать, спокойной тебе ночи или как у вас принято... Я скоро усну и Марта спит очень крепко, так что если что...
- Иди спать, быстро! - возмутился я.
- Всё, всё, ушёл, - забормотал Сорен, открывая дверь в соседнюю спальню, - И это, пап...
- Ну?
Сорен посмотрел в сторону ванной, где мылся Хью, оглянулся на меня и внезапно взял и качнул бровями, как будто он имел какое-то право делать мне такие намёки!
- Тфу на тебя, - высказался я и ушёл в свою спальню, слыша, как Сорен усмехнулся моему бегству.
Вот уже и сын надо мной издевается. Чего ещё можно желать? Я погасил верхний свет, утрамбовал поудобнее подушку и уселся ждать своего очаровательного папочку, надеясь, что его объятья перед сном смогут меня хоть немного успокоить и примирить со случившимся.

URL
2015-03-09 в 13:55 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
27. Спешл: Дубай.


Когда я опустился в кресло в самолёте, я всем существом прочувствовал, как это - качественно сгореть на пляже. На те томные стоны, которые я издал, пока прижимался к спинке кресла, папочка отреагировал, глянув на меня вниз. Он закрыл отделение для сумок и нырнул на своё сиденье.
- Ну не так громко, Мэсси, - процедил он сквозь зубы, - Я тоже рад, что мы возвращаемся, но можно выражать свою радость менее развратно?..
- Да я... - пробормотал я, косясь на него, - Больно...
- Не понимаю, как ты умудрился сгореть. Я ведь всего тебя измазал кремом. Или ваша датская бледная кожа настолько нежна, что даже крем от загара её не спасает?
- Фуух... - надувшись и кряхтя, улыбнулся я.
- Придётся потерпеть, - сказал Хью, - Ничего не поделаешь. Дома можно будет снять одежду, встать под вентилятор или обмазаться какой-нибудь дрянью, чтобы скорее зажило. А пока терпи, малыш. Мысленно я страдаю вместе с тобой.
- Да к чёрту... - натужно выдохнул я, - Пройдёт!
- Хорошо, что ты так считаешь, - похвалил папочка.
За три дня до этого, я, ни о чём не подозревая, готовил нам с Хью ужин на кухне, когда он, ворвавшись в дом, встал посреди кухни и спросил, как у меня с акклиматизацией. Не дав мне ответить, он тут же спросил, поеду ли я с ним в Арабские Эмираты, а когда я вставил "когда?", он ответил: "Сейчас".
В итоге, отложив приготовление на неизвестный срок, я кинулся собирать вещи, в то время как Хью ходил вокруг меня и неизменно твердил "Это не нужно", после чего выкидывал из сумки сложенное мной минуту назад. Таким образом, с помощью Хью и с божьей, я собрался за двадцать минут, причесался и сказал, что готов. Через час мы были в самолёте. Очнулся я уже в Дубае, когда смог сесть на свою кровать в отеле и осознать, где я.
Это не была поездка на двоих, Хью просто прихватил меня вместе с делегацией сотрудников, но это мало меняло суть дела. Хотя Хью и бродил где-то вне моего общества, пока я сживался с мыслью о своём пребывании в ОАЭ, рано или поздно он должен был вернуться и, скорее всего, на мою задницу найдётся достаточное количество приключений, раз уж я отважился согласиться на эту поездку.
Мы прибыли в отель почти ночью, так что скоро Хью вернулся ко мне и сказал, что нам лучше выспаться перед завтрашним днём. На следующий день, оставив меня одного, унёсся на какую-то конференцию, после которой ближе к полудню, он пришёл за мной и добровольно-принудительно отвёл меня в торговый центр, заявив, что я должен был наработать навык шопинга за то время, когда он отправлял меня за покупками со своим кошельком. Пожав плечами, я просто решил доставить ему удовольствие и сыграть роль капризного малыша. Я тыкал в витрины и говорил "хочу", а Хью, твёрдо следуя правилам игры, наизнанку выворачивался и добывал мне заказанное. Но скоро общая сумма по поим внутренним подсчётам превзошла допустимый лимит, и я счёл нужным объявить, что голоден. Накормив меня в одном из ресторанов, Хью распорядился отправить наши вещи в отель, а меня потащил на пляж. На этом пляже я и обгорел, как на костре святой инквизиции. Но сразу я этого не заметил, загар оказался коварным и поначалу выглядел очень естественно и красиво, так что вечером я наслушался от папочки восторженных комплиментов, а после вынужден был отрабатывать свои мнимые шопинг-капризы самым распространённым для этого способом в различных позах, опробовать которые позволяла огромная кровать в нашем номере. На рассвете, надышавшись воздухом Эмиратов, накупавшись и натрахавшись вволю, я полулежал на кровати, подложив под спину ворох подушек, попивая разбавленный водой и льдом виноградный сок и лениво поглядывал на уставшего Хью рядом, который, не найдя себе более достойного занятия, монотонно поглаживал пальцами волосы внизу моего живота.
Утром Хью разбудил меня и поинтересовался, пойду ли я на теннисный корт, куда он собирается, или ему лучше оставить меня в покое. Несмотря на свою усталость и ощущение, будто ночью меня хорошенько избили парой бейсбольных бит, я согласился раньше, чем проснулся, и всё-таки в итоге потащился с ним на корт. Утренний душ открыл для меня, что кожа с моей спины начинает облезать, поэтому играть в теннис я точно не собирался. Сидя в тени со стаканом сока в руках, я болтал с коллегами Хью, такими же как и я - не игроками в теннис, с которыми я в своё время познакомился ещё во времена моих паломничеств к Хью на работу, в то время как диктатор, как и положено, укреплял очередное из своих полезных знакомств посредством размахивания ракеткой.
После этого мы позавтракали, уложили все купленные накануне вещи и, немного отдохнув, отправились в аэропорт. Поездка была окончена.

- Ангелочек мой, - услышал я.
Я повернулся к Хью.
- Тебе очень идёт светло-серый костюм с голубой рубашкой, - заметил Хью, - С твоим теперешним загаром ты просто кинозвезда.
- Скажешь тоже...
- Очень красивый.
- Перестань, - усмехнулся я.
- Очень красивый, но глупый ребёнок.
Услышав это, я почувствовал, как во мне будто что-то перещёлкнулось с режима пререканий на режим умиления. Я потянулся к нему и улёгся головой ему на плечо. Из-за подлокотника это было не очень удобно, но очень уж хотелось. Хью потрепал меня по волосам, всовывая наушник от плеера обратно в ухо, а я прикрыл глаза, планируя немного полежать так.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Домик Канта и Спинозы на горе Yurameki

главная