16:09 

Диктатор, фикшн, AU, Хью Дэнси/Мадс Миккельсен )

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Диктатор


Все продолжения - в комментах)


Фэндом: Mads Mikkelsen, Hugh Dancy (кроссовер)
Основные персонажи: Хью Дэнси, Мадс Миккельсен.
Пэйринг или персонажи: Хью/Мадс
Рейтинг: R
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Юмор, AU

Описание:
AU по фото ниже, Мадс (Мэсс) в роли скромного не очень уверенного в себе парня, Хью - в роли маленького диктатора.





1. Сорок два.


Был у меня один друг по имени Джой. Даже не друг – приятель. Даже не приятель, просто парень, время от времен оказывающий мне одну незатейливую услугу. Нас особо ничего не связывало, кроме этой услуги, заключалась она в том, что за небольшое вознаграждение Джой находил мне мужиков. Как-то так.
Не знаю, почему в конечном итоге всё так сложилось, но мне это было удобно.
Я очень не любил выходить в люди. Не любил долго терпеливо выстраивать отношения, кого-то разыскивать, трепетать, не зная, по адресу ли я обратился или меня посчитают извращенцем. Я не любил и не умел ухаживать, не знал, как следует флиртовать и завоёвывать, и все свои подобные потуги на любовном поприще я видел исключительно наивными, вымученными и глупыми. Поэтому, ситуация когда кто-то другой находил контакты субъекта, с которым я могу приятно провести время (иногда это были просто свидания или совместные походы куда-либо), меня абсолютно устраивала. К тому же это пополняло список моих полезных телефонных номеров, и, если мне нужна была компания, я мог звонить кому-то из тех мужчин, с которыми знакомился таким образом.
Но, честно говоря, случаи повторных встреч были скорее исключением, чем правилом. Часто те, с кем я проводил время, не были готовы продолжать отношения. Или я им не нравился, или они возвращались на путь праведный, спеша в лоно семьи к ужину. Так или иначе, ничего серьёзного из моих приключений не складывалось, и Джой продолжал искать мне новых и новых партнёров, в то время как я просиживал часами на чердаке своего дома перед холстом, погружённый в очередной творческий кризис.
Однажды накануне уикэнда я получил от Джоя сообщение, в котором он сообщал мне о новом свидании. Парня звали Хью и, увидев мои фото, он выразил желание сходить со мной в кино. Как выглядел Хью я не имел ни малейшего понятия, однако Джой убедительно заявлял, что, судя по моим предыдущим предпочтениям, этот парень должен мне понравиться. Во всяком случае внешне.
Что ж, неплохое начало.
Теперь у меня были планы на конец недели. Если после кино он от меня сбежит, то только на один выходной, а если не сбежит, то, возможно, и на второй выходной тоже. Я сохранил в телефоне номер этого Хью, разобрался с тем, где мы с ним встречаемся, на какой фильм идём, и благополучно забыл о нём вплоть до утра субботы.
В субботу с утра я, как обыкновенно делал перед встречей, встал пораньше, принял душ, хорошенько выбрился, проторчал пару часов перед зеркалом, меняя рубашки, довёл себя до истерики, после чего надел майку и накинул сверху пиджак, ещё раз пришёл в ужас от зрелища, после чего придумал окончательный вариант с рубашкой в крупную клетку и лёгкой курткой, и позволил себе позавтракать. Запретив себе сожрать пару кусков любимого хлеба с кусочками перца, я съел один только круассан, запил его кофе, покурил для храбрости и, закинув на плечо сумку, побежал в кино, поскольку, естественно, почти опаздывал.
Я зря боялся опоздать, поскольку на месте предполагаемой встречи никого не нашёл. Решив, что мой романтический друг опоздал ещё больше меня, я на свой страх и риск купил два билета и, потягивая газировку, примостился в зале кафешки, откуда мог лицезреть всех, кто входит и выходит из кинотеатра. Точнее, всем приходилось проходить мимо зала и в частности мимо моего столика, чтобы попасть к кинозалам, чем я и воспользовался, высматривая среди людей подозрительных личностей.
К своему разочарованию, никого хоть сколько-нибудь похожего на того, кого я жду, я не наблюдал. Время сеанса наступило, мимо меня прошмыгнули опоздавшие на фильм, но по-прежнему на фронтах всё было тихо. И вот тут-то распахнулась дверь и вошёл он! – подумал я, но за этим «он!» вошла юная леди, разбившая мою последнюю надежду на подпорченное, но всё-таки удавшееся свидание. Парочка шмыгнула к кассам, потом в зал – и наступило некоторое затишье. Я подождал ещё минут десять, но никто больше не рвался на тот же сеанс, и я задумался, что же мне делать дальше. Идти ли домой, подниматься на чердак и страдать там в поисках сюжета, или-таки пойти на фильм, опоздав на полчаса, и досмотреть, чем там всё закончилось? Я выбрал второе.
Не знаю, что я там хотел увидеть, но, возможно, во мне ещё теплилась простодушная надежда на счастливый исход дня, тысячу извинений, охапку роз, бокал вина и бурный секс в качестве абсолютного искупления неувязки с кино.
Когда я вошёл в тёмный зал, у меня уже не было никакой возможности, а, главное, желания, пробираться на какое-нибудь удобное место в центре, поэтому я сел на ближайшее к выходу и уставился в экран.
На протяжении фильма я не переставал думать о том, что в моей жизни случались неудачи и похуже испорченных свиданий. В конце концов, вдруг у этого парня случилось что-то непредвиденное, форс-мажор, и он никак не мог прийти сегодня? Попал под машину, сломал обе ноги, врезался в столб, забыл ключи от дома? Посмотрел ещё раз на моё фото, опомнился и остался дома? Испугался, что я начну приставать прямо в кино? Пролил кофе на штаны перед самым выходом? Или внезапно нагрянула жена. Или, того хуже, тёща. Или проект важный нужно закончить. Хотя какой проект? Сегодня же суббота. Работает по выходным? Вот бедняга.
Я пытался вообразить внешность Хью. Если он действительно такой занятой, каким я себе его представил, наверное, ходит в костюме и галстуке, гладко выбрит и коротко подстрижен. Он немного зануда, любит добротные вещи, к примеру, наручные часы, немного разбирается в музыке и, возможно, собирает виниловые пластинки. Ему около сорока, он не курит, выпивает редко, не любит шумные вечеринки; у него невзрачные черты лица, светлые глаза и след от кольца на безымянном пальце.

Я благополучно досмотрел фильм до конца и, едва в зале зажёгся свет, я поднялся со своего места и поспешил выйти в коридор.
Пока я выбрасывал свой пустой стакан от газировки, меня внезапно осенило: а ведь у меня есть его номер телефона. Думаю, у меня есть право поинтересоваться, где он и не случилось ли с ним чего-нибудь дурного. Во всяком случае, получив твёрдый отказ, я смогу со спокойной совестью отправиться домой, а, если передо мной рассыплются в извинениях, я подкреплю свою надежду на продолжение этого знакомства.
Я шёл по коридору, вслушиваясь в гудки телефона, когда вдруг рядом со мной в паре шагов у кого-то зазвонил телефон. Этот кто-то прошёл мимо меня, доставая мобильный, включая его, и попытался узнать у трубки, кто звонит и куда он подевался. Я остановился посреди коридора как вкопанный, глядя на уходящего вдаль вместе с остальной толпой людей, парня. Это был именно тот парнишка, пришедший с девушкой и прошедший в зал мимо меня, о котором я не посмел бы и подумать ничего подобного. Хью? Так вот ты какой?..
Наконец, он заметил меня, бросив неуверенный взгляд в сторону застывшего на месте чудака. Быстро сообразив что к чему, он выключил телефон, убрал его во внутренний карман пальто, и, улыбаясь, вернулся по коридору, успев за время пути глянуть на часы.
- Вы – Мадс? – спросил он.
Вообще-то, в любой другой ситуации я бы его поправил, попросив называть меняя «Мэсс», но тут я промолчал, медленно осознавая тот факт, что мы всё-таки с ним встретились и уточнения – дело десятое.
Он был абсолютно не таким, каким я его представлял, сидя в тёмном зале. Во-первых, он был ниже меня ростом, чего я почему-то не ожидал, во-вторых, о гладковыбритом лице не приходилось и думать – Хью был обладателем внушительных бороды и усов, насколько это позволяла современная мода. С костюмом я угадал, но это был не строгий наряд офисного работника, а скорее облачение высокооплачиваемого фрилансера или босса, который может себе позволить выглядеть по-модному небрежно. И как только такой как он мог согласиться на посещение обыкновенного кинотеатра? В своём длиннополом пальто, с тонким шарфом, ухоженными ногтями и… в кедах? Кажется, это были кеды. Я не был в этом уверен.
И не знаю, сколько ему было лет, но, казалось, ему около тридцати, а то и меньше… И только мысль о том, что Джой всегда подбирал мне партнёров более-менее близких по возрасту, заставляла меня считать его немного старше.
На его вопрос о своём имени я утвердительно кивнул, подсознательно ожидая рукопожатия и продолжения беседы. Но то, как повёл себя Хью, загнало мою несчастную логику общения в тупик. Он чуть прищурился, имея при этом весьма довольный вид, и, вместо слов и приветствия, качнул головой в сторону выхода, после чего сунул руки в карманы и, уверенный, что я последую за ним, направился дальше по коридору.
Быстро простроив в голове множество вариантов реакции по типу «да за кого он меня принимает?», я решил всё же пойти за ним следом. Пусть это было невежливо по отношению к почти незнакомому человеку, каким я ему приходился, но мне стало интересно, что он пытается из себя строить.
Некоторое время я шёл рядом с ним, не говоря ни слова, но, решившись разрушить безмолвие, всё же спросил:
- Куда мы идём?
- В бар, - не думая ни секунды, ответил Хью, распахивая стеклянную дверь, придерживая её передо мной, и входя, - В этот.
Я подумал, что лучше будет, если я посмотрю на него со стороны, не мешая ему проявлять себя, как пожелает. И, если это какая-нибудь игра, то рано или поздно я уловлю это, и смогу прекратить это, оставив его наедине с его выходками.
Хью, тем временем, скинул пальто с плеч, роняя его на жёсткий диван за спиной, по-хозяйски цапнул пепельницу с соседнего стола и, усевшись, принялся доставать пачку сигарет из кармана узких брюк. Я сел напротив него, не предпринимая попыток заговорить.
- Извините, это некурящий зал! – послышался испуганный и недовольный возглас, и я увидел девушку, бойко шагающую к нам из-за барной стойки.
- Вы же не заставите меня бегать в курящий, чтобы пару раз посмолить сигаретку? – искренне удивился Хью, глядя на девушку в упор с таким видом, что та немного стушевалась, утратив свой воинственный настрой.
- Вы просто можете занять место в… - она повернулась указывая на дальний стол.
- Нам очень нравится здесь, - остановил её Хью тоном не допускающим альтернатив, - Среди пальм и папоротников, - он стрельнул взглядом на кадки с растениями.
- Но…
- Очень прошу вас разрешить маленькое отхождение от правил, - не уступал Хью, - Позвольте нам не изменять нашим привычкам и остаться в этом прекрасном месте. В зале кроме нас никого, и это останется нашей маленькой тайной. Принесите нам бутылочку виски, какого-нибудь… самый дорогой, который есть… Два стакана, лёд… И что-нибудь пожевать.
- Что… пожевать?.. – пробормотала девушка.
- Что угодно, - позволил Хью, - Будьте так любезны, полагаюсь на ваш вкус, - и, достав сигареты с зажигалкой, он сел на свой диван, оставляя девушку наедине со своими возражениями.
Та предпочла оставить нас и заняться заказом, а я, сидя истуканом всё время их спора, был немного смущён обществом нового знакомого. На мой взгляд, он был слишком резким.
- Ну, рассказывайте, - обратился он ко мне, закуривая, - А это… - он приподнял дымящуюся сигарету, отгоняя от меня дым.
Я покачал головой, давая понять, что мне это не доставляет неудобства, и он успокоился на этот счёт.
- Привычка, - голосом человека, смирившегося со своими изъянами, посетовал Хью, - Я ведь вас видел там, за столиком. Почему же вы не позвонили мне до фильма?
- Как-то не пришло в голову, - ответил я.
Хью пространно покивал на это, медленно выдыхая носом дым, и ничего не сказал, глядя на меня.
- Не догадался, - добавил я, будучи не совсем уверен, что он меня слышал и понял.
- Ну понятно, понятно, - он затянулся, скинул пепел и полез за телефоном.
И посреди нашего разговора, ничего не объясняя, он набрал чей-то номер, и принялся звонить кому-то. Джою? Мне? Что? Что он делает?
- Это я, - слегка отвернувшись, сказал он собеседнику, поднявшему трубку на том конце, - Сегодня закончи пораньше. Чтобы к моему приходу дома никого не было.
На этом его разговор окончился, он отключил телефон и кинул его на стол рядом с пепельницей.
- Нужно было дать распоряжение, - снова вспомнив обо мне, сказал он, - Горничной. Вы курите? – внезапно сменил он тему, - Может, перейдём на «ты»? Ты куришь?
- Редко, - недоверчив сказал я.
Он пододвинул ко мне свою пачку.
- Спасибо, у меня есть свои, - отказался я.
Он слегка пригнулся к крышке стола.
- Это не сигареты, - сообщил он, сбавив громкость, - Только выдыхай в сторону от бара…
Боже мой, он ещё и травку курит в общественных местах?..
- Знаешь, - продолжал он, замечая, что я не слишком рвусь вступать в беседу, - Есть одна вещь, которая всегда меня беспокоила. Стоит мне познакомиться с кем-нибудь, я постоянно только об этом и думаю. Глупо, но не могу себя заставить выбросить это из головы.
Я продемонстрировал заинтересованность.
- Контактные линзы, - сказал он, - Я ношу контактные линзы. Ты заметил? Посмотри мне в глаза и скажи честно – заметно, что я ношу линзы?
Он посмотрел на меня, и мне, как бы оно ни было, пришлось ответить на его взгляд, хотя сомневаюсь, что он имел какое-то отношение к контактным линзам. Это был долгий изучающий взгляд, не слишком искусно замаскированный под невинную просьбу. Ему просто хотелось посмотреть мне в глаза, и только ради этого он придумал эту историю. Вероятно, это был проверенный ход конём, в результате которого он неизменно получал о человеке ту информацию, которая его интересовала. В таком случае, я не стал исключением из правил, поскольку, на его взгляд я – специально или невольно – ответил. Дешёвый трюк, но я купился.
- Я бы не заметил, если бы вы не сказали, - ответил я, наконец.
- Ты, - поправил он, - Ты сказал. Не люблю всю эту напускную официальность. Обращаться на «вы» к человеку, с которым через пару часов будешь пить кофе в постели – это ли не образчик лицемерия?
- С чего вы взяли… - попытался призвать к благоразумию я.
- Ты, - снова поправил он, - Ты взял. С чего я взял?.. – он удивлённо посмотрел на меня, - Мы ради этого встретились?.. Даже если что-то пойдёт не так – нам ничего не мешает попробовать. Какие проблемы? Наш виски!
Я отвлёкся от происходящего, отклоняясь от стола, пока над ним колдовал официант.
- Воспользуемся моей машиной, - решил Хью, не смущаясь компании официанта, который сейчас же решил за благо улизнуть подальше от нашего столика, - Свою заберёшь завтра, - добавил Хью, принимаясь за виски.
«Свою кого?» - подумал я. Стоило ли разочаровывать этого парня информацией о том, что я приехал в кинотеатр на метро? Думаю, нет. Он может мне и не поверить. Ещё семи нет, а он предлагает пить виски. Не рано ли? Стоп. О какой машине может идти речь, если он планирует пить?
- За руль после выпивки? – вырвалось у меня.
- Я же не наливаю своему шофёру, - улыбнулся он.
Вот как. У него и шофёр есть.
- Как тебе фильм? – спросил Хью.
Услышав такой простой вопрос, я даже немного растерялся. Я уже успел забыть, что смотрел какой-то фильм.
- Он… неплох, - выдавил я из себя, - Ничего. Момент… в конце… очень ярко демонстрирует то, что этот парень… герой фильма переживал на протяжении всей жизни. Это было… как реакция на происходящее с ним в прошлом и настоящем. И он действительно заслуживал… какой-то награды за свои действия. И в итоге он обретает смысл там, где изначально не планировал, - и я пожал плечами, - Это очень хорошая концовка, она оставляет право героя на выбор. Очень важный аспект – надежда на лучшее, на какие-то изменения, в противовес отчаянной безысходности…
- Ты писатель, - уверенно произнёс Хью, отпив виски из своего стакана, - Угадал?
Я отрицательно покачал головой.
- Нет, - с нечаянной усмешкой, сказал я.
- Музыкант, - поправился он, - Виолончелист. Играешь в оркестре.
- Нет, - улыбаясь, опроверг я.
- Да кто же? Точно что-то связанное с искусством, с творчеством… Не подсказывай, подожди. Танцор! Экзотика? Балет? Фламенко?
- Нет-нет, - отозвался я – его перебор профессий меня немного развеселил и я почувствовал себя свободнее.
Хью глянул на часы, затянулся уже второй своей сигаретой (или не сигаретой?). Я ждал, что он продолжил угадывать, чем я занимаюсь, но он, выдохнул и вдруг проговорил:
- Ты умопомрачительно выглядишь.
Я понял, что он был прав насчёт виски – меня чертовски угнетало перманентное непонимание его логики, наверное, чтобы быть с ним на одной волне, следовало выпить.
- Спасибо, - пробормотал я.
- Где я мог тебя видеть? – сощурился он, облокачиваясь на стол, прихлёбывая из стакана.
Я пожал плечами, воплощая в жизнь свои мысли насчёт того, что мне нужно срочно выпить, не смотря на ранее время.
- А… - он покачал указательным пальцем над краем стакана, копаясь в глубинах своей памяти, - Точно. Сдаётся мне, я что-то такое видел во сне. Да. Определённо. Ты снился мне.
Если бы я был к тому времени хоть немного пьян, я бы, возможно, отнёсся к его словам серьёзнее. Но, чёрт возьми, он меня клеил. Нет! Он меня окучивал. Подкатывал. Флиртовал. Изящно до жопы. Боже мой, куда я вляпался! Грубая игра. Фолишь.
- Рассказывай же, - повторил он настойчиво, - Рассказывай. Мне всё интересно. У тебя необычный акцент.
- Датский.
- Ты датчанин?
- Мгм.
- Серьёзно? Не всё спокойно в королевстве Датском?
Ещё и знаток литературы.
- И давно ты здесь? И ты знаешь датский? Знаешь два языка?
- Вроде того, - сказал я, умалчивая тот факт, что также знаю французский и ещё понемногу из пары-тройки языков.

Так, не очень проникновенно и, порой, вовсе несвязно мы проговорили с ним о всякой ерунде час или два.
Бутылка виски опустела на три четверти, когда Хью, решив, что ему уже хватит, снова взглянул на свои наручные часы и сообщил, что время бара закончилось, и мы едем домой. Не смотря на то, сколько и как он пил, он практически не изменился и совершенно не производил впечатления пьяного человека. Чего нельзя было сказать обо мне.
Внутренне я винил себя за то, что невесть зачем нализался в компании этого парня, но внешне я лишь старался сдерживать свои нетрезвые движения и крепиться, чтобы не выглядеть как распоследний уклюкавшийся в честь какой-нибудь победы столетней давности пенсионер. Всё-таки в моём возрасте таких вещей следует избегать, о чём я, как обычно, вспомнил слишком поздно. Парень вроде Хью мог себе позволить быть слегка нетрезвым – даже в таком виде он продолжил бы быть немного милым и даже мужественным. А вот мне, чтобы хоть сколько-нибудь сохранить достоинство и строгость, следует постоянно держать себя в руках. Впрочем, не смотря на слегка нечёткую картину мира, я держался молодцом, молясь про себя «лишь бы не развезло».
Я сообразил вкинуть в общий счёт некоторую сумму, после чего с чувством собственного достоинства проследовал за Хью к его машине. На улице было зябко, и мой мозг немного проветрился – ощущение опьянения отошло на второй план. Из задумчивости меня вывела неожиданная фраза Хью.
- Чего ты стоишь? – окликнул он меня, - Дверь мне открой, - он указал взглядом на ручку дверцы автомобиля.
На секунду я подумал, что он это водителю, но, смекнув, что он имеет в виду, я поспешно распахнул перед ним дверцу и сам остался стоять на тротуаре рядом. Видимо, я сейчас должен поехать с ним? А лучше бы мне ехать домой?.. Захлопнуть дверь, мысленно пожелать ему хорошего вечера, и отправиться на метро, пока оно ещё работает?
- Садись, - Хью наклонился, выглядывая на меня из темноты салона авто, - Чего ты ждёшь?
Я медлил.
- Мэсс!?
Он назвал меня по имени? Без ошибки? Я растерялся настолько, что не нашёл ни одной причины, по которой я должен был бы ехать домой, так что, подчиняясь его просьбе, я всё-таки сел в машину, к нему, на заднее сиденье, и закрыл дверцу.
Он окончательно сбил меня с толку. Ещё и тепло внутри автомобиля принялось делать со мной своё чёрное дело, заставляя понемногу расслабляться под тихий звук работающего мотора.
Хью опёрся ладонью на моё плечо.
- Ты мой, - тихо постановил он, после чего собрался меня поцеловать.
Не то, чтобы это было для меня неожиданностью, просто мне было в принципе странно наблюдать за его безусловными действиями. Я отклонился от него, всё ещё подумывая о том, чтобы попросить его тормознуть где-нибудь за очередным поворотом дороги.
- Не обращай внимания, - Хью захлопнул перегородку между нами и водителем – видимо, таковая бывала ему действительно необходима, и ещё более уверенно поцеловал меня.
Моё сопротивление было сломлено. Точнее, не было у меня никакого сопротивления. Я чувствовал только, что, пожалуй, расползаюсь как медуза в тёплой воде, но он целовал меня и, наверное, ему это нравилось. Это действительно было горячо.
Он сунул руку мне между ног – и я ещё сильнее разомлел в его объятьях, позволяя ему себя тискать, если ему этого хочется. Мне были приятны его прикосновения, как и его поцелуи, и было даже немного наплевать, что он подумает об этом завтра. Сейчас мне было с ним хорошо.

У него дома, в его квартире, мы сразу пробрались в спальню. Он даже не зажигал свет. Нам было куда важнее добраться до кровати, чем рассматривать интерьер его жилища. Он ничего не спрашивал, ни в чем не объяснялся и не интересовался моим мнением, он просто сразу занял верхнюю позицию, чем приятно меня удивил – я всё-таки немного побаивался, что он захочет быть снизу. Но нет.
Он имел меня, придерживая за щиколотки и изредка делая попытки поцеловать. Я послушно раскрывался, поощряя его на глубокие проникновения. Это было взаимно приятно. Может быть, потому что мы выпили, может быть, просто потому что это был классный секс.
Но когда я уже почти готов был кончить, он вдруг спросил, прерывисто дыша:
- Сколько тебе лет?..
Чудик! Я изо всех сил сделал вид, что ну его к чёрту с его вопросами, когда внутри меня его толстый член.
- Я спросил тебя, - приподнимаясь над мной и медленно вытаскивая из меня своё сокровенное, не отставал он.
- Сорок, - хлюпнув носом, соврал я, только лишь чтобы он продолжал.
- Ой ли, - снова скользя внутрь, буркнул он, и в следующее мгновение я вскрикнул от неожиданности и его резкого толчка бёдрами.
- Сорок два, - крякнул я.
- Серьё…
- Сорок два! – настаивал я, вжимая пальцы в его спину.
- Узнаю, что врёшь… - и он не договорил, склоняясь к моей шее, - Чёрт возьми, как сексуален, крошка… - сказал он, - Тащусь от тебя. Покажи мне свои прелести.
Я был всё ещё пьян. А то откусил бы себе язык, услыхав такое.
Он раз от раза выдавал ещё более странные и смешные заявления, заканчивая со мной. Но, несмотря на всю странность его фраз, трахал он плотно и с наслаждением.

Продолжение в комментах.
запись создана: 01.04.2014 в 09:42

@темы: фото, фанфикшн, немного среднейумносте букв, мадс миккелсен, Хью/Мадс, Ганнибал, Mads Mikkelsen, Hugh Dancy, Hannibal, хью дэнси

URL
Комментарии
2014-04-01 в 09:48 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
2. Маленький диктатор.



Мы долго целовались. Он нависал надо мной, обнимал меня то за плечо, то за шею, целовал, облизывая мой язык, настойчиво прижимаясь к моим губам; я чувствовал прикосновения его жёстких бороды и усов, зарывался пальцами в его волосы на затылке. На грани сна и реальности я слышал звуки наших влажных неторопливых поцелуев, и с трудом понимал, что мы с ним делаем.
К утру мы успели ненадолго задремать, но, спустя пару часов, я проснулся, отчего-то решив, что лучше мне прямо сейчас, на рассвете, уехать домой. Хью, проснувшийся от шороха моей возни, протянул руку и по-хозяйски меня обнял, никуда не отпуская. Оказавшись в тисках его объятий, я смирился с его волей, предпочитая ещё на какое-то время остаться в постели. Вновь засыпая и смутно припоминая события прошедшей ночи, я мысленно назвал Хью «маленьким диктатором», и сам же усмехнулся этому шутливому сравнению.
Таким образом, я остался у него дома.
Когда я проснулся во второй раз, его я рядом с собой не обнаружил. Не успел я прийти в себя, начиная чувствовать пока ещё лёгкую головную боль, как услышал шаги. Каково же было моё удивление, когда вместо своего вчерашнего любовника я увидел в дверях женщину лет пятидесяти, которая принялась подозрительно и без стеснения меня разглядывать. Я смотрел на неё, не зная, что предпринять: я вовсе не горел желанием щеголять голышом перед незнакомой мне дамой, но я не имел ни малейшего понятия, где валялась вся моя одежда, которую вчера я швырнул на пол где-то на подступах к любовному плацдарму.
- Так вы это… - недружелюбно высказалась нежданная гостья, - Дядя его, что ли?
Я? Дядя Хью? Не будь я под одеялом абсолютно голым, я бы сказал, что так оно и есть, но, ощущая нарастающую неловкость, я не мог произнести ничего связного и только протянул:
- Э-э-э…
И тут она заметила следы наших ночных приключений, валяющиеся по всему полу вокруг кровати. Её глаза мгновенно налились яростью, стоило ей осознать увиденное.
То, что происходило после этого, я затрудняюсь описать приличными словами. Я еле успел похватать с пола первую попавшуюся мне на глаза одежду и кое-как натянуть штаны, пока эта эксцентричная особа, с ожесточением осыпая меня лестными словами, лупила меня по голому заду и другим доступным ей местам хлёстким веником, одному богу известно как оказавшимся у неё в руках в этот решающий момент.
Майку, куртку, носки и туфли я надевал уже стоя на лестничной площадке, после того, как за моей исхлестанной веником спиной с грохотом захлопнулась входная дверь. За время моего поспешного бегства и облачения рядом с дверью я узнал о себе много нового и интересного, чего, пожалуй, никогда ещё о себе не слышал. По мнению новой знакомой, я был алкашом, наркоманом, педофилом, сатанистом, фуфулом собачьим, развратным старикашкой, поблядушкой и выродком. Также, что хотя быв какой-то степени имело место быть в реальности, я по её версии являлся сраным педиком, хуесосом, содомитом и «прости господи кем».
Пару раз оброненное в монологе уточнение «опять» позволяло сделать вывод о том, что ситуация, в которой я оказался, уже повторялась в прошлом с третьим лицом, судя по всему, точно также выставленным за дверь в голом виде. Насколько я также понял по изысканной череде ругательств, некоторые из них были адресованы и «маленькому диктатору» Хью, сумевшему заблаговременно покинуть поле брани.
Спустившись вниз по лестнице, я вышел на улицу, освещённую ярким утренним солнцем, доставлявшем мне, опухшему, с больной головой, массу неприятностей. И только тогда я вдруг понял, что, надев по ошибке брюки Хью, которые ко всему прочему были мне малы и нестерпимо сжимали моё несчастное естество между ног, я также лишился и своего кошелька с деньгами и всеми кредитными картами. Горячо возблагодарив всевышнего за оставленный мне в утешение ключ от моего дома во внутреннем кармане найденной на полу куртки, я (отдав дань выпитому накануне алкоголю в купе с резким пробуждением и беготнёй от взбалмошной тётки и оставив свой ужин аккуратно лежать за одним из кустиков попавшегося мне на пути парка) поплёлся со скоростью улитки в сторону своего дома, надеясь добраться до конечного пункта живым.
Спустя час, подрагивая от ощущений тошноты, боли и назойливой полуденной жары, я, не веря своему счастью, взобрался на крыльцо своего дома, с трудом расковырял ключом замок, и прорвался в тёмную прохладу прихожей. Наконец, я был дома.
Повесив куртку на торчащий из подставки зонт, я протёк в кухню, опустил всюду жалюзи и, достав из морозилки свиные котлеты, с упоением и слезами безграничного восторга прижался к ним лбом, рухнув на кухонный стул. Минут десять меня не было в разумной реальности. Очнулся я от назойливого противного запаха стремительно подтаивающих котлет, заливающих мою руку и физиономию своим соком.
Я швырнул котлеты на место, умылся холодной водой, заглотив несколько пригоршней живительной влаги, тщательно вытер лицо полотенцем и почувствовал, как ко мне отчасти возвращается моя человеческая сущность. Я, наконец, нашёл в себе силы разыскать лекарство от головной боли и налить воду в стакан. Закинув таблетки в глотку и залив их парой стаканов обжигающе ледяной воды, я снова уселся на стул, расстегнув ущемляющую моё достоинство ширинку, и тупо уставился перед собой на полоски жалюзи.
И, после всего случившегося, меня вдруг пробрал смех.
Как долго и тщательно я прихорашивался вчера утром, пребывая в возвышенном романтическом настроении, как трогательно оскорбился, не найдя своего рыцаря в условленном месте до сеанса в кино, как внезапно оказался очарован маскулинностью маленького королька. Ругал себя за излишнюю выпивку, чувствовал себя лирическим героем, пока он лапал меня за член в авто, радовался, что он сам раздевает меня, ведя в постель, сладко замирал, слыша его снисходительное «крошка»…
И как быстро утро воскресенья похерило все эти прекрасные одухотворённые события, оставляя на память чужие штаны, отсутствие кошелька и с трудом подавляемое желание блевать.
Кстати, майка, которую я надел, тоже была чужая. Она принадлежала Хью, он носил её весь вчерашний день под рубашкой и от неё густо пасло его парфюмом. Но если вчера этот запах показался мне интригующим и приятным, сейчас он раздражал меня стойкими резкими нотами. Я стащил майку через голову и отшвырнул на кухонный стол.
Посидев немного в кухне, я дошёл до прихожей, чтобы взять куртку. Помимо ключей в ней также оказался мой мобильный телефон. Я снова швырнул куртку на подставку с зонтиками и, неся телефон в руке, направился по лестнице на второй этаж. Я стянул узенькие брючки Хью с ног и, завалившись на кровать, полез в интернет с телефона, разваливаясь по кровати и сонно почёсывая пятую точку. В интернете никому не было до меня дела, я отключил приложение и невольно зевнул. Наверное, самое время нормально проспаться.
Но сперва я решил позвонить Хью. Даже если больше он не захочет меня видеть, у меня к нему была пара вопросов. Когда я набрал его номер, автоинформатор любезно оповестил меня о том, что абонент отключил телефон. Я выключил мобильный, отложил его на тумбочку и впал в положенное мне состояние грусти.
Вчера он называл меня «крошкой»... Спрашивал о моём возрасте, говорил, что я выгляжу умопомрачительно, окучивал меня, как цветущий куст картофеля, болтал, что тащится от меня, что я очень сексуален. Он заявил, что я – его собственность, прежде чем поцеловать в первый раз. В конце концов, он сам первый начал меня целовать, и не отвлекался, как это обычно бывает, на глупую болтовню и игривые разговоры. Он властно взял меня в свои руки, благодарно ласкался ко мне, после того как выплеснулся в презерватив, дрожа и пульсируя внутри меня. Он не отпустил меня на рассвете, обнимая уверенно и крепко. Он даже правильно произнёс моё имя тогда, в машине…
Неужели, мне показалось? Между нами на самом деле ничего не промелькнуло? Для него это стандартный набор ухаживаний, входящий в пакет «секс на одну ночь»? И то, как он многозначительно на меня смотрел, и как жадно целовал?..
Честное слово, меня огорчала мысль о его равнодушии. Я хотел поговорить с ним ещё раз. Хотя бы просто поговорить. Пусть он посчитает меня навязчивым, но я всё-таки постараюсь дозвониться ему, когда проснусь. Предлогов для звонка у меня хоть отбавляй.

URL
2014-04-01 в 09:49 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Я проснулся во второй половине дня от духоты в комнате и грёбаной эрекции. Мне снилось, что я делаю Хью минет.
Грузно свалившись с кровати, я дополз до ванной комнаты. Намочив полотенце холодной водой, я включил прохладный душ и забрался в ванную, протирая полотенцем лицо и шею. Оставив полотенце на разгорячённой груди, я обхватил рукой член, устраиваясь поудобнее и закидывая ногу на край ванной. Вспоминая его прикосновения, движения его пениса внутри меня, я принялся дрочить, опираясь затылком на кафель позади себя, выгибаясь и слегка подаваясь вперёд бёдрами, словно пытался повторить то, что он делал со мной прошлой ночью. Шумно дыша и сжимаясь, я кончил, почти физически ощущая его в глубине своего тела.
Расслабляя мышцы после благополучного оргазма и мягко теребя член, я протёр нос полотенцем, и закрыл глаза, слушая собственное сердцебиение и шум падающих капель воды.
Отдохнув и намечтавшись, я поднялся на ноги и соизволил, наконец, вымыться, после чего вернулся в спальню, высушил волосы и переоделся в чистую и, что важнее, свою одежду. Перед тем, как отправиться готовить ужин, я ещё раз позвонил Хью. Его телефон был по-прежнему отключён, что вызвало у меня чувство досады, однако, ничего другого я и не ждал.

Я звонил ему на протяжении вечера, один раз посреди ночи, утром в понедельник, в понедельник днём. Я позвонил Джою, чтобы попытаться узнать какую-нибудь ещё информацию о Хью, о том, как с ним можно связаться или где найти его – Джой извинялся, говорил, что кроме этого номера у него самого ничего нет. Также он поинтересовался, всё ли со мной в порядке и как прошла встреча, я ответил, что всё было нормально, только я, такой дурак, оставил свой бумажник в чужой машине. Джой, к сожалению, действительно ничем не мог мне помочь. В итоге он произнёс пару сочувственных фраз, пожелал мне удачи в поисках, ещё раз извинился и выключился.
Я снова остался наедине с самим собой. Для отчётности я ещё раз позвонил Хью, чтобы послушать чудесный голос информатора, после чего плюнул на всё и, вытащив немного денег из заначки, отправился в супермаркет за покупками.

Когда я, бывало, бродил по супермаркету с тележкой, я всегда напоминал себе обыкновенного престарелого холостяка. Думаю, такого же мнения были и все, кто видел меня в этот момент. Мне не слишком нравились такие ассоциации, поэтому во время походов за покупками у меня целый арсенал маленьких развлечений, помогающих мне отвлечься от того, кто я есть и как выгляжу.
Одним из таких развлечений было банальное мелкое воровство.
Как правило, я выбирал для своего священного акта что-нибудь ненужное и незначительное. Например, бульонные кубики, женские заколки или ластики из отдела канцелярии. Сложно объяснить, что именно я пытался доказать, воруя эти вещи, но, проделывая это, я начинал чувствовать себя мелким бесом, маленьким хитрецом, у которого было очень мало общего со степенным старым геем без личной жизни.
Ещё одним моим развлечением было поедание всевозможных весовых товаров: орехов, печенья и конфет. Не потому что я не мог позволить себе купить что-то из этого. По другим причинам.
Иногда, увлекаясь, я мог долго простоять у какой-нибудь полки, таская арахис в шоколаде или кусочки рахат-лукума, и только чей-нибудь недоумённый взгляд, вызывающий у меня неловкую улыбку, был способен остановить мои противозаконные действия.
Однажды меня даже поймали за руку работники магазина, но я смог выйти из ситуации, сохранив достоинство – сказал, что хотел всего лишь попробовать, но задумался и, конечно, я не хожу по магазинам и не поедаю бесплатно всякие, к слову сказать, отвратительные на вкус печенья. Сказав это, я взял упаковку с зефиром с соседней полки и не торопясь удалился. Разумеется, всё сошло мне с рук. Но каким в тот момент я чувствовал себя крутым парнем! И, успокоив своё чувство собственной важности, я подумал, что, пожалуй, не отказался бы быть пойманным ещё разок-другой.
Следующим развлечением было покупать нелепые вещи (или нелепые в сочетании) с надеждой на реакцию людей на кассе. Например, такой набор: лопата, моток скотча и упаковка самых больших чёрных мусорных мешков. Собачий корм, сковородка и пряности. Две пачки презервативов и сникерс. Женские прокладки, плюшевого мишку и топор. Короче, извращался я, как мог. Насколько только позволяла моя убогая фантазия. Я приносил эти вещи домой, что-то использовал, что-то раздавал немногочисленным друзьям и знакомым.
Когда становилось совсем скучно, я мастерил авторские скульптуры из продуктов, укладывая их на полках симметрично, в определённом порядке, согласно цветовой гамме или по размеру. Однажды умудрился составить вполне узнаваемого сфинкса из банок с зелёным горошком.
Я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что занимаюсь ерундой, мешающей нормальной работе супермаркета, но ничего не мог с собой поделать. Стоило мне войти в двери магазина, увидеть множество ярких, блестящих, разноцветных товаров, я тут же превращался в пятилетнего мальчика, которому больше всего на свете хотелось играть, проказничать и хулиганить.
Это было моей маленькой тайной, о которой я никому не рассказывал, и, попадая в магазин в компании с кем-то, я сдерживал в себе порывы к стихийному творчеству и нарушению закона, производя впечатление вполне нормального и адекватного человека.
На этот раз я был в магазине один, и ничто не мешало мне застрять у полки с пшеничными чипсами на предмет долгой дегустации, чем я и воспользовался, обдумывая будущие покупки. Натаскав чипсов за обе щёки и с трудом их пережёвывая, я направился дальше.
Я взял себе на будущее упаковку баночного пива, бутылку белого вина и почти отважился на мартини, когда в кармане завибрировал мобильный. Я достал его, снимая блокировку и обнаружил сообщение, заставившее моё несчастное сердце забиться в ритме румбы. Простое сообщение - «абонент появился в сети».
Немного подумав, что делать, я всё-таки взял мартини.
Я выдохнул, приглаживая пряди волос и глядя на мобильный, и чуть не выронил его, когда тот внезапно начал отчаянно заливаться мелодией входящего звонка. Я отдышался, опасаясь, как бы сердце после румбы не забилось в ритме похоронного марша, размял челюсть, облизнулся и ответил на звонок.
- Да, - своим обычным спокойным тоном произнёс я.
- Мадс, привет, - послышался голос Хью, - Не отвлекаю? Можешь говорить?
Я огляделся: меня окружали одни только бутылки с выпивкой.
- Нет, - отозвался я, - Да, могу.
- Ты дома?
- О… Ну, почти.
- Скажи адрес, я заеду ненадолго. Верну тебе кое-что, - Хью тихо усмехнулся.
- Через сколько ты будешь? – паникуя на тему своего местоположения, спросил я.
- Мадс, - выдохнул Хью, казалось, с улыбкой, - Я не надолго. Скажи адрес.
Я не думая тут же вывалил ему скороговоркой свой полный адрес и чуть было не продиктовал почтовый индекс, но вовремя спохватился.
- Я буду… - он помолчал секунду, - Через полчаса. Окей?
- Да. Окей. Хорошо, - отчеканил я.
- Ну, до встречи.
- Мгм. До встречи, мгм.
И Хью пропал из моего телефона.
Я с места в карьер рванул в сторону выхода из магазина, едва не сбив с ног несколько человек, оказавшихся у меня на пути. Но, когда мысль догнала действия, я так же бегом вернулся к своей тележке, выбросил из неё пиво и, грозя задавить своим транспортным средством какую-нибудь зазевавшуюся Анну Каренину, лихо укатил в сторону касс. Стоя в очереди, я безумно нервничал, то решаясь бросить выпивку и бежать домой, то заставляя себя успокоиться и немного подождать.
Алкоголь я всё-таки купил, а пока стоял в очереди, вызвал такси. До дома было не больше десяти минут пешим ходом, но я боялся, о, как я боялся, что он заедет ко мне, не найдёт меня дома, оставит на пороге вещи и исчезнет на неопределённый срок. Или мы с ним встретимся у дома, в чём тоже по моим прикидкам не было ничего хорошего. У меня должно было быть хотя бы пять минут, чтобы успеть настроиться, взглянуть на себя в зеркало и внушить себе решительность.

URL
2014-04-01 в 09:50 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Так что, выбежав из супермаркета, я забился в машину, докатившую меня до дома за каких-то пару минут, обкидал водителя мелочью, и, распахнув низенькую калитку переднего дворика, влетел по дорожке на крыльцо и оттуда – в дом.
Я свалил бутылки в холодильник прямо в пакете, и умчался в ванную. Не погнушался на всякий пожарный надеть чистые трусы и почистить зубы, причесался и, потренировав скромную, но чрезвычайно лучезарную улыбку, вернулся в гостиную, пройдя по ней два-три круга, ушёл в кухню и принялся доставать вино. В прихожей раздался мелодичный звон. Я поставил вино на стол, оставляя его в покое, и со сладостным придыханием прошествовал в коридор.
Потянув за ручку, я сдвинул щеколду, открывая на себя дверь.
Хью стоял на крыльце, сунув одну руку в карман, осматривал кухонное окно справа от себя и потряхивал в воздухе моим кошельком, подняв его на уровень плеч. Когда дверь распахнулась, он посмотрел на меня и широко улыбнулся, не обнажая зубов.
- Больше не забывай такие важные вещи, Мадс, - он протянул мне кошелёк и я, не глядя, принял его из его рук, - И твоя одежда, - он поднял бумажный пакет, стоящий у его ног и тоже протянул мне.
Я взял и пакет, отставляя его в коридор и бросая кошелёк в его недра.
- Ну. Всё, - он приложил пальцы к виску, - Удачного тебе вечера, - пожелал он, развернулся и хотел начать спускаться с крыльца.
- Хью! – окликнул я его, наблюдая за его попыткой ретироваться дикими глазами.
Он, качнувшись, спрыгнул на одну ступеньку, чтобы сохранить равновесие, и обернулся на меня.
- Ты очень торопишься?
Он посмотрел куда-то в сторону соседского дерева, соображая, что я имею в виду.
- Мне зайти? – подняв брови и вновь оборачиваясь, с доброжелательной усмешкой спросил он.
Расплывшись в ответной улыбке, я кивнул.
- Сразу бы так и сказал, - добавил Хью, поднимаясь обратно на крыльцо.
Я посторонился, прижимаясь к краю двери, украдкой оглядывая его со стороны. Он снял пальто, оставляя его на вешалке.
- Нет-нет, не разувайся, - остановил я его, - Проходи.
Он пожал плечами и направился дальше. Однако я совершенно не ожидал, что его понесёт на кухню. Закрыв за ним дверь, я кинулся вдогонку, но было уже поздно.
- Знакомая вещица, - прокомментировал он, увидев свою майку на кухонном столе, - Как твои дела? Нормально вчера добрался?
Я замялся, кривя губы. Но стоило ему на меня посмотреть, как я уверенно сказал:
- Да, нормально.
- Это хорошо, - прохаживаясь по кухне, он дошёл до кухонного гарнитура, обернулся и опёрся на него, упираясь ладонями в столешницу одной из тумб за спиной, - Твой дом? – спросил он, окидывая кухню взглядом.
- Да, - подтвердил я, натягивая рукава тонкого свитера на пальцы.
- Шикарно, - покивал он, - Уютно у тебя.
Собравшись с духом, я сделал пару шагов к кухонному столу, немного замешкавшись около него и потирая поверхность стола пальцами.
- Могу я угостить тебя выпивкой? – спросил я не слишком уверенно.
Посмотрев на меня, оценив мой настрой, он принял хитрый вид и ответил:
- Попробуй.
Я замельтешил вокруг стола, пытаясь собраться с мыслями, но путаясь в них, не мог придумать, с чего начать.
- Ты… ты пьёшь белое вино?..
- Разумеется, - сказал он.
Получив согласие на вино, я дотронулся до него, но понял, что не знаю, где штопор. Хью, нашедший штопор глазами раньше меня, осторожным жестом указал мне в его сторону, словно хотел помочь, но боялся обидеть, признав мою неловкость. Когда я, взяв штопор, зацепился им за висящее на спинке стула полотенце и едва не своротил этот самый стул, Хью всё же принял решение вмешаться.
- Это никуда не годится, - проговорил он, мягко отнимая у меня штопор.
- Я сейчас… - на выдохе пробормотал я.
- Садись, - отрицательно качнув головой, велел он, - Позволь мне немного поухаживать за тобой, - он взял бутылку в руки, без особого труда очистив её от этикетки и открывая, - Всё-таки я заявился к тебе домой, нарушил твои планы на вечер. Где у тебя бокалы?
- Там, - я указал на шкаф, - Там, за салфетницей, я…
- Сиди, - ласково повторил он, - Я найду.
Он достал с полки два бокала для вина, прикрыл шкаф и, вернувшись к столу, наполнил их вином. Усевшись передо мной на корточки, он протянул мне вино, и я взял у него свой бокал. Я смотрел на Хью у своих ног, и он казался мне каким-то нереальным сказочным принцем, который, припарковав в моём дворе белого коня, зашёл на минуточку в гости лишь затем, чтобы, томно глядя на меня своими глубокими в высшей мере прекрасными глазами, объявить мне, что он забирает меня в своё сказочное королевство, где мы будем жить долго и счастливо, а после, как водится, умрём в один день.
Он взял меня за руку, и где-то между моими сердцем и желудком что-то тяжёлое ухнуло вниз, как обломок скалы в тёмную воду, под напором переполняющих меня нежных чувств.
- Мадс, - произнёс он, смотря на меня.
- Мэсс, - шепнул я.
- Что?
- Мэсс. Правильнее Мэсс.
- Мэсс, - он поднял брови, - Ладно, - он сжал мои пальцы, кивая, - Я запомню, Мэсс. Не знаю, что ты об этом думаешь, но, может быть, повторим прошлую ночь?
Услышав «повторим», я внезапно побледнел, вспомнив своё тягостное похмелье.
- Только если не напиваться, как в прошлый раз, - проговорил я с трудом, сдвигая брови.
Он рассмеялся, а потом поцеловал мои пальцы.
- Бокал-другой вина – и в постель, - сказал он.
Мой взгляд прояснился, и я перестал хмуриться. Такой расклад меня очень устраивал, и я, наконец, с удовольствием попробовал вино, которое купил.
- Мэсс,- примеряя ко мне моё имя, произнёс он, - Мэсси.
Мы утащили вино на второй этаж, и по второму бокалу пили уже в постели.
Он снова подавлял меня во всём, и мне опять это нравилось. Это было ни на что не похоже. Я был теперь не только крошкой, но и малышом, маленьким Мэсси, деткой, его мальчиком, его ангелом и ещё кучей подозрительных уменьшительно-ласкательных личностей.
Он постоянно комментировал то, что происходило, не смотря на то, что я молчал как половина удава и побаивался даже громко стонать. Но я делал всё возможное, чтобы доставить ему удовольствие в благодарность за тёплое отношение, которое он ко мне проявил.

Позже, лёжа рядом со мной под моим одеялом, он рассказал мне, что, придя домой вечером после нашей первой встречи, он обнаружил, что больше не живёт в своей квартире. Его квартирная хозяйка – та самая женщина с хлёстким веником – выставила его вещи из квартиры, заявив, что Хью устроил там наркопритон. Не сумев переубедить хозяйку в обратном, Хью предпочёл оставить её в покое, закинул в машину свои вещички и отправился в ближайшую гостиницу. По пути туда он и заехал ко мне, озарив мои серые будни своим чудным сиянием.
- Оставайся у меня, - сказал я, выслушав его историю о гостинице.
- Я хотел бы найти постоянное жильё, - закладывая руки под голову, отозвался Хью, - Купить квартиру. Надоело жить в съёмных.
Я набрался смелости и, пододвинувшись, лёг к нему на плечо, обняв его за шею и целуя его бородатую щёку.
- Живи у меня, - вкрадчиво проговорил я, - Оставайся насовсем. У меня есть запасной комплект ключей. Приходи, когда хочешь, уходи, когда хочешь. Мы сможем иногда трахаться.
- Мэсси… - улыбнулся он, поёживаясь от моего прикосновения, - Это твой дом.
- Для меня одного здесь слишком много места. Оставайся.
- Что ж… Останусь. Почему бы не остаться?
Как у него всё было просто. Но и слава богу, что так.
Я пододвинулся к нему всем телом, протягивая ладонь к его плечу, обняв и замирая, наслаждаясь ароматом вновь приятного моему носу парфюма, смешанным со слабым запахом его пота.
- Подготовь мне комнату и всё необходимое, - сказал он, - Завтра вернусь с работы и займусь своими вещами.
- Хорошо, - довольный его решением, произнёс я.
- Тогда спокойной ночи, крошка, - он погладил меня по волосам и поцеловал в макушку.
- Спокойной… ночи, - пробормотал я, в счастливом упоении прижимаясь к его тёплой груди.

Так в моём доме поселился этот "маленький диктатор".


URL
2014-04-01 в 20:04 

Самое нежное из чувств
*-Да, детка, я - король ящериц!*
ООО))Очень понравилось)))

2014-04-01 в 20:57 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
ООО))Очень понравилось)))
Воистину они прекрасны, как вешние ландыши)

URL
2014-04-19 в 10:47 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH


3. Мэсси, доброе утро, Мэсси.


На следующее утро настала моя очередь не отпускать его.
Всё было, как и полагается ранним утром: звякнул будильник на его телефоне, он шустро отключил его, хотел, было, встать… Но тут-то я и вцепился ему в бок, обнимая и не позволяя вылезти из-под одеяла.
Не знаю, что это было. Может быть, я всё ещё отчасти спал и сделал это во сне, но меня охватило предчувствие, что его слишком поспешное исчезновение из моей спальни грозит какими-то неотвратимыми неприятными последствиями.
Уже позже, оставшись наедине с собой, я вспомнил свой порыв и признал, что это было очень рискованно – жаться с утра к почти незнакомому любовнику, не имея никакого понятия о том, как он способен отреагировать на утренние объятья. Ещё и эта его грубовато-резкая манера общения. Словом, следовало поостеречься. Но в тот момент я не хотел думать об этом, мне было тепло, и он был тёплым, наверное, это был момент единения, в котором не было места отказу, и я почувствовал это; ему пришлась по вкусу моя внезапная нежность, и он, не говоря ни слова, дал мне это понять.
Не знаю. Не знаю, что со мной случилось, но я обнял его – рано утром после нашей второй ночи вместе – и не огрёб за это локтем в лицо, а оказался правильно понят.
Я благодарил сумрак раннего часа, окутывающий молчаливую спальню. Будь за окном яркое полуденное солнце, я бы тридцать три раза подумал, прежде чем отважиться вылезти из-под одеяла. Но в сумрачной спальне мне бояться было нечего. В сумрачной спальне я был всё так же свеж и лучист, как и вчера, когда он только-только свалил меня на лопатки. Именно это знание придало мне сил, когда Хью, перевернувшись на другой бок и оказавшись ко мне лицом, попытался с усмешкой отстраниться, а я – порывистым движением обхватив его за талию, прижался носом к его шее, целуя выступающие косточки ключиц.
- Мэсси… - выдохнул он, - Доброе утро, Мэсси.
И он бережно погладил меня по волосам. Никакого ворчания, никакого плохого настроения, он был вполне доволен таким пробуждением, и мои приставания его не раздражали.

***

- Подожди… что ты говоришь?! – пытаясь перекричать хор детских голосов в коридоре, протискиваясь через толпу и затыкая одно ухо пальцем, спросил я.
- Мебель! Слышишь? По буквам продиктовать? – доносилось из трубки.
- Мебель? – открывая дверь в класс, снова спросил я.
- Бинго! – подтвердил Хью, - Кто там так кричит?
- Дети, - ответил я, захлопнув за собой дверь в коридор, - Что ты говорил? – повторил я, оказавшись в тишине, - Какая мебель?
- Я пытаюсь спросить, могу ли я притащить к тебе кое-какую новую мебель.
- А! – дошло до меня, - Коне… Да, конечно!
Сев за свой стол у доски, я взял из стакана ручку, принимаясь щёлкать ею по крышке стола.
- И ещё: можно ли сделать небольшой косметический ремонт в комнате?
- Всё, что угодно, - кивнул я, - Делай всё, что нужно.
- Спасибо, - поблагодарил Хью, - Я взял твой ключ, так что…
- Я заметил.
- Отлично. Так вот, я взял твой ключ, так что, если ты не против, я сделаю всё сегодня же. Когда ты возвращаешься?
- Около девяти… - пробормотал я.
- Значит, постараемся закончить до девяти. Больше не отвлекаю, вечером увидимся. Удачного дня, крошка.
- И… тебе, - отозвался я.
Я отключил телефон, и в ту же секунду из-за двери показалась чья-то курносая мордаха.
- Можно? – поинтересовалась она.
- Да... Да, - приходя в себя, разрешил я, - Проходите.
Дверь тотчас же распахнулась, и половина галдящего коридора, не торопясь убавлять громкость своей болтовни, просочилась в класс, принимаясь растаскивать из угла мольберты со стульями, периодически оспаривая право на лучшие из них, пока я, вскочив из-за стола, танцевал вокруг постановки, о которой вспомнил только когда увидел толпу жаждущих рисовать учеников. Швырнув на стул подвернувшуюся под руку ткань, я навалил сверху композицию из пары геометрических фигур и дурацкой розетки, после чего полез вниз за постановку, чтобы включить освещение. Поднявшись на ноги и взглянув на то, что соорудил в ярком свете, я поразился идиотизму составленной композиции и переставил всё местами. Более или менее приведя постановку в порядок, я мысленно махнул на неё рукой и, лавируя между выросшими посреди кабинета мольбертами, утянулся за свой стол, за которым надеялся спастись от беспрестанно ходящих по классу учеников. Первые минут десять последние продолжали своё броуновское движение, слоняясь в поисках лучшего места, забытого ластика и корзины, в которую можно выбросить мусор. Как это обычно случалось, после лёгкого хаоса все должны слегка угомониться, и тогда я смогу хоть немного прийти в равновесие с собой и попросить всех быть потише.
Наконец, положенная возня прекратилась, прерываясь время от времени редкими походами по важным делам (например, чтобы поглазеть на чужой набросок или попросить нож). Всё успокоилось, и я, прерванный в мыслях о мебели и ремонте, вновь вернулся к разговору с Хью. Конечно, неплохо было бы потолкаться у мольбертов, вылавливая явные ошибки построения на стадии зачатка, но я хотел поскорее заняться размышлениями и поэтому до поры предоставил учеников самим себе.
Итак. Хью.
- Лампа почему-то мигает! – услышал я, и поднял глаза.
- Одну минуту, - вновь поднимаясь, сказал я, - Сейчас посмотрим.
И я ненадолго окопался у плохо работающей лампы. Пока я выяснял причину моргания лампочки, ей приспичило перегореть вовсе.
- Схожу за новой, - сообщил я, - Пока построением займитесь.
- А тени? – спросил кто-то тоненьким голоском со второго ряда.
- Какие тени? – улыбнулся я, наматывая шнур на руку, - До теней ещё работать и работать, - Я поднял лампу, протаскивая её к источнику голоска, - Ну-ка, дай взгляну… Уже всё? Ну ведь нет же. И я бы крупнее взял.
- Это что, всё стирать теперь?.. – морщась, проныл мальчик.
- Пожалуйста, можешь оставить так, - поднял я руку, отстраняясь, - Но, на мой взгляд, лучше – крупнее.
Оставив юное дарование в покое, я покинул помещение, во всеуслышание выразив перед этим надежду на поддержание тишины в моё отсутствие и сознательность коллектива. Еле как найдя другую лампу в закромах школы, я вернулся, вошёл в кабинет под утихающий аккомпанемент болтовни, прекратившейся только после моего появления, установил лампу на место прежней и сделал вывод, что пришло время пройтись мимо мольбертов, пока ещё не поздно. Дав пару рекомендаций по построению, я, выдохнув с облегчением, передислоцировался за стол.
Выдернув из ящика стола чью-то с одной стороны заляпанную палитру, я достал свой карандаш, наточил его как следует, и принялся думать и рисовать. Процесс этот, как правило, походил на рисование во время телефонных разговоров – без замысла, с постоянными дублирующимися элементами, по первой же ассоциации с мыслями или изображениями в зоне видимости.
С момента моего возвращения класс утих и теперь вёл себя прилично, так что я смог на некоторое время остаться наедине со своими трепетными думами и ни на что не отвлекаться. Оглядев палитру, я начал с густого зелёного акварельного пятна, постепенно делая его похожим на крокодила-дауна; мыслями же я вновь вернулся к так заботящему меня предмету, а именно – к моим отношениям с Хью, если то, что между нами происходило, можно было вообще назвать отношениями.
Утром мы снова занялись сексом. Случайно. А потом он, собравшись в две минуты, умчался на работу, не выпив даже кофе, оставив меня, абсолютно измождённого утренними излияниями, томиться мучительным желанием подняться с постели, чтобы доползти до ванной.
Я провалялся до обеда, так долго, как это было возможно. Потом всё-таки встал, привёл себя в порядок и позавтракал, после чего покидал необходимые вещи в сумку и выдвинулся по направлению к художественной школе, в которой числился преподавателем.
Как я добирался я помню смутно: всю дорогу я вспоминал детали ночных приключений и - особенно - утреннего, морщил нос, стараясь не выглядеть чересчур довольным, хитро улыбался, одёргивал себя, стоило заметить на себе недоумённые взгляды прохожих. Вероятно, я вёл себя, как влюблённый болван. Но хуже того – я им и был.
Я всегда считал себя человеком влюбчивым, и мне казалось, что вокруг очень много достойных моей любви личностей, к тому же на горизонте то и дело появлялись новые, ещё более интересные мужчины. И я понятия не имел, отчего при подсчёте неизменно выяснялось, что отношения у меня складываются не чаще чем раз в 10-15 лет и заканчиваются болезненным разрывом, разбитым сердцем и желанием сгнить в канаве, чего я никак не мог себе позволить в конечном итоге.
И вот, судя по всему, мой феникс вновь медленно восставал из пепла, постепенно возгораясь и обещая в скором времени вспыхнуть внутри меня невероятно ярким пламенем.

URL
2014-04-19 в 10:53 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Да, я помнил, что знаю Хью всего пару дней, я отдавал себе отчёт в том, что он не подарок (в чём мне, возможно, ещё будет предоставлена возможность убедиться), и не отрицал, что процентов восемьдесят проведённого вместе времени мы с ним только трахались. Но, кажется, этого было вполне достаточно, чтобы ввергнуть моё существо в пучину сладчайшей безоглядной влюблённости.
Я не думал о связи с Хью, как о чём-то действительно серьёзном, не строил иллюзий насчёт глубоких ответных чувств, но, как мне казалось, вполне заслуживал того, чтобы потешить себя настолько трепетным и приятным чувством, как любовь. Поверить в неё хотя бы на какое-то очень короткое время. Мне было приятно чувствовать потребность в своём диктаторе, радоваться его звонкам, его появлению, прокручивать в памяти сцены с его участием, вспоминать его запах, линии его тела, прикосновения его пальцев, его смех, одежду, его пиджаки, джинсы, кеды, парфюм. Мне хотелось видеть в нём только хорошее, и я наслаждался этим в меру своих сил.
Уже одно то, что он избрал меня объектом своей страсти, льстило мне в достаточной мере. В конце концов, я не был ни длинноногой блондинкой, ни чувственным чернобровым мачо, ни красавчиком с прекрасным одухотворённым лицом. Я был тем, кем я был. И, когда я смотрел на себя в зеркало, я не видел в себе ничего особо привлекательного. Тощий очкарик в возрасте, лысеющий, седеющий нещадно, с трудом превозмогающий свою лень и изредка по праздникам посещающий спортзал.
Уж чем я нравился Хью – загадка, но чем-то нравился. Может быть, когда-нибудь потом я пойму, чем именно. Возможно, тем, что первый подвернулся под руку.

Я оставил в покое зелёного крокодила, вырисованного из акварельной кляксы, и стал рисовать рядом с ним, скрупулёзно обдумывая всё, что успело произойти, то, что между нами случилось, что могло бы ещё случиться в будущем...
Долгое время меня никто не беспокоил, и я ушёл в себя с головой, совершенно забывая, где я нахожусь и с какой целью. Но кто-то меня окликнул. Я очнулся от своих мечтаний, поднимая голову, и обнаружил, что напротив моего стола стоит один из учеников, а палитра, над которой я ожесточённо обдумывал свою сексуальную жизнь, вся сплошь изрисована хуями, запечатлёнными с разных ракурсов. Сдёрнув со стола палитру и, скомкав, запихивая её в карман, я попросил ученика повторить его вопрос, сделал вид, что ничего не произошло, а сам предательски покраснел.


URL
2014-04-22 в 09:27 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
4. Папочка.


Когда с нашей первой встречи прошло ещё несколько дней, я уже твёрдо знал, что хочу быть при этом парне. Это было такое чудо!.. Такое, чёрт возьми, чудо.
Он был неутомим во всём, просто не мог долго сидеть на одном месте. За один день он умудрился полностью изменить интерьер одной из спален у меня дома, а, когда я вернулся с работы, ни о каком отдыхе не могло идти и речи – он позволил мне лишь выпить чашку чая и сменить футболку, а после отвёз меня куда-то чёрт знает куда на премьеру какого-то нового спектакля, где я немыслимым образом встретил несколько меценатов и владельцев частных галерей, о встрече с которыми мог только мечтать.
И так он был намерен проводить каждый вечер.
Он даже брал меня с собой на работу в мои выходные (он занимался продажей недвижимости), а, едва заметив, что я скучаю, тут же вручал мне свой бумажник и отправлял в торговый центр неподалёку под предлогом нехватки кофе или скрепок. И добавлял тихонько мне на ушко, что я обязательно должен купить что-нибудь себе, и чтобы раньше чем через час он меня у своего офиса не видел.
Это было и глупо и мило – заставлять меня ходить по магазинам, и поначалу я покупал то, что он просил, и оставшееся время сидел где-нибудь, копаясь в телефоне. Но, зайдя однажды в книжный магазин, я увлёкся книжными новинками и, в самом деле, пропадал около часа, и даже раскошелился на пару книг, правда, купил их на свои кровные.
Мы ходили в кино, на джазовые концерты, в театры, в оперу. Проще было перечислить события которые мы не посещали, как и рестораны, в которых мы не ужинали. Он не любил и не умел готовить, поэтому ужинать вне дома для него было обычной практикой. Я же с трудом, но принял его эту привычку, лелея, тем не менее, надежду накормить его как-нибудь хорошим ужином собственного приготовления.
В свои рабочие будни он не обязательно должен был торчать в офисе. Нам приходилось ездить по городу, за город, и как-то раз нас угораздило заняться сексом в доме, выставленном на продажу, прямо в гостиной, на диване, и мы едва не попались с поличным, успев удрать буквально за две секунды до того, как у просматриваемой со всех сторон застеклённой веранды не остановилась машина предполагаемых покупателей. Впрочем, это были только цветочки, грозящие в скором времени превратиться в отчаянные ягодки.
Хью притащил в мой дом кучу разнообразной техники, огромное количество модных шмоток и, с чем мне пришлось смириться, необходимость всегда быть готовым ко всему. Но, как бы я ни уставал после работы, как ни путался каждый раз в огромном количестве кнопок на новой кофеварке, я ощущал, что с его появлением, в моём доме поселилась энергия деятельности, изгнавшая слегка гнетущую атмосферу лени, с которой я, к стыду своему, незаметно сроднился за последние пару лет. Хью вернул меня в жизни, и я чувствовал себя принцессой Авророй, очнувшейся от отравленного уколом веретена столетнего сна.
Хью оказался таким, каким рисовала мне его моя фантазия, и это обещало обернуться невероятным удовольствием. Чем дольше мы жили под одной крышей, тем сильнее я жаждал одного-единственного вопроса. В любой удобной для него форме. Такого, на который я смогу, наконец, ответить «да», чтобы и на словах закрепить за ним его права, которые негласно уже давно вступили в силу. Но он, как можно было ожидать, не стал спрашивать.
- Я хочу, чтобы ты был моим полностью, - сказал он, после чего взглянул мне в глаза, подчёркивая серьёзность своих намерений.
Несмотря на то, что это не было вопросом, я всё-таки ответил своё «да».
Получив дозволение, он взял меня под свой контроль, и я доверил ему всего себя.
Он решал за меня всё, а я был, честное слово, счастлив. Я безропотно принял его власть. Я хотел, чтобы он говорил мне, что делать: как вести себя, во что одеваться, какие фильмы смотреть, куда ходить, с кем. Все наши и мои счета он оплачивал сам. Ко всему прочему, в первый же день он положил перед моим носом договор о съёме жилья, заставил внимательно прочесть и подписать, если меня всё устраивает. Так что он ещё и платил мне за то, что жил у меня. Но в какой-то момент я решил, что будет лучше доверить Хью учёт всех моих, точнее уже наших, доходов и расходов. Он, немного поколебавшись, согласился. И с тех пор договор аренды потерял смысл. Мои деньги стали его деньгами, и наоборот. Наверное, со стороны это выглядело как минимум странно. Кто он мне, чтобы я наделял его такими правами?
Но он был для меня всем, и, в случае печального исхода ситуации, я бы, в самом деле, оставил всё и голышом ушёл бы в сторону канавы, в которой планировал сгнить. Но ничего не давало повода строить такие предположения. Я хотел от него зависеть. Я хотел, чтобы он за мной присматривал.
Он был полностью согласен выполнять функцию присмотра и в одно прекрасное утро он стал, ни больше, ни меньше, а моим «папочкой».
Впервые это словечко вылетело у меня во время яростной прелюдии к сексу, но так понравилось нам обоим, что осталось за ним на веки вечные, и, главное оно точно отражало суть наших взаимоотношений. Я был его крошкой, он – моим грозным родителем, который всегда знает, что для меня будет лучше. При нём таком я мог быть просто послушным малышом, маленьким глупеньким Мэсси, над которым можно ласково подшучивать, снисходительно при этом улыбаясь.
Он мог говорить что-то вроде «В этом весь наш Мэсси...», стоило мне что-нибудь уронить или сглупить, но ничего неприятного и обидного в этом не было. Напротив, мне очень это нравилось, и я начинал разыгрывать тихую скромность, когда слышал его замечания.
«Маленький мой, - говорил он спокойно и серьёзно, - Дай мне, я сделаю сам. Ладно?»
И я позволял ему делать что-то за себя, демонстрируя беспомощность и потребность в его руководстве.
«Только Мэсси мог устроить такой бардак…» - с усмешкой бормотал он себе под нос, когда я в порыве создания эскизов заваливал всё вокруг разными предметами, посудой и принадлежностями для рисования.
«Где Мэсс – там всё само валится с полок», «Забыл? Ну, это же Мэсси…» - и так далее.
Иногда Хью впадал в игривое настроение и в принципе разговаривал со мной, как с ребёнком.
«Доверяю тебе нарезать морковь, - как самый настоящий отец, повелевал он, - Справишься, малыш?»
Однажды у нас вырубился интернет, я был занят в течение дня и всё забывал позвонить и разузнать, в чём дело. Тогда Хью, застав меня на кухне, спросил:
- Почему ты не звонил в службу поддержки?
Я хотел ответить, но, не сумев начать с первого раза, стыдливо потупился, вместо того, чтобы что-то объяснять. Это была моя наживка, и он отлично это понял.
- Стесняешься?.. Я позвоню, малыш, - сказал Хью, и потянулся ко мне, заправляя прядь моих волос за ухо, - Принеси только договор. Помнишь, где лежит?
Я чувствовал себя маленьким несмышлёным дошколёнком, и, как бы это ни выглядело со стороны, это было до кошмара приятное, потрясающее, сладко-пряное, очень нежное чувство. Я, Мэсс Миккельсен сорока восьми лет от роду, и вдруг – «стесняешься позвонить в службу поддержки»! И ласковый заботливый папа рядом. Серьёзно, папочка. Человек, который может всё. Буквально всё.
Скажи я ему, что мне для счастья… то есть не мне, а его маленькому мальчику для счастья не хватает, скажем, дорогущего авто или яхты – утром под окнами дома я обнаружу новенький сверкающий Порше и там же – яхту. Прямо под окнами. Яхту. И, когда я позвоню ему на работу, чтобы узнать, в чём, собственно, дело, он спросит: «Тебе нравится, радость моя, я угадал?».
Когда мы переходили дорогу, он брал меня за руку. Он вообще часто брал меня за руку, если мы шли вместе, а я не видел смысла противиться этому, как не чувствовал и права на это. Он – папочка, ему виднее. Если он считает, что это нормально, то и я думаю так же. Не имело значения, что думают об этом окружающие. На отношениях с многими из них – соседями, друзьями – я поставил этим жирный крест, но я поставил такой же крест и на своём бывшем статусе. Какое дело мне до соседней, когда мой мозг с момента появления Хью находится в состоянии чудесной перманентной эйфории? Мне слишком хорошо, чтобы думать о последствиях.
Всё это не важно.
Он моложе меня? К чёрту это. Он очень красив? К чёрту его красоту. Я больше похож на ископаемое, чем на страстного любовника? К чёрту осознание этого. К чёрту сравнения. К чёрту всё, кроме нас. К чёрту ревность, понимание, что рано или поздно он меня бросит, к чёрту то, что мои познания в сексе отдают идеями прошлого века, к чёрту то, что я могу быть мерзок или глуп.
Не к чёрту только то, что я, кажется, невероятным образом влюблён в него. И не умея довольствоваться малым, наивно желал, что когда-нибудь и он почувствует что-то подобное по отношению ко мне.
Я был рад оставить в стороне предположения на этот счёт, но всё-таки не было ничего более желанного для моей истерзанной противоречиями души, чем те самые заветные три слова, которые, я верил, способны принести мне некоторое облегчение. Но я боялся, что, скорее всего, такого я от него не услышу никогда.

URL
2014-04-22 в 09:27 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
У меня бывали любовники, с которыми у нас случались игры; обычно непродолжительные. Они также были построены на доминировании и подчинении, но, как правило, всё это больше относилось к вариантам развлечений в постели, и, так или иначе, быстро надоедало. И это было совсем не то. Это были игры любителей, если не хуже – полных профанов. Во всём том не было и доли той умиротворяющей сладкой естественности, которая была само собой разумеющейся основой наших отношений с Хью.
Тогда это были жалкие попытки играть, сводящиеся либо к всплеску щемящей стыдливости сразу после секса, либо к бурному смеху от всё той же стыдливости и неумения принять свою роль серьёзно.
Мы с Хью – жили тем, что делали. Он всегда был моим мудрым повелителем, а я неизменно оставался его благодарным подчинённым, какие бы названия мы ни давали нашим ролям.
Честно говоря, мне нравилось назвать Хью «папочкой», и я предпочитал это всем «господам» и «хозяевам». В нём было что-то такое, что делало его похожим на типичного представителя племени «папиков» и покровителей. Возможно, во всём был виноват его невысокий рост и нежные черты лица, которые он старательно пытался скрыть под густой растительностью. Они явно не соответствовали его волевому наполеоновскому тону, отчего и складывалось впечатление, что ему такому – несоответствующему, нестандартному – куда практичнее пользоваться кошельком для обретения партнёра. В смысле, такого партнёра, который станет воспринимать его таким, каким он сам себя видит.
Всё было бы намного проще, если бы Хью очаровывал юных леди – те десятками и сотнями слетались бы на его свет, как мотыльки. Но его интересовали мужчины. Причём не мальчики, а мужчины в возрасте, как минимум за тридцать, а, лучше, ещё старше. Состоявшиеся, и, что немаловажно, привлекательные внешне. Серьёзные взрослые дядьки, мыслящие о себе в голубых тонах. Все эти, казалось бы, не слишком значительные условия значительно сужали границы поиска. Из числа более или менее миловидных за тридцать геев Хью в большей степени интересовали способные ему подчиняться. Имеющие эдакий ген подчинения.
В большинстве случаев стремление Хью обрести поклонника буксовало на неприятии его требований и ограничивалось разве что отношением «я тебе подыграю, раз у тебя на это стоит», что, конечно, Хью не устраивало, хоть и давало подчас ложную надежду и возможность удовлетворить элементарные потребности.
Но как много мужчин, находящихся в зоне досягаемости моего Хью и сочетающих в себе все его предпочтения, осознанно согласились бы возложить собственную волю, тело и фамильные драгоценности на алтарь его неземной любви?
Ни единого. До моего появления однозначно – ни единого.
Если были неплохие парни – у них не было желания терпеть настолько сильное давление маленького наполеончика, если соглашались терпеть любое давление – так требовали снабжать коксом. Что-то было не так. Нужного не находилось. У него с этим всегда была проблема.
И у меня тоже была проблема, хоть и совсем другого порядка. До сих пор мне не приходило в голову, каково это – оказаться объектом внимания парня, настолько помешанного на доминировании и власти над партнёром. И я никогда не думал, что стану безоговорочно кому-то подчиняться. Что-то такое, конечно, всегда во мне было. Я всегда был склонен уступать в спорах, не любил настаивать, особенно если это расстраивало кого-то из близких мне людей. Я мог смолчать в ответ на дерзость, улыбнуться, услышав оскорбление.
Хью научил меня извлекать из всего этого удовольствие. Сперва – в качестве сексуального напряжения, а после – намного глубже и тоньше, чем это.
Меня действительно заинтересовал такой подход к делу. Я никогда раньше не пытался смотреть на эти вещи с такого ракурса. Возбуждаться от его равнодушия? А ведь так оно и происходило. То, что раньше показалось бы мне несусветной глупостью, стало теперь более чем осязаемым. Это были очень важные для нас обоих вещи.
Я что-нибудь говорил ему, просил о чём-то, а в ответ получал отказ. Не отвлекаясь от своих занятий, он убедительно произносил – нет, тебе это не нужно, поэтому и поэтому. Он возвращался к своим делам, а я чувствовал, как медленно по моему телу разливается ощущение тягучей неловкости после его однозначных слов.
Со временем я, к тому же, научился растравлять эти ощущения до невероятных пределов, когда удовольствие от его приказов накатывало на меня подобно огромной волне. Это было потрясающе – осознавать скрытый подтекст происходящего. И особенно было приятно понимать, что и он, несомненно, всё это осознаёт.


URL
2014-04-22 в 18:24 

Самое нежное из чувств
*-Да, детка, я - король ящериц!*
Мне все еще жутко нравится)) Особенно стиль повествования, некая витиеватая многозначность)) Просто чудесно))

2014-04-23 в 00:35 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Самое нежное из чувств,

Отлично)
Я рад, что вам нравится)

URL
2014-04-25 в 20:38 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH


5. Два сапога пара. Оба левые.


На часах было около четверти одиннадцатого, когда я начал немного волноваться.
Насколько я знал, рабочий день Хью заканчивался около восьми, плюс-минус час в зависимости от количества запланированной работы. Надо сказать, к этому времени Хью заимел замечательную привычку уведомлять меня о своём местоположении к концу рабочего дня. Это пока не входило в разряд ритуалов, каковыми отягощаются отношения многих пар в процессе сближения. В нашем случае это воспринималось как некоторая случайность. Так складывались обстоятельства. Он звонил мне, чтобы предупредить, что скоро будет, чтобы я успел собраться перед каким-нибудь очередным выходом в свет – будь то просто ужин или посещение очередного мероприятия. Но пару раз уже в процессе телефонного разговора он сам внезапно понимал, что позвонил без особой причины, хотя мы, в общем-то, никуда и не собирались. Это не могло меня не радовать. И, в свете таких радужных обстоятельств, его внезапная задержка вызывала у меня вполне оправданное волнение.
С самого первого дня его появления в моей жизни, я прилагал значительные усилия для того, чтобы не сравнивать его ни с кем из моих бывших. Я очень не хотел видеть в происходящем любые аналогии с прошлым и усердно убеждал себя в его исключительности. Даже если всё в один прекрасный момент пойдёт наперекосяк, даже если я получу по заслугам за свою слепую наивность – это будет иначе, не так, как всё, что было в прошлом.
Но когда я оказался на кухне тет-а-тет с настенными часами, явно чересчур спешащими отсчитывать минуты одиннадцатого часа, я мельком всё-таки подумал – а что всё же будет, если всё закончится, как это уже бывало, быстро и без слов? Он слишком быстро поселился у меня, он всегда спешит не хуже, чем кухонные часы. Разве что-то мешает ему направиться дальше, оставив меня в своём прошлом? Приехать, снова собрать свои вещи, уехать. Оставить мой дом в лени и беспомощности, поблагодарить за хорошую компанию, и исчезнуть. Ведь может так случиться, что найдётся кто-то другой, кто-то новый, интереснее, выгоднее, лучше укладывающийся в его модель поведения. Кто-нибудь более изысканный и утончённый, умеющий подчиняться куда более умело, нежели я.
Впрочем, отчаявшегося любовника погрязшего в печальных думах о безысходности бытия я из себя строить не собирался – объективных причин к этому было маловато, поэтому пару раз я позвонил ему, но он не взял трубку. Сообщений оставлять я не стал. Может быть, он просто всё ещё занят.
Я погасил свет в кухне, чтобы не видеть часов, но не пошёл наверх, застряв у кухонного окна, из которого просматривался верхний двор. Темнота за окном сгущалась быстрее, чем следовало – спасибо зажигающимся фонарям.
Изредка мимо окна, выходящего на нашу тихую улочку, проезжали автомобили. Я вслушивался в звук каждого из них, но все они промелькивали сквозь листву кустов и деревьев и пропадали из виду за зелёной изгородью соседского сада. В какой-то момент мне это надоело, и я вышел из дома.
На улице было ветрено и тепло – великолепное сочетание. Теплый, но свежий ветер, шумящий в листьях деревьев, желтоватый свет фонарей и почти чёрное небо над головой. Конечно же, никаких звёзд, но и без звёзд на небе ночь обещала быть прекрасной. Наверняка, приди Хью домой вовремя, я бы ничего этого не заметил…
Я поторчал немного у забора, поздоровался с соседом, проходящим мимо с собакой на поводке, послушал шум ещё одного автомобиля, пронёсшегося мимо меня и скрывшегося в конце улицы, и вернулся в дом.
На кухонном столе вибрировал мой мобильный, медленно сползая с края. Подхватив его, едва не упавший на пол, я взглянул на светящийся экран. Наконец-то, - подумал я с облегчением. Наконец-то это был он.
- Да? - ответил я.
- Мэсс, дома? – услышал я негромкий вопрос от Хью.
- Да, - улыбаясь во все зубы, я кивнул.
- Можешь… Выйди, пожалуйста, встреть меня.
- Хорошо.
- Я уже почти подъехал.
- Выхожу, - сообщил я.
- М… да, давай, - и он повесил трубку.
Рано. Рано списывать меня со счетов. Я всё ещё в игре, - подумал я, усмехнувшись про себя.
Я вышел на крыльцо, и увидел, как возле моего дома останавливается такси. Почему такси? Он выпил, отпустил шафёра, свою машину оставил где-нибудь на стоянке? Спускаясь, я медленно пошёл по дорожке, ведущей к ограде.
Дверца автомобиля с щелчком приоткрылась.
- Мэсс, - услышал я голос Хью, и он выглянул, жестом подзывая меня ближе.
Это вызвало у меня недоумение, но я без колебаний подошёл и открыл дверцу шире, видя, что Хью и сам пытается это сделать. Его странная улыбка заставила меня насторожиться, и в этот момент он принялся вытягивать что-то громоздкое из салона.
- Возьми, - велел он.
И я ухватил то, что он вытащил, уткнув в асфальт, опознавая в предмете не что иное, как обыкновенный (хоть и совершенно необыкновенный в сочетании с Хью) костыль. Мне захотелось взорваться хохотом, вопрошая, какого дьявола происходит, и вместе с тем – ужаснуться на всю улицу, закидывая его вопросами о том, не случилось ли чего-нибудь категорически страшного, но я приказал себе заткнуться и помалкивать до тех пор, пока папочка сам не поднимет эту тему, если сочтёт нужным.
Я помог ему вылезти из машины, отдал нехитрое приспособление в его руки, точнее, руку, и, не рискуя предлагать ещё какую-то помощь, просто тихонько пошёл рядом с ним по направлению к дому. О господи, - бормотало истеричное сознание, - Его нога в гипсе, его рука обмотана бинтами и край его лба рассечён. Как он? Откуда он? Почему не позвонил?
- Представляешь, - начал он, как будто потешаясь над своей неудачей, - Угораздило, - он кивком указал на собственную ногу.
- А что случилось? – тоном бестелесного призрака спросил я, боясь вдаваться в расспросы, которые могли быть ему неприятны.
- Да… Ничего особенного, - сказал он, явно приуменьшая масштабы случившегося.

URL
2014-04-25 в 20:39 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Я открыл перед ним дверцу ограждения, и он вошёл во двор, ковыляя по плиткам дорожки, ведущей к дому.
- Машину жалко, - выдал он.
Чёрт бы с ней, с машиной, - вертелось у меня на языке, - Гори она синем пламенем твоя машина. Кому бы нужна была чёртова машина, если бы с тобой что-нибудь случилось.
Я невольно вздохнул, думая о том, как сильно хотел бы я обнять его, высказав ему всё, что о нём думаю: как много он для меня значит, как я волновался и как счастлив, что он вернулся домой, но я боялся испортить его и без того не слишком весёлое настроение, и поэтому продолжал держать рот на замке. Но он услышал мой вздох, и сказал то, чего я никак не ожидал от него услышать:
- Я, наверное, поживу какое-то время в гостинице.
Я поднялся на крыльцо первым, открывая перед ним дверь.
- Входи, пожалуйста, - сказал я, пытаясь интонацией продемонстрировать ему, что думать о гостинице, когда у него есть дом, как минимум нелепо.
Хью, глянув на меня и уступая моей просьбе, с трудом, но самостоятельно поднявшись, вошёл в прихожую. Когда он вошёл, я предпринял попытку снять с него пальто.
- Я сам, - принялся протестовать он.
- Папочка, - одёрнул я его.
Он унялся и позволил снять с себя верхнюю одежду и даже расшнуровать и снять ботинок. Меня несколько озаботила судьба второго его ботинка, но я предпочёл мысленно махнуть на него рукой, точно так же, как сделал это в ситуации с его видимо основательно помятым авто. Главное, он добрался до дома живым, а ботинки – дело наживное.
Оставив ботинок и пальто в моих чутких руках, Хью вооружился костылём, прошёл в гостиную, и, не говоря ни слова, принялся карабкаться по лестнице на второй этаж.
- Ужинать будешь? – крикнул я ему вдогонку, делая отчаянную попытку разрядить обстановку.
- Нет, - отозвался он, - Спасибо, нет.
И ускрёбся наверх, к себе. Послышался звук захлопнувшейся двери на втором этаже, и я кивнул на это, подводя итог, что он теперь, слава богу, дома.

***

Я ужинал один. Еда казалась безвкусной, но организм упорно требовал вознаграждения за истрепанные нервы. Поэтому я молча жевал фасоль с курицей, не переставая думать о своей нелёгкой «крошкиной» доле.
И что он за человек такой? – подумалось мне, - Неужели решил, что из-за его несчастной хромой ноги моё отношение к нему может измениться? Можно придумать новую игру, в которую всё это без труда впишется. Без ущерба для его желания повелевать и править. Или я чего-то не знаю? Есть что-то ещё, что усложняет ситуацию?
Что бы там ни было, нет ничего более абсурдного, чем намерение уехать только лишь из-за неспособности носиться бегом по дому. Возможно, ему неприятно чувствовать себя беспомощным. Это понятно. Но с этим можно справиться. Игнорировать это, в конце концов, сделать неудачу своим преимуществом. Ужесточить диктаторский режим или сделать вид, что ничего не произошло.
Пойти к нему? Но он может сказать что-то вроде «да, да, малыш» и отправить спать, и придётся уйти. Обоим будет только хуже. Но, если я так и не сумею поговорить с ним, вполне вероятно, что утром я найду его комнату пустой, и вечером, даже хромоногий, он уже не вернётся.
Ну вот за что он со мной так? Разве трудно было хоть немного объяснить, что случилось? Поговорить со мной. Ведь болтает же он с другими, почему нельзя и со мной? Или это теперь мой крест – слушать односложные ответы, раз я его любовник? Пожалуй... Так оно и есть. Со мной он может себе это позволить. Значит ли это, что он дорожит моим мнением? Что ему не безразлично, что я могу подумать.
Похоже, что это две стороны одной медали. Если я хочу быть с ним рядом, то обязан не только наслаждаться его правлением, но и терпеть издержки его диктатуры. В самом начале, издали он казался мне привлекательным, но странным. При близком контакте он совершенно опьянил меня своей жёсткой чувственностью, но, чем откровеннее становилась его страсть, тем более суровой оплаты он требовал за свою откровенность.
Я всё ещё пребывал в размышлениях, гоняя фасоль по тарелке, когда у нашего дома тормознул незнакомый мне автомобиль. Водитель не глушил мотор. Мне хватило нескольких мгновений, чтобы сообразить, в чём дело. Я бросил свой неоконченный ужин и помчался по лестнице на второй этаж. Влетев в свою комнату, я, не ведая, что творю, выхватил ключ из ящика стола, после чего так же быстро и, не спрашивая разрешения, ввалился в комнату Хью. Как я и предполагал, он уже был одет и собран, и, опираясь коленом здоровой ноги на кровать, застёгивал сумку. Пользуясь тем преимуществом, что он находится ко мне спиной, я тихо закрыл дверь изнутри на ключ, и так же спокойно и тихо, приглаживая растрепавшуюся от бега чёлку, прошёл к тёмно-вишнёвому креслу, стоящему у окна – оно было единственным ярким пятном в его светло-серо-кофейной комнате. И я сел, приобретая настороженный вид, не упуская случая взглянуть за полоски жалюзи на остановившийся под окнами автомобиль.
Хью заметил меня, посмотрел в мой угол, но пока ничего не понял. Видимо, решил, что я пришёл, чтобы помочь или попрощаться.
Может быть, я был не прав, может быть, он собирался не в гостиницу, а спешил к новому любовнику, плюя на свои травмы, и тогда мои действия оказались бы неловкими, и последствия их чрезвычайно мучительными. Тогда бы я, без сомнений, открыл бы дверь обратно, со вздохом выпуская своего охотничьего сокола на поиски жертвы, но он должен был сам сказать мне об этом. О том, что у него другой парень, что я ему не нужен, и поэтому он уходит. До тех пор, пока он продолжит намекать, что он мне, видите ли, в тягость, он из моего дома не выйдет. Не будь я Мэсс Миккельсен сорока восьми лет от роду.
Тем временем, Хью закинул сумку на плечо и, не чувствуя подвоха, подошёл к двери. Когда та не поддалась его усилиям, он бессмысленно подёргал за ручку, опёрся на неё и выдохнул.
- Мэсс, - произнёс он низким тоном, и обернулся.
Я демонстративно продолжал смотреть в окно, не обращая на его реплику никакого внимания.
- Мэсс! – чуть повышая голос, повторил он, отклоняясь от двери.
Я не изменил позы, только прикрыл глаза от его громкого возгласа. Тогда он развернулся и, опираясь на свою подпорку, пошёл в сторону кресла. Очевидно, ходьба давалась ему с большим трудом, но я решил, что ему полезно немного похромать – может быть, это заставит кровь разогреться и прилить к мозгу.
Он подошёл и протянул раскрытую ладонь.
- Мэсс, дай ключ, - сказал он, подгоняя меня в действиях,- Мэсс!
- Нет, - ответил я.
- Отдай, - снова попросил он, тряхнув ладонью.
- Нет! – настойчиво повторил я, наконец, поворачиваясь к нему.
- Чёрт возьми, отдай мне грёбаный ключ! – наклоняясь и пытаясь найти его самостоятельно, нервно выпалил он.
Я вырвал руку из его хватки, он попытался её перехватить.
- Нет! – придавая жестам ещё больше уверенности, заявил я, поднимаясь из кресла.
- Перестань! Отдай его! – гаркнул он, начиная злиться.
Несмотря на многочисленные ранения, Хью был близок к тому, чтобы отнять у меня вещь силой, и я, не сумев придумать ничего более умного, резко вышвырнул злополучный ключ в форточку. Мы оба уставились в окно: я – в шоке от собственной выходки, он – в нестерпимом сожалении об упущенном моменте. Звякнув по металлической крыше, ключ скатился к водосточной трубе, замирая на краю жёлоба.
Всё ещё пребывая в шоке, я зашевелился первым. Я бесшумно отодвинулся и плавно уселся в кресло, подтягивая на сиденье ноги и стараясь не создавать никаких колебаний в пространстве. Хью же продолжал глядеть в окно на край крыши. Он взялся за ремень своей сумки, с силой сжал пальцы, и вновь расслабил их. Стащив сумку с плеча, он перехватил её за ручку, и вдруг, резко вдохнув, с чувством безграничной досады шваркнул ею об пол рядом с собой, вкладывая в это всё своё скопившееся негодование.
Я слышал, как часто бьётся моё сердце, и тщетно пытался успокоиться, но мне никак это не удавалось. Что я сделал? Как я додумался до этого? Мы повздорили, едва не подрались, я запер его дверь, да ещё и ключ выбросил. А внизу его ждёт машина, и его вещи уже собраны. Он уже должен ехать по направлению к своей дурацкой гостинице, а он здесь, со мной. И теперь никак не может выйти. Как, впрочем, и я.
Я уже мысленно представил, как он, не теряя времени, рванёт меня с кресла за шиворот, ударит по лицу и отшвырнёт в ковролин – глотать кровь из разбитого носа, поэтому я сидел тихо, смирно, как изваяние страха и печали. Но он не стал меня трогать. Он сделал пару шагов назад, и сел на кровать за спиной.

URL
2014-04-25 в 20:39 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Взяв в руки пепельницу, он поставил её на покрывало, и, достав сигареты, закурил. Я боязливо поглядывал на него из угла и, в полной мере ощущая себя проштрафившимся перед папкой малышом, прятал пока ещё целый нос в колени.
- Мэсс, так нельзя, - укоряющим тоном начал он свою проповедь, и я понемногу стал успокаиваться.
Он выдохнул струйку дыма.
- Чёрт подери, - буркнул он, - Я не для этого тебя предупреждал, что уеду. Я всё уладил… Я хотел пожить две недели в гостинице, пока не срастётся нога, чтобы не мозолить глаза своим ужасным видом. Чтобы не мешать. От меня такого никакого толку.
Я молчал с понурым видом.
- Мэсси… - покачал он головой, морща лоб и затягиваясь.
Чему не мешать? – думал я, - Что за чудовищные предположения? Я же стараюсь делать всё, чтобы он чувствовал себя непререкаемым авторитетом. И после этого я не могу удостоиться чести видеть небольшое проявление его слабости? Я должен начать сомневаться? Я не начну сомневаться. Он должен уважать себя, он заслуживает уважения. Он не должен чувствовать себя униженным только от того, что на самом деле нуждается в помощи, и кто-то вроде меня может её оказать. Да пусть наймёт сиделку, в конце концов, если ему так проще. Я не перестану смотреть на него восторженными глазами от того, что он пока чего-то не может.
Дело в сексе? Он боится, что ему придётся мне отказывать, и я сочту это… Господи боже, он бы знал, сколько раз я мог бы отказать ему! Какой убогой стала бы наша сексуальная жизнь, если б мы занимались сексом только тогда, когда у меня стоит. Разве от одного этого можно получать удовольствие? Наши отношения и без того сверх меры насыщены эротизмом, и переживать о трёх минутах проникающего секса, которого мы ненадолго будем лишены, неимоверно глупо.
Что заставляет его так сильно хотеть уехать? Почему не сказать мне, в чём дело, не объяснить, я же способен понять, я не подумаю ничего плохого. Я очень волнуюсь, и оставлять меня одного дома, в неведении – это слишком жестоко. Что там он думает – неизвестно, но я-то его люблю. Он не может мне помешать. Он уйдёт, если у него не останется ко мне никаких чувств, если ему будет плевать. Или он останется.
- Не бросай меня, - пробормотал я, чувствуя себя неимоверно жалким.
Он затушил сигарету и выпрямился, смотря на меня.
- Что? – переспросил он.
- Не бросай меня одного.
- Мэсси, - протянул он, не веря своим ушам, - Почему я должен тебя брос… Мэсс! Иди-ка сюда, - он похлопал по кровати рядом с собой.
Я, пряча лицо, быстро передислоцировался на указанное им место. Он развернул меня к себе, убирая мои руки, и приподнял моё лицо. Заметив, что мои ресницы смочены слезами, готовыми вот-вот пролиться, он, изумляясь, широко распахнул свои прекрасные глаза.
- Мэсси, глупый… Ты чего, в самом деле? – усмехнулся он, проводя по моей скуле пальцами.
Я обхватил рукой его ладонь, прижимаясь к ней губами.
- Я ведь сказал – только пока не поправлюсь, - добавил он, расчувствовавшись от моих щенячьих нежностей, - Что ты там себе напридумывал, малыш?
- Ничего не придумывал, - подал голос я.
- Так а что тогда?..
- Задержался, на звонок не ответил, - залепетал я, твёрдо вознамерившись сказать ему обо всём, - Вернулся в бинтах, ничего не объяснил, едешь куда-то... Про машину что-то брякнул, а я догадывайся, в чём дело. Я же понятия не имею, что произошло.
- Я ведь сказал – ничего страшного…
- Ничего страшного!? – уже, в самом деле, чуть не плача простонал я.
- Тш-тш-тш, - зашикал он, чтобы я не орал.
- Просто так ноги не ломаются, - заявил я, - Что с рукой?
- Мышцу потянул, - проговорил он,- Рука быстро восстановится. Ничего смертельного, всё в порядке, Мэсси.
- Если всё в порядке, то какого дьявола собрался в гостиницу?!
- Спокойно, спокойно, малыш, – принимая меня в свои объятья, произнёс он, - Уже никуда не собрался. Всё, успокойся…
- Ничего не сказал, - как расчувствовавшийся алкоголик, скулил я, - Ушёл. Голодный… Ехать куда-то, ночью, один…
- Тш-тш-тш… - усмехался он, - Я сглупил... Малыш, пожалуйста…
- Две недели. Две недели без папочки?
Он немного отстранился, вытирая края моих скул.
- Прости меня, малыш, - шепнул он, соизволив извиниться, - Я сам не понял, чего наговорил. Не то подумал. Теперь вижу, как это выглядело со стороны. Прости.
И он снова меня обнял. Не мог он не обнять собственного расстроенного до слёз ребёнка, а я этим нагло пользовался.
У него зазвонил мобильный и я слегка вздрогнул. Он вынул телефон из кармана, посмотрел на него и, царапнув ногтем заднюю панель, разобрал, вынимая батарею и откидывая разрозненные части на кровать рядом. Ну вот. Это уже совсем другое дело. После такого мне полагался поцелуй.
Я прижался губами к его щеке. Он, также решив, что мне полагается поцелуй, потянулся ко мне, подставляя губы, и поцеловал. Всё было бы совсем идиллистично, если бы в этот момент у меня потоком не хлынули сопли от пролитых только что слёз.
- Ой-ой-ой, - пробормотал он, потешаясь надо мной, отлипнувшим от него и затыкающим нос пальцами, - Подай мне мою сумку…
Я, всё ещё закрывая рукой нос, ухватил его сумку за ремень и подтащил её к кровати, водружая на неё между нами. Хью расстегнул замок и стал копаться в своих вещах. Достав упаковку бумажных носовых платков, вытащил парочку и, сдвинув сумку за спину, пересел ко мне поближе. Я хотел взять у него эту бумажку, но он ухватил меня за нос сквозь платок, слегка приобнимая травмированной рукой, и сам вытер мои нечаянные носовые потёки.
- Ну-ка, - велел он.
Мне ничего не оставалось, кроме как высморкаться и позволить ему насухо вытереть свой достопочтимый шнобель. В последний раз, честно говоря, что-то подобное делала мне мама, и было это в настолько нежном возрасте, что я помнил это очень смутно. И вот теперь он. Деловито обтёр, скомкал бумажки и, прицелившись, метко запустил ими в мусорную корзину у столика. И вернул своё внимание мне.
- Так, - глядя на меня, произнёс он, перестраиваясь на серьёзный лад, - Как будем открывать дверь теперь? Есть идеи?
Я оглянулся, ничего не придумал и снова уставился на него. И вдруг мне в голову пришло элементарное решение.
- Есть, - сказал я, - Я спущусь по крыше до водостока и возьму ключ.
- А ты сумеешь? – недоверчиво спросил он.
- Раньше я это делал, - успокоил я его.
- Точно? – подозрительно переспросил он.
- Раза четыре точно, - заверил я.
Я действительно забирался на крышу своей веранды несколько раз, правда делал я это при помощи лестницы и на саму крышу не вылезал, но это были детали, которые ему было знать необязательно.
- Ладно, малыш, - позволил он, - Только очень осторожно.
Пообещав быть предельно осторожным, я вылез из окна его спальни. Крыша была сухой, но немного скользкой в силу своей металлической природы. Я старался не вставать во весь рост, и стал спускаться к водостоку. Хью, сидя на подоконнике, внимательно следил за моими передвижениями. Я спустился к самому краю крыши, опустился на бедро и потянулся за ключом.
- Вниз не смотри, - предостерёг Хью из окна.
Я кивнул, дотягиваясь до ключа. Смотреть вниз я не собирался. Ухватив, наконец, ключ, я сделал движение, чтобы приподняться и тут понял, что бедро соскальзывает по металлическому подобию черепицы, я испуганно замер, но это скольжение не остановило.
- Блять, - тихо выдал я, пытаясь удержаться руками.
- Мэсс, - обеспокоенно позвал Хью, чуя, что дело пахнет керосином.
Я сделал отчаянную попытку подняться выше, но крыша была другого мнения, так что я, ощущая нарастающий ужас и нежелание никуда падать, лихо соскользнул с её края, цепляясь за водосток руками, повис на нём на секунду и, оборвав его к чертям, рухнул во двор.
- Мэсс! – разразился истошным воплем Хью, - Мэсс, ты жив?!
- Да… - сдавленно прохрипел я снизу, сжимая в руке ключ от комнаты.
- Я тебе не верю!
- Сейчас… - прокряхтел я, еле как умудряясь выползти из зарослей цветущих кустов.
- Мэсс?.. – позвал Хью снова, но ответом ему была тишина, поскольку я уже заполз обратно в дом.
Спустя пару минут, я втолкнул ключ в замочную скважину, поворачивая его и открывая, наконец, дверь, за которой томился мой папочка. Тот, услышав скрежетание ключа, пронёсся по всей комнате, лихо расталкивая стулья и другие предметы костылём. Когда дверь открылась, его взгляду предстал я – бледный, как смерть и весь в листьях и ветках.
- Я… - сдавленно буркнул я, и Хью молча кивнул, не смея меня перебить, - …кажется, руку сломал.
- Скорую вызвал? – спросил он, соображая куда быстрее меня.
- Нет, - мотнул я головой, поддерживая предположительно сломанную руку, и чуть не рухнул на пол от внезапного головокружения.
- Сядь,- приказал Хью, и я, сумев только переступить порог комнаты, опустился прямо на пол, рядом со стеной, опёрся на неё затылком и закрыл глаза.
Хью вызвал мне скорую помощь, те приехали, осмотрели меня и забрали с собой. В травмпункте мне сделали рентген, и стало ясно, что это действительно перелом. Кость моего предплечья любезно укутали в свежий гипс, после чего я, накинув поверх рубашку и куртку, вызвал такси, чтобы ехать домой. Явился я ближе к двум ночи, уже не такой бледный, но с загипсованной рукой на перевязи из бинта.
Я открыл дверь своими ключами, не смотря на то, что на кухне горел свет. Я вошёл, снял куртку и повесил её на вешалку. В этот момент Хью, естественно дожидавшийся моего возвращения после всего произошедшего, вошёл в прихожую. Я стоял напротив него с «костяной» рукой. Он, опираясь на костыль, с «костяной» ногой. Он засмеялся первым, я, осознавая весь идиотизм ситуации, тоже начал смеяться. Мы проржали минут пятнадцать, хватаясь за стены и стирая выступающие слёзы, не в состоянии сказать друг другу ни слова, а после не сговариваясь отправились в кухню выпить чаю. Я принёс на стол чашки и налил чай, потому что ему было трудно ходить, он сделал мне бутерброд, потому что я не мог нарезать хлеб одной рукой. И я впервые подумал, что, мы, пожалуй, созданы друг для друга.

URL
2014-04-26 в 01:11 

Самое нежное из чувств
*-Да, детка, я - король ящериц!*
Я даже пустила скупую слезу)) хотя решение конечно идиотское,я про гостиницу))

2014-04-26 в 08:10 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Самое нежное из чувств,
Возможно, вы его не понимаете.

URL
2014-04-26 в 10:56 

Самое нежное из чувств
*-Да, детка, я - король ящериц!*
Kaoru13th, возможно оно и так)
Я могу обосновать его поступки, и понять логику
Однако, с эмоциональной стороны, как то это странно)Хотя и с эмоциональной стороны можно обосновать)

2014-04-26 в 11:06 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Самое нежное из чувств,
Мэсс должен быть счастлив, что папочка так к нему привязан тащемта. Он был намерен остаться в одиночестве на эти две недели и уже решил это независимо от мнения сына. И только потому, что тот впал в слишком уж безграничное отчаяние, обливаясь слезами, Хью переменил решение. Он его просто пожалел, больше, чем был недоволен. Другой причины, почему он не уехал, на самом деле, не было. Так что Мэсс может смело радоваться его уступке, ведь для папки это всё равно что признание в ответных чувствах.

URL
2014-04-26 в 12:36 

Самое нежное из чувств
*-Да, детка, я - король ящериц!*
Kaoru13th, диктатор)
Не удивительно, что с другими у него не сложилась, далеко не каждый позволит такую манеру поведения и статус))
Если он его папочка, то помимо принятия решений, он еще берет на себя ответственность, за "мальчика", и оставить ребенка на две недели, как то не вписывается в мои понятия ответственности,а ведь до этого он полностью брал ее на себя.

2014-04-26 в 12:39 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Самое нежное из чувств,
Вы когда-нибудь ломали ногу? Ломали ногу в аварии?

upd. не спорю, а рассуждаю. Это просто вопрос, а не доказательство чего-то.

URL
2014-04-26 в 14:46 

Самое нежное из чувств
*-Да, детка, я - король ящериц!*
Kaoru13th, естественно рассуждаем))
Так вот, нет, не ломала, хотя меня 6 раз чуть не сбили, но моя звезда меня бережет)
Вот сломал он ногу, ну беспомощный, неужели настолько не хочет показать себя в таком амплуа, что лучше уж без всяких объяснений свалить, и оставить человека в полном непонимании?

2014-04-26 в 16:57 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Самое нежное из чувств,
это не только мысли, это ещё потрясение нервной системы в первую очередь. Голова кружится, осознание реальности немного путается - рушатся нервные окончания. Я так ломал и ногу, и руку, и палец... Належался. С переломом пальца я реально чуть в обморок не рухнул, в кабинете завуча школы, то было классе в 8-10, когда-то тогда.
И вот, может, он просто немного тронулся, стал отходить обезболил в уколе, нога принялась противно свербеть и ныть, оправился от шока и почувствовал ещё боль в руке и ссадине на лбу. И просто захотел сперва, чтобы никто его не трогал и не подходил к нему. Он не роднулька-кровиночка Мэссу. Они две самостоятельные личности. Хью ему нос подтирает, конечно, НО он продолжает быть собой и следовать своим желаниям. Потому что это диктатура, а не розововеночное царство имени принцесски Мэсси. Ну, в общем, всё это не предполагает, что теперь Хью будет стелиться под Мэсса ковриком, лишь бы малыш ножки не промочил. Нет. Он может игнорировать его и его чувства. Он не чуткая мамочка, он хамоватый дядька и кое-что не замечает не оттого, что плохой, а от того, что мозг так устроен его мужской.

URL
2014-04-26 в 19:08 

Самое нежное из чувств
*-Да, детка, я - король ящериц!*
Kaoru13th, значит это было психологическое состояние)) ладно, посмотрим что дальше будет)

2014-04-26 в 20:25 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
URL
2014-05-22 в 10:20 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
6. Конфетно-букетно-гипсовый.


Перелом правой руки – неприятное событие для любого человека. Но для художника сломать правую рабочую руку ещё более неприятно.
Перелом лишал меня любых попыток к рисованию, хотя бы до сих пор я не рвался это делать, занятый благоустройством своих непростых отношений с Хью. Но лишь когда я оказался замотанным в гипс, я почувствовал сожаление, что как минимум пару недель я буду лишен возможности рисовать вовсе. Меня это расстраивало также потому, что случилось всё накануне выставки, в которой я мог бы поучаствовать, будь у меня завершённый материал… Окончательного согласия я так и не дал, и теперь вынужден был дать окончательный отказ. Но я тянул с решением, надеясь, что всё ещё как-нибудь образуется: перенесут дату мероприятия или я поправлюсь скорее и ещё успею что-нибудь сделать.
Сказать честно, изначально я не планировал и не хотел ни в чём участвовать. Но внезапно захотел, получив травму, которая казалась достойной причиной, чтобы сказать «я хотел, но, видит бог, не мог!», и я продолжал ждать звонка от организатора, чтобы преподнести ему свою обоснованную причину творческой несостоятельности.
Рабочие будни, однако, никто для меня не отменял, так что я продолжал таскаться в школу, не испытывая от этого никакой особенной радости. Я сидел за своим столом в аудитории в качестве предмета интерьера, разве что, иногда советуя что-нибудь, если меня об этом просили. Иногда мне приходило в голову, что, возможно, именно в эти злосчастные дни какой-нибудь будущий Эдгар Дега или Винсент Ван Гог потерял интерес к рисованию, наблюдая жалкое зрелище, которое я собой представлял, ничуть не интересуясь успехами учеников. Мне было стыдно за собственное безразличие, но сломанная рука, отказ от выставки и размышления о тонкостях поглотивших меня всё ещё пугающих своей неопределённостью отношений ввергали меня в романтическое уныние. Мне хотелось валяться в постели поверх шикарного шёлкового белья, слушать проникновенную любовную лирику из его уст, лежать на его коленях головой, раскуривая одну на двоих сигарету. За окном должен был быть безбрежный синий и седой океан... Стоило бы лишь слегка приоткрыть окно, тёплый ветер, ворвавшись в комнату, приносил бы отзвуки тихого шёпота далекого прибоя, и этот ласковый шёпот заглушали бы крики белоснежных чаек...
Над моей головой гудели лампы дневного света, а кресло скрипело, когда я опирался на спинку. Тихая болтовня учеников заменяла собой шелест морских волн, а чай с сахаром - крепкие коктейли с ромом и кокосовым молоком. Я был на работе, но мысли мои были ещё дальше от обучения рисованию, чем в момент начала отношений с диктатором.
Что касается самого диктатора, то он, невзирая на собственные ранения, что называется, окунулся в работу с головой. Он безустанно гонял несчастного водителя туда-сюда по городу, бойко хромал по офису, коридорам и лестницам.
Часто по вечерам он сидел у себя в комнате, перебирая документы, листая книги, щёлкая кнопками ноутбука, и постоянно разговаривал с кем-то по телефону. Я слышал доносившиеся до моего окна обрывки разговоров из его спальни: громкие яростные споры, объяснения, оправдания, и мне приходило в голову, что это здорово. Здорово, что он дома, за стеной, и, если вдруг мне очень этого захочется, я всегда могу заглянуть к нему на полминуты, чтобы посмотреть на него, пока он занят чем-нибудь настолько важным, чтобы меня не заметить.
Иногда, если было ещё не слишком поздно, то он отправлял мне на телефон сообщения вроде «ты спишь?». Или просто негромко стучал костяшками по смежной стене над изголовьем своей кровати. Это заставляло меня улыбнуться – я знал, что за этим последует.
Восприняв запрос, я отправлялся в соседнюю спальню. Осторожно открыв дверь, я входил к нему.
- Посиди со мной, малыш, – негромко просил он, вытягивая сигарету из пачки.
Закрыв дверь, я проходил к кровати и вползал на свободное место, откуда он мог легко затащить меня в свои объятья. Он действительно часто делал это. Бывало, кто-нибудь звонил ему в этот момент, тогда он отвечал на звонок, не переставая обнимать меня и курить одновременно.
Я немного сползал вниз, с его плеча на грудь, чтобы не мешать, и прислушивался к своим ощущениям. От того, что он разговаривал с кем-то другим, пока я прижимаюсь ухом к его грудной клетке, я испытывал приятное чувство победы над обстоятельствами. Ведь он всё ещё был занят, но моё присутствие его не смущало. Вроде как если бы я был его мужем, смущаться в компании которого уже как минимум нелепо. Не исключено, что ему просто было наплевать, но почему бы даже и не так? Что бы он ни думал в течение двухминутного телефонного разговора, я продолжал оставаться рядом.
А после, отключив мобильный, он добивал одной затяжкой то, что оставалось от сигареты и, затушив её в пепельнице, принимался демонстрировать мне, для чего он, собственно, позвал меня к себе. Если он заговаривал о чём-нибудь, то это с большой долей вероятности могло означать, что он, в самом деле, хочет просто посидеть со мной в обнимку четверть часа и отдохнуть от дел. Если он сперва действовал, а заговаривал чуть позже – было очевидно, что сидеть в обнимку он не намерен. В таком случае он сперва целовал меня, сваливал на подушку, и где-то поцелуе на третьем мог спросить:
- Как прошёл день?..
Обычно мой день был «нормально» с придыханием, ведь даже будь он худшим днём за всю историю человечества, осчастливленный ласками Хью, я бы в этом ни за что не признался.
«А не сломать ли мне ему ещё что-нибудь, - всерьёз размышлял я, - Чтобы эта гипсовая сказка не заканчивалась так скоро?»
Я назвал этот период нашей жизни – две с лишним недели – конфетно-букетно-гипсовым периодом. Почему он был гипсовым – понятно было без уточнений. А конфетно-букетным он стал с моей лёгкой руки.
Той знаменательной для нас ночью, когда мы пили на кухне чай, наслаждаясь дарованным нам волею случая единением, я обратился к Хью с просьбой немного повременить с активными действиями в постели, мотивируя это страхом повредить гипс.
- В самом деле, боишься за гипс? – с лёгкой усмешкой спросил он.
- Да, - покивал я, - Не хотелось бы каких-нибудь смещений или новых травм…
- Крошка, - проговорил он, обдумывая мои слова и жуя бутерброд, - Что же такого с гипсом может ещё случиться?
Он не был настроен решительно и не собирался со мной спорить, поэтому я предпочёл включить режим искренности и, посмотрев ему в глаза, привёл неоспоримый довод.
- Пожалуйста, - проникновенно произнёс я.
Он пожал плечами.
- Конечно, - согласился он со мной, запивая бутерброд чаем, - Конечно, если ты не хочешь этого, я не могу на этом настаивать.
- Действительно, - смело высказался я, размешивая сахар, но тут же добавил, нивелируя свою смелость, - Я могу много чего и кроме этого.
И я замолчал, он же специально или нарочно поперхнулся чаем и сказал:
- Можешь, можешь, уж я-то знаю, крошка.
Таким образом, благодаря моей просьбе, он избежал сомнительного удовольствия забираться на меня со сломанной ногой, калеча вдобавок собственную безукоризненную репутацию прекрасного любовника, и он выразил свою благодарность, изо всех сил возводя вокруг меня романтическую обстановку. Или то, что он таковой считал.
Две недели я объедался вкуснейшими конфетами, и каждое утро на кухне и в гостиной неведомым мне образом появлялись свежие букеты цветов. Мне в жизни не дарили такого количества конфет и цветов, сколько я получил за те дни. Так что, в конце концов, я вынужден был даже признаться папочке в необходимости прекратить покупать конфеты в таком количестве. Я объяснил это ему своей неспособностью себя ограничивать.
- Когда я их вижу, - говорил я, - Я не могу себя контролировать.
Много сладкого вредно, приводил я доводы, ведь это не самая здоровая пища, да и нужно быть умеренным, и так далее, и тому подобное. Короче говоря, он понял, что мою просьбу он вполне отработал, и с тех пор перестал усердствовать с кондитерскими изделиями.
Но не с цветами. Про цветы я ничего не говорил. Насчёт них ничего не изменилось, что продолжало меня радовать ещё долгое время. Может быть, это было немного коварно, но это была его инициатива, поэтому я скромно молчал и делал вид, что ничего не знаю и не понимаю.

URL
2014-05-22 в 10:21 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Однажды, придя домой, я нашёл в кухне мальчика лет четырнадцати, который молча и в одиночестве пил сок и игрался со своим смартфоном.
- Привет, - удивлённо поздоровался я.
- Привет, - он посмотрел на меня и снова вернулся к своему занятию.
Ничего не понимая, я прошёл мимо него, намереваясь заглянуть в холодильник.
- А ты… - начал я, не зная, как лучше спросить, - Что здесь… делаешь?
- Жду, - подозрительно на меня посмотрев, проговорил мальчик, - Дядя сказал ждать здесь.
- А… А-а! – выдал я, примерно догадываясь о том, что это за мальчуган и как он попал к нам в дом.
В кухню, всё ещё хромая, но передвигаясь самостоятельно и без костылей, вошёл Хью, и, судя по его манипуляциям с волосами, он только что высушил их феном.
- Мэсс, привет, - диктатор кивнул мне, - Познакомились?
- Э… нет, не успели, - отрапортовал я, застыв с грушей в руке и закрывая холодильник.
- Знакомься – мой племянник Фабьен.
Забавно, - подумал я, - У его племянника французское имя?
- Это Мэсс, - сказал он мальчику, - Я зову его Мэсси, но так только мне можно, имей в виду.
- Мэсс? – Фабьен оставил игру на паузу, - Это как мессия, что ли?
- Это… - я провёл рукой по лбу, приглаживая волосы, - Это от Мэтф, как Матфей.
Мальчик поднял брови, глядя на меня.
- М-м-м… - протянул он.
- Ну-ка, дай, - вмешался Хью, отнимая у Фабьена смартфон и подходя ко мне, - Смотри, что купил…
- Эй, ты же сказал - подарил, - с упрёком сказал мальчик.
- Как подарил, так и раздарил, - отмахнулся Хью, - Это последний, который вышел, - папочка продемонстрировал мне покупку, передавая его мне в руки, - Ничего так, вроде?
- Так не честно! – протестовал Фабьен.
- Успокойся, - велел Хью.
- Зачем тогда сказал?
- Верну я тебе твой телефон, не ной, - выдохнул Хью.
- Не ною, - отозвался Фабьен.
- Постоянно ноешь, нытик, - усмехнулся Хью.
- Сам нытик, - Фабьен упёрся щекой в ладонь и бездумно уставился в потолок.
- Замолкни, - буркнул Хью.
- Сам замолкни, - не успокаивался Фабьен.
- Пешком домой пойдёшь, - пообещал Хью.
Решив, что замолкнуть всё же стоит, Фабьен принялся самозабвенно пить свой сок, не мешая нам с Хью.
- Нравится? – спросил папочка.
- Ничего особенного по-моему… - пространно проговорил я.
- Ничего особенного?! – взвился задетый за живое племянник и тут же соскочил со стула, подлетая к нам.
И он принялся с жаром описывать превосходство своего нового смартфона над всеми предыдущими моделями. За пару минут я узнал о смартфонах (и функциях конкретно этого) чрезвычайно много нового, и к концу тирады, так или иначе, был вынужден согласиться с непревзойдённостью и исключительностью этого устройства.
- А если добавить вспышку, то… - огласил Фабьен новую главу своего рассказа, но Хью остановил его, умоляя успокоиться.
- Он классный, да, действительно, - подтвердил я, - Я просто ни черта не понимаю в этом, так что ляпнул не подумав.
Получив игрушку обратно, парень вновь сосредоточил на ней всё своё внимание.
- Забудь, - шепнул мне Хью.
После этого я смог добраться до раковины, чтобы, наконец, ополоснуть грушу водой, после чего с наслаждением вцепился в неё зубами, откусывая кусочек.
- Домой пора, - сообщил племяннику Хью.
- Угу, - кивнул тот.
- Бери рюкзак, поехали, - более точно выразился диктатор.
- Угу, - втягивая рюкзак на одно плечо, согласился Фабьен, не отрывая взгляда от экрана смартфона.
- Мэсс, едем с нами, - обратился ко мне Хью, - Как раз время ужина.
- Мать звала на ужин тебя, - монотонно пробубнил Фабьен.
- Сегодня? – удивлённо спросил Хью.
- Не. Вообще, - качнул тот головой, - Позвони, договорись там. Бабушка тоже звала…
- Окей, позвоню, - сказал Хью, - На выход, - скомандовал он, поправляя закатанные рукава свитера и делая попытку выйти из кухни, подталкивая нерасторопного Фабьена в спину.
- Чего ты меня трогаешь? – раздался недовольный голос племянника.
- Наращивай темп, каракатица, - суровым тоном высказался Хью, протягивая мне руку и, не чувствуя привычного отклика на этот жест, сам ухватил меня за ладонь.
Мне пришлось подчиниться, а грушу оставить недоеденной.
В машине племянник почти всё время молча копался в своём смартфоне. Он был благополучно высажен у своего дома, не глядя махнул дядьке на прощание, что-то пробормотав в знак прощания, и ушёл на ощупь вдоль цветочной изгороди в сторону дома.
- Отчитался за прошедший день рождения, - пояснил Хью, когда мы отъехали от дома его сестры.
Я улыбнулся про себя.
- Я не знал, что у тебя есть племянник, - сказал я.
- Теперь знаешь, - веско заметил Хью.
- Да… Хороший парень. У вас очень близкие отношения, я понял.
- Так… вышло, - ответил Хью, как обычно намереваясь ограничиться кратким объяснением, но отчего-то передумал и продолжил, - Его отец сбежал, как только узнал о своём отцовстве. Сестра наплевала на это, решила воспитывать сама. К тому же мать, внезапно ставшая бабушкой, поддержала. Я был единственным мужчиной в доме, волей-неволей пришлось взять часть обязанностей на себя. Мелким он всё пытался звать меня папой, потом, конечно, переучили на "дядю"... Пришлось мне с ним повозиться в своё время. «Папа Хью», - он помолчал, - Потом «дядя Хью». Так что… Не только тебе было позволено называть меня папочкой.
- Я не ревную, - на мгновение сдвинув брови, сообщил я.
- Очень хорошо, малыш, - подтвердил Хью, улыбаясь, - Сколько твоему сейчас?
- Семнадцать будет, - я искоса взглянул на диктатора, - Хочешь познакомить его с Фабьеном?
- Не знаю, - отозвался Хью, - Может быть. Если представится случай.
- Можно спросить?
- Спрашивай, - позволил Хью, понимая, что, вероятно, я хочу задать какой-то сомнительный вопрос.
- Почему Фабьен?
- Его папаша был французом, - ответил Хью, - Сестра так захотела. Я не знаю.
Я кивнул.
- Папочка, - позвал я.
- Да?
- Может быть, поедим дома?
- Ты хочешь дома? – переспросил он.
- Хочу.
- Ладно, давай возьмём с собой и поедим дома.
Хью не задумался над ответом ни мгновения. И мне показалось, что, наверное, встреча с племянником и наш теперешний разговор немного выбили его из колеи. Но, как это обычно случалось, он должен был вернуться в неё очень скоро и совершенно для меня неожиданно.


URL
2014-06-01 в 17:00 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
7. Две жизни.


Я остановил машину неподалёку от дома в тени раскидистого дерева. Взяв с собой привезённый бумажный пакет с переднего сиденья, я выбрался из салона, ступив на невысокую траву, которая, чем дальше от крыльца, тем гуще покрывала лужайку и тропинку, ведущую к дому. По следу на траве было видно, что здесь редко останавливалось больше двух машин.
Дом находился за чертой города; его окружали высокие деревья, кустарник, спасающие от пыли и шума с шоссе.
Здесь, вдали от городского шума, было свежо и приятно. На поляне у дома стояла старая скамейка. Серо-зелёная, сохранившая ещё кое-где следы почти слезшей краски. Раньше я любил сидеть на этой самой скамейке, глядя на цветник, который каждую весну разводила моя жена.
На этот раз цветов на привычном месте практически не было. Но и простая зелень, без пышных цветущих растений, была удивительно хороша, украшенная небольшими ярко-жёлтыми и оранжевыми огоньками цветков никем не сеяной нынче календулы. И календула, и жёлто-зелёная трава казались ослепительно яркими в лучах чистого летнего солнца. Запахи листвы и трав, лёгкий, почти неуловимый ветер, редкие насекомые – всё это складывалось в общую картину, вызывающую неизбежную ностальгию, приятную, но оставляющую горькое послевкусие. Но, тем не менее, я наслаждался очарованием окружающей меня природы и тем, что именно в это мгновение я нахожусь именно в этом месте, где мне так хорошо и приятно. И я подумал: «Как же сильно и глубоко могут задеть за живое такие, казалось бы, простые вещи - календула, ветер и аромат скошенной травы…».
Я отправился к дому. Поднявшись на крыльцо, я вошёл на веранду, и на пару мгновений буквально ослеп, попав в полутёмную комнату. Спустя секунду я услышал шаги.
- Сорен? – услышал я знакомый голос, - Сорен, это ты?
- Есть кто-нибудь дома? – сквозь темноту веранды я пытался рассмотреть черты немолодой, но очень красивой женщины, вышедшей мне на встречу.
Мои глаза слезились, но постепенно привыкали к темноте.
- Мэсс! – воскликнула она и, прежде чем я успел как следует разглядеть её, подошла ко мне и слегка обняла.
- Привет, - проговорил я, обнимая её одной рукой, - Как вы тут..?
- Да ничего, ничего, - бормотала она, отклоняясь.
- Это Сорену и Марте, - кивнул я на пакет, - Хотел, было, вина прихватить, да подумал... чёрт с ним.
- Надо было прихватить, - сказала она, - Ну что ж. В другой раз.
- В другой раз… Сорен здесь? – спросил я, - Не в городе?
- Здесь, - ответила хозяйка дома, - У задней двери, вызвался крышу починить. Марта там же, морально помогает. Иди к ним, заодно передай, что пора обедать. Иди, - она слегка хлопнула Мэсса по плечу, - И будем обедать.
- Как мама? – спросил я, прежде чем уйти.
- Отдыхает, - сказала Эльза, - Как обычно жалуется на всё на свете, но ничего серьёзного. На днях грозилась сделать нам варенья из жёлтых слив… Да ты иди, потом поговорим. Иди.
Я улыбнулся и отправился к выходу. Спустившись с крыльца, я обошёл дом, заходя за угол. Марта первой попалась ко мне в руки.
- Дядя Мэсс! – запищала она, бросая палку, которой только что «рубила» траву на заднем дворе, - Дядя Мэсс приехал! Сорен!
Сорен, возившийся на крыше, глянул вниз и, увидав меня, расплылся в радостной улыбке.
- Отец! – выпалил он, не в состоянии сдержать свой радостный порыв.
- Давай помогу, - я протянул ему руку.
Сорен ухватился за неё и соскользнул вниз, придерживаясь за моё плечо.
- Как рука? – внезапно вспомнив, что я не так давно ломал руку, испуганно спросил сын.
- Шевелится, - кивнул я, после чего показательно пошевелил пальцами восстановленной правой руки.
- Шевелится! – усмехнулся Сорен, - А кроме? Рисовать можешь?
- А я начал рисовать левой рукой, - признался я, - Это намного интереснее, чем правой.
- Можно? – спросила Марта, глядя на меня снизу-вверх и протягивая маленькие ручки к моей ладони, - Эта рука? – удостоверилась она и добавила, - Я осторожно.
- Ничего страшного, - успокоил её я, - Уже не болит, не бойся. Пойдёмте в дом.
Обед было решено перенести из кухни во двор дома. По этому случаю нам с Сореном было поручено вынести стол на лужайку, после чего все: я, моя бывшая жена Эльза, Сорен, Марта и бабушка расположились за ним. За обедом почти не говорили. За чаем принялись болтать о погоде, а бабушка принялась рассказывать, что вчера ночью у неё разболелось колено – верный признак того, что скоро, на днях, а, может быть, даже вечером обязательно пойдёт дождь.
- А что Стефан? Когда вернётся? – поинтересовался я.
- Завтра, - ответила Эльза, - Завтра к вечеру обещал приехать.
После обеда Эльза отвела бабушку обратно в её комнату, они с Мартой убрали со стола, и тот был возвращён обратно на веранду. Марта получила обещанные ей в прошлый раз подарки – набор цветных ручек с блёстками и пони для её куклы, и, поблагодарив, с удовольствием занялась своими подарками. Сорену я привёз только детали, которые он просил, чтобы переделать что-то в своём велосипеде, на котором он гонял по окрестностям. Сверх этого я ничего не смог придумать.
- Ты скоро в город? – спросил у меня Сорен.
- Я не спешу, - пожал я плечами, - А что?
- Да не знаю…
- Поедешь со мной? – я решил проявить инициативу.
- Поеду, - сейчас же согласился Сорен, - Куда?
- Да хоть до реки и обратно. Или до магазина.
- Давай до магазина, - решил Сорен, - Заодно, может, маме что-то нужно.
- Ну вот и отлично, - подвёл я итог.
До шоссе ехали молча.
- Выпускной скоро? – спросил я, пропуская пронёсшийся мимо автомобиль и выворачивая на главную дорогу.
- Да-а… - протянул сын, покивав, соглашаясь с неизбежностью выпускного.
- Нужно будет что-то – говори, ладно?
- Окей…
- Деньги, наверное, понадобятся, - сказал я, не зная, о чём толком говорить, но считая, что должен упомянуть, что не только мама, но я могу помочь с тратами.
- Может быть, не знаю ещё, - открывая окно и опираясь на него локтем, ответил Сорен.
- Ну если что – обращайся. Как Стефан? Нормально?
- Да, вроде, нормально, - вздохнул парень, - Что-то у них там с мамой не особо… Но, вроде, ничего серьёзного.
- А что случилось? – насторожился я.
- Да… Не знаю… Нормально уже.
- Он её не обижает?
- Нет…
- А с Мартой как?
- Шныряет повсюду. Пап.
- Ау?
- Что если мы как-нибудь к тебе приедем? Если ты не против и не занят, конечно. Как-нибудь.
- Почему бы и нет? – всматриваясь в дорогу, проговорил я, заметно смутившись.
Я подумал, что, с одной стороны, было бы очень здорово пригласить детей к себе домой. С другой стороны, как-то странно было звать их туда, где я живу со своим любовником, который появился лишь благодаря тому, что, в своё время, их мать выставила меня за порог, в том числе за то, что я предпочитаю мужчин.
- Да, было бы круто, - всё же решил я, - Постараюсь это устроить. Кстати… - начал, было, я, вспомнив о Фабьене, племяннике Хью.
- Что - кстати? – Сорен заметил, что я прервался на полуслове.
- Нет, нет, ничего, - я отрицательно мотнул головой, - Говорил уже.
Сорен принялся глядеть в окно, наслаждаясь резкими порывами тёплого ветра. Промолчав минуты две, он повернулся ко мне.
- У тебя есть кто-нибудь? – спросил он, заставив меня смутиться ещё сильнее.
- Что?.. Что? – как будто не расслышав, залепетал я.
- Я говорю… Ты сейчас с кем-нибудь… живёшь с кем-нибудь?
- Что значит… - произнёс я, - Да нет, я… Тут выставка была, я всё к ней готовился, а потом руку сломал, пришлось отказаться от участия. Обидно до чёртиков. Так что сейчас одна работа и…
- Ты работаешь три дня в неделю, - заметил Сорен.
- Ну да, - подтвердил я.
- Отец, блин!
- Что? – возмущённо спросил я.
- М-м! – Сорен недовольно махнул на меня рукой, - Как знаешь.
- Да чего ты от меня хочешь? – усмехнулся я, не понимая, что я должен ему на всё это ответить.
Сорен ничего не ответил, делая вид, что смотреть в окно намного интереснее, чем разговаривать.

URL
2014-06-01 в 17:00 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
***

- Мы вернулись, - входя в дом, оповестил я Эльзу.
- Молоко свежее было? – спросила она, поднимаясь из кресла.
- Да, - откуда-то из-за дверцы холодильника отозвался Сорен, - Я пойду обратно на крышу, окей?
- Ну, если… - только и успела произнести Эльза, как Сорен, не слушая её, тут же умчался на задний двор, - Что это с ним? – недоумённо спросила она.
- Да мало ли…
- Он рассказал тебе что-то? – осторожно спросила Эльза.
- Что он должен был мне рассказать?
Эльза развела руками и сложила их на груди.
- Что бы там ни было – всё в порядке.
- Что-то насчёт Стефана? – спросил я, догадываясь, в чём может быть дело, - Давай так, - сказал я обстоятельно, - Если что-нибудь случится – говори мне, я…
- Что ты сделаешь? – перебила меня Эльза.
- Я приеду, - пообещал я.
- И что ты сделаешь, когда приедешь? – Эльза заглянул мне в лицо подождала моего ответа.
Я не знал, что и как ей на это ответить и промолчал.
- Мэсс, мы сами во всём разберёмся, - заверила Эльза, и немного смягчившись, прибавила, - Ладно?
Мне было неловко от её слов, но я только покивал.
- А… Марта… - начал я, пытаясь сменить тему.
- Я уложила её спать, - спокойно ответила Эльза.
- Понятно, - коротко сказал я, - Уже поздно. Я, наверное, поеду.
Эльза приподняла ладонь, жестом позволяя мне делать, что я считаю нужным.
- Ещё Сорен… - вспомнил я, - Он просил, чтобы я как-нибудь позволил им с Мартой приехать ко мне.
- Если он хочет - пожалуйста, - разрешила Эльза, - Конечно, при условии, что у тебя там всё прилично.
- Что ты хочешь этим сказать? – сдерживая возмущение, проговорил я, - Когда у меня дома было что-то неприличное?
- Ты понимаешь, о чём я.
- Нет, не понимаю, - нарочито показывая своё недоумение, сказал я, - Я не понимаю, о чём ты.
- О том, что дети могут застать у тебя дома кого-нибудь из твоих дружков, - сболтнула она.
- Эльза! Что ты? Каких «дружков»! О чём ты говоришь? – ещё сильнее недоумевая и даже обижаясь на неё, выпалил я, - Разве я мог бы позволить своим детям приехать в дом, если бы …
- Поговорим об этом по телефону, - прервала она, - Я не хочу сейчас, Мэсс. Не знаю, и не хочу знать.
Я собирался ещё что-то сказать в своё оправдание, но понял, что едва ли какие-нибудь мои слова способны исправить ситуацию. Несмотря ни на что, я понимал, что, даже если моя бывшая жена и не хотела говорить ничего обидного и двусмысленного, подсознательно она всё ещё злилась на меня за то, что я оказался таким, каким оказался. Она мирилась с моим выбором, прекрасно понимала, что я в этом не виноват, что, в конце концов, она сама решила за меня, что я должен уйти, но по-прежнему сердилась, когда речь заходила о моей личной жизни. Она была не слишком лестного мнения о моих избранниках, и я, разумеется, понимал почему.
Вероятно, она считала, что с момента нашего расставания я не был слишком разборчив в связях, и, чёрт побери, она была права. Когда я очутился один в своём доме, я меньше всего думал о нравственности. Появлялся парень, который был не прочь меня трахнуть – и он трахал меня. Мне тогда и в голову не могло прийти, что когда-нибудь я восстану из своей помойной ямы имени Опустившегося Мудака, и у меня в жизни будет что-то, кроме таких отношений. Я не верил в то, что мои дети захотят со мной общаться, я не представлял, что мы с Эльзой вообще когда-нибудь сможем разговаривать, тем более разговаривать наедине, я не отвечал на звонки брата, не хотел ни с кем ничего обсуждать. Я просто страдал и упивался своим страданием, не мысля когда-нибудь даже в теории найти выход из сложившейся ситуации.
Но всё проходит, прошло и это. Утихло, успокоилось, затёрлось. Моё отчаяние перестало казаться таким уж безысходным. Постепенно я уяснил, что со мной не случилось ничего такого, чего бы ни случалось с другими людьми. Я осознал происходящее, позволил себе делать то, что делаю; я восстал из пепла, и мне наконец-то дозвонился брат Ларс.
Так или иначе, я научился жить в согласии с самим собой, пусть даже и без постоянного любовника, но так было раньше. Теперь же у меня был Хью. Не в том дело, что он стал постоянным (хотя для меня – да, он им стал), а в том, что он не являлся одним из череды моих любовников, он не вписывался ни в какие рамки. Хью был слишком хорош для меня, слишком великолепен, чтобы я мог позволить кому-то говорить о нём плохо. Он был далёким облаком, он был солнцем, к которому можно было бесконечно тянуться, но так никогда и не достать. И у меня бы никогда не повернулся язык называть его своим «дружком».
Эльза, конечно, ничего этого не знала и не хотела знать, но меня немного раздражало такое её отношение. Именно сейчас, впервые, с тех пор, как мы расстались, у меня дома живёт солнце, и в свете моего солнца любая мерзость, любые пошлые подозрения сгорают дотла, – именно сейчас она говорит мне о нормах морали и том, как легко я могу о них забыть.
Но я не мог и не хотел с ней спорить.
- Да, - выдохнул я, - Хорошо.

***

Хью разбудил меня, поглаживая по плечу.
- Пора просыпаться, - тихонько проговорил он.
Я сдвинул брови, сонно на него глядя. Я был не против того, чтобы проснуться, но всё равно первые после сна секунды были не очень приятными. Облизнувшись, я приподнялся на диване, опираясь на локоть.
- Я не сплю, - пробормотал я.
- Молодец, - похвалил папочка, - Я боялся, ты задержишься допоздна.
Всё ещё хмурясь, я принялся садиться, выдёргивая из-за спины мешающийся край пледа.
- Они не слишком скучали по мне, - проговорил я, - Не было повода задерживаться.
- Прости им это, - посоветовал Хью.
- То есть? – растеряно спросил я.
- Ну, ты сказал, они не дали тебе повода.
Я приостановился, задумавшись, и, уже куда более ясными глазами взглянув на своего диктатора, произнёс:
- Ты хочешь сказать, я сам виноват…
- Ни в коем случае, - он подсел ко мне на диван, сдержано улыбаясь, - Никто не виноват. Я только прошу тебя не расстраиваться, если что-то прошло не так, как ты хотел. Впрочем, - подвёл он черту под разговором на тему моего недовольства, - Ты большой мальчик и со своей семьёй сможешь разобраться сам. Я в тебя верю. А нас, между тем, ждут великие дела, - сообщил он, - Мы едем на пляж.
- Куда? – обалдев, воскликнул я, - На пляж? Зачем? Я не поеду.
Хью поднял брови и наклонил голову, глядя мне в глаза, как бы спрашивая – «Да что ты, серьёзно?».
- У меня нет ни одного шанса остаться дома, так? – поинтересовался я.
- Так, - подтвердил Хью.
- Но ведь уже вечер… - попытался я призвать к благоразумию.
- Ты видишь, какое солнце за окном? – Хью указал на освещённый солнечным светом пол кухни, - И, потом, мы едем на вечеринку. Так что и хорошо, что уже вечер. Ну или если уж ты так сильно настаиваешь, я могу поехать один…
Мне очень хотелось остаться дома, и очень хотелось поехать с ним. Как минимум потому, что там будет он, но что ещё хуже - будет полуголый и пьяный. И, скорее всего, в окружении других голых и пьяных людей. Я не мог позволить ему спокойно наслаждаться таким чудесным отдыхом. Поэтому я твёрдо вознамерился его испортить своей компанией.
- Нет, папочка, - сменив тактику, проворковал я, - Тебе придётся взять меня с собой.
- Ах, теперь уже даже придётся? – усмехнулся он.
- Конечно.
Хью широко улыбнулся, наклоняясь ко мне, приобняв меня за шею и поцеловал.
- Ладно, крошка, давай… - произнёс он, - Тёмные очки, бейсболка, сланцы, как у заправских хиппи. Пойду тоже переоденусь, в рубашке жарко, - Хью поднялся с дивана, направляясь в сторону лестницы на второй этаж, - Только не тянись долго. В темпе, мигом чтобы готов был! Плед возьми с собой!
- А…
- Просто возьми и не спрашивай меня ни о чём, - велел Хью, - Ночь будет долгой. Мы будем жрать ром, текилу… возможно, авиационное топливо.
- Какое ещё топливо? – недовольно переспросил я.
- Авиационное, мальчик мой, - донеслось от Хью, и он завернул за угол, уходя в свою комнату.

URL
2014-06-01 в 17:11 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
8. Противоречивые чувства.





Говоря начистоту, я не видел в поездке на пляж ничего весёлого, хотя, стремясь не осложнять ситуацию, убеждал себя, что, так или иначе, в этом нет и ничего грустного, и, может быть, это отвлечёт меня от не слишком приятных размышлений о моей семье. В каком-то смысле я оказался прав. Это действительно отвлекло меня, но не тем образом, которым я бы предпочёл отвлечься.
Папочка попросил меня сесть за руль, мотивируя просьбу своим недавним переломом и тем, что он отпустил своего водителя, присутствие которого на пляже было весьма сомнительным, и вот, доставив его на пляж, я сам почувствовал себя его водителем. Обижаться на Хью было бессмысленно. Увидев кого-то из своих знакомых, он почти мгновенно забыл о моём существовании, увлекаясь общением с ними, и я в полной мере ощутил неловкость от того, насколько я казался лишним в этой ситуации.
Не прошло и пяти минут, как я потерял его из виду среди толпы людей, которые, потягивая спиртное под отзвуки доносящейся откуда-то музыки, ожидали наступления темноты. Я немного потолкался среди них, разыскал источник музыки, поглазел на огромные колонки, наткнулся на тренировку участников огненного шоу, оценил вызывающе откровенные наряды танцовщиц, запомнил (на всякий случай) местонахождение барной стойки, возведённой прямо на песке, походил взад-вперёд по кромке волны, сунув руки в карманы брюк, и, напоследок найдя глазами Хью, ушёл обратно к тому месту, где мы оставили машину.
Я забрался обратно на водительское сиденье, распахнул дверцу и закурил. Несмотря на то, что солнце клонилось к закату, было ещё очень жарко, и мне хотелось пить, но воды у меня не было, а возвращаться на пляж не хотелось. Докурив сигарету, я швырнул окурок рядом с машиной и, захлопнув дверь и закрыв все окна, включил кондиционер.
Мне действительно было немного тоскливо от того, что я не могу так просто взять и уехать домой. Всё-таки оставить Хью на пляже без транспортного средства было бы с моей стороны свинством. Как бы там ни было, я сам напросился ехать с ним.
Спустя время солнце опустилось за горизонт и на пляж опустились сумерки, быстро сгущавшиеся и наполняющиеся сочной темнотой. Со стороны пляжа до меня доносился шум разгорающегося веселья: говор толпы, смех, выкрики, музыка. Устав сидеть без дела, я полез в бардачок. На своё счастье я нашёл там книгу под названием «Типы людей и бизнес», зажёг свет и принялся читать.
- Мэсс! – услышал я сквозь стекло и собственные мысли, в которых я пребывал, усваивая прочитанное.
Я прервался, поворачиваясь к источнику звука, и невольно отодвинулся подальше от стекла – со стороны пляжа к автомобилю шагал очень недовольный папочка.
С его появлением, однако, я значительно меньше захотел ехать домой. Оказалось, всё, что мне было нужно в этот момент - это его присутствие. И, если бы он повелел мне вылезти из машины и отправиться на вечеринку вместе с ним, я бы с радостью подчинился.
- Весь пляж обошёл вдоль и поперёк, пока тебя искал, – Хью подошёл к машине, и мне пришлось открыть дверцу, чтобы не сердить его ещё больше, - И давно ты тут?
- Эм… - промычал я, размахивая книжкой.
- И где твой телефон? - спросил Хью, - Ну-ка найди его.
Я послушно полез в карман за телефоном, но на привычном месте его не оказалось.
- Что, нет? - спросил папочка, - Потерял? Дома оставил?
- Я брал... - нахмурившись, произнёс я, пытаясь вспомнить, куда мог деться мой телефон, - Вроде.
- Ну допустим, - оставил Хью тему моего телефона, - Если дома, то найдётся, если нет, разберёмся.
Диктатор обошёл кругом автомобиль.
- Ладно, Мэсси, едем домой, - велел Хью, садясь на место рядом со мной.
Я впал в недоумение, пытаясь понять, что случилось и с какой стати мы вдруг возвращаемся домой, хотя час назад Хью планировал остаться на пляже чуть не на всю ночь.
- Домой, - повторил я в растерянности, - Домой? В смысле?
Хью тяжело вздохнул.
- Твой папочка очень устал, - произнёс он,- Я сделал все дела, которые должен был, больше нам здесь делать нечего. Я рассчитывал на другой контингент, организацию и на то, что здесь не будет кое-кого из бывших знакомых. Тебе достаточно такого объяснения? - он повернулся ко мне, и выражение его лица, при взгляде на испуганного меня, из досадливо-раздражённого превратилось в умилённое и даже чуточку виноватое, - Едем домой, хорошо? - уже мягче попросил он.
Я, так и не дав выхода своим негативным эмоциям по поводу внезапного скорого возвращения домой (не такого исхода жаждала моя пропитанная предвкушением романтических приключений душа!), принялся возиться с ключом зажигания, стремясь придать себе внешне простодушный вид.
Что мне было делать? Я просто привёз его обратно домой.
Когда мы приехали, я зашёл в кухню, чтобы сделать себе кофе. Папочка же всё это время крутился где-то поблизости, чувствуя, что со мной что-то не так. Он обнял меня, пока я караулил кофе, стоящий на плите.
- Хочешь, поедем куда-нибудь ещё? - спросил он, прижимаясь ко мне со спины, - Хочешь мороженого или венских вафель? Или вафель и мороженого сразу?
- Здорово звучит, - с улыбкой проговорил я.
- Хочешь?..
- Я лучше выпью кофе, - отказался я, - Давай в другой раз.
- Окей, крошка... Как пожелаешь, - поглаживая своими папкиными лапищами мой живот, - Как пожелаешь.

URL
2014-06-01 в 17:11 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Я сжал его пальцы в знак одобрения, в то же время отстраняя его от себя. Я закончил делать кофе, нашёл сдобную булочку и ушёл наверх, в свою комнату. Что собирался делать папочка, я не знал, но, судя по звуку закрывшейся двери и отсутствию его рядом, он пришёл в свою комнату не многим позднее меня. Может быть, лёг спать? Я же достал свой ноутбук и, взгромоздив его на кровать рядом с собой, стал смотреть какое-то не слишком интеллектуальное мелодраматическое кино, попивая кофе.
И, конечно же, я никуда не мог деться от своих мыслей. Мне было немного обидно, что всё так вышло. Но, разумом я понимал, что, на самом деле, всё нормально или даже хорошо, поэтому, чтобы не тратить время на бессмысленную обиду на обстоятельства, я решил постараться не думать об этом.
Чуть позже я погасил свет, оставаясь сидеть с ноутбуком на кровати. Время от времени я вспоминал о том, что завтра мне предстоит рабочий день, и лучше бы мне поскорее лечь спать, но спать не хотелось. Слезливо-сладкая комедия закончилась, и я спустился вниз за новой порцией кофе. Внизу было очень тихо. Я пробыл там минут десять, взял свой кофе, пару солёных крекеров, погасил всюду свет, и поднялся обратно к себе.
Пролистывая обзоры фильмов, я наткнулся на кино "Bad boy Bubby" и, увлекшись кратким описанием, решил посмотреть его с предложенного ресурса. Если бы я знал, о чём именно этот фильм, не знаю, стал бы я его смотреть в тот момент, но я не знал, а начав, я уже не мог бросить, поскольку всегда досматриваю фильмы до конца. Фильм был интересным, но отталкивающим. Одним из тех, в которых реализм отснятых сцен выглядит ещё более реальным и пошлым, чем в реальной жизни.
Как бы то ни было, я продолжал смотреть, медленно сгрызая свои крекеры. Но на одном из моментов мне вдруг стало сначала не по себе, а потом я и вовсе вынужден был остановить на время просмотр.
Дело в том, что фильм представляет собой историю Бабби, умственно отсталого полулысого тридцатилетнего парня, который живёт в маленькой комнатушке со своей престарелой большегрудой мамашей и она заставляет его заниматься с собой любовью, а также запрещает ему выходить на улицу, объясняя это отсутствием у него противогаза, без которого он задохнётся. Весь этот псевдореалистичный арт-хаусный бред был вполне созвучен моему настроению, но внезапно в кадре появилась деталь, на которую я обратил всё своё внимание.
У Бабби была кошка, которую он мучил, играя с ней, привязывал нитку к её шее, тыкал её палкой в клетке, но, в целом, с кошкой было всё не так плохо до тех пор пока мать не сказала Бабби, что кошка не дышит. Сложно винить в чём-то неполноценного Бабби, но в один ужасный момент ему пришло в голову замотать кошку полиэтиленовой плёнкой, причём сначала только тело, а потом и голову. Не сложно догадаться, что произошло с кошкой после этого... но это было настолько ужасно, что я буквально впал в шок, когда увидел это.
Я поставил кино на паузу. Судорожно стискивая пальцами чашку с кофе, зажимая губы рукой, я смотрел на застывшее изображение дохлой кошки, замотанной в плёнку, и чувствовал как, собирая все впечатления за день воедино, моя психика сливает все неурядицы в один котёл, превращая все горести мира в единственный образ мёртвой кошки. Я сидел, не шевелился и думал только: "За что?". Я понимал, что замотанная кукла в руках Бабби - всего лишь чучело или игрушка, но всё было настолько реально, что я думал только о мёртвой кошке, о том, что было бы, окажись она умерщвлена таким глупым способом, и внутри всё переворачивалось от невыразимой жалости к этому ни в чём не повинному животному. Сказанная глупость в угоду чьему-то грязному интересу - и умирает живое создание. Со всем согласное, не способное сопротивляться. Спокойно, безропотно принимает свою нелепую смерть. Остаётся всё таким же мягким, пушистым и красивым, но умирает? Как может существовать такая несправедливость... Кошка, которая должна доставлять радость своим хозяевам, утоляет жажду познания Бабби ценой своей жизни. Почему всё так, как оно есть? Неужели, так и должно быть?
Я уткнулся в руку и, не сумев совладать с обострившимися чувствами, хлюпнул носом. Не мог я хладнокровно перетерпеть вид этой несчастной окоченевшей кошки в руках Бабби, даже не понимающего, что кошка сдохла. Не знаю, как долго и как сильно я плакал по этому поводу, но с возвышенно-печального настроя меня сбил короткий стук в дверь, и почти сразу в комнату заглянул диктатор.
- Мэсси, мне послышалось, что ты плачешь? - выглядывая из-за двери, произнёс он тихо, и, уяснив, что я в самом деле плачу, вошёл, закрывая дверь за собой, - Мэсси? Что случилось?.. Мэ-эс, - он опустился на кровать, обнимая меня, - Маленький мой, что тебя так расстроило? Из-за того, что мы вернулись домой?
- Из-за кошки, - пробубнил я ему в плечо.
- Из-за какой кошки, малыш? - ласково целуя мой затылок, - Хочешь завести кошку?
- Нет, - одновременно всхлипнул и улыбнулся я, - Папочка...
- Ну что... Ну?
Вместо ответа я вцепился в его одежду крепче.
- Моё нежное чудо... - прошептал папочка, так и не получив от меня необходимой для понимания причины моего горя информации, - Мой малыш...
Никто, до появления диктатора, не называл меня так. Не моей же жене говорить мне такие слова... Да и остальные не торопились. А этот парень, кажется, даже испытывает удовольствие от необходимости придумывать мне ласковые прозвища... Я поднял голову и посмотрел на него в темноте, разрушаемой только голубоватым отблеском экрана ноутбука. Он провёл рукой по моим пепельно-седым и уже порядком отросшим волосам, осторожно поглаживая, и почему-то это заставило меня почувствовать себя невероятно крутым и сексуальным.
- Ну так что же, плакса, - шепнул он, - Что на этот раз? - он протянул мне платок, который, видимо, захватил из своей комнаты.
- Я смотрел фильм... - начал я, расправляя платок, - И там очень грустно умерла кошка.
Я думал, ему это покажется забавным, но он даже не улыбнулся.
- От смерти животных на экране всегда неоднозначные впечатления, - сказал папочка, - Кажется, к людской смерти мы привыкли больше. Просто не смотри этот фильм, Мэсси...
- Нет, я досмотрю, - успокоившись окончательно, сказал я, - Просто... Просто в тот момент...
- Можно, останусь у тебя в комнате? - внезапно спросил диктатор.
- Нужно, - сказал я быстрее, чем подумал.
Я пододвинулся, переставляя ноутбук, папочка сел рядом со мной и я смог лечь головой к нему на колени, обнимая его одной рукой. Фильм перестал мне казаться таким уж важным и реалистичным, и временами я откровенно дремал, утопая в размышлениях о том, что мой папа самый лучший на свете.

P.S. Я не знаю, что произошло, но, кажется, со мной тоже что-то не совсем в порядке) Хотя я от кошки не расстроился.

URL
2014-06-01 в 19:07 

Самое нежное из чувств
*-Да, детка, я - король ящериц!*
х)))Потрясающая в своей неоднозначности глава))))

2014-06-01 в 21:20 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Самое нежное из чувств,
Согласен. Непоняяятная какая-то. Что вообще произошлоD

URL
2014-06-05 в 10:16 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
9. Принцесса.



По прошествии некоторого времени я понял, почему затея с вечеринкой на пляже провалилась. Конечно, папочка не врал, когда говорил о причинах, но позже мне стало ясно, что решающее значение имела не плохая организация вечеринки, а то, что его энергии в конечном итоге не хватило на нас обоих. Он искренне надеялся, что сможет вытянуть этот вечер для нас двоих, но я не понял этого вовремя, посчитав, что он в порядке, и оставил его одного. Ужасный и опрометчивый поступок. Останься я с ним, за его плечом, держи я его за руку, он, может быть, всё-таки напоил бы меня авиационным топливом и заставил танцевать при свете ночного костра на берегу. Но я по своей глупости принял его активную болтовню с кем попало за реальный интерес, в то время как он только лишь пытался сохранить собственное самообладание, чтобы меня же самого вылечить от уныния.
Да, мне было немного стыдно за своё поведение и недальновидность, но я ничего не мог поделать. Поэтому, вместо того, чтобы зря травить себя осознанием собственной тупости, я старался чаще вспоминать о событиях позднего вечера. О том, как он сидел со мной на кровати, отчаявшись меня развеселить, но от этого проявляя ещё больше ласки и внимания, чем обычно.
Он никогда бы напрямую не признался в этом, но, кажется, моя семья заставляла его чувствовать себя уязвимым. Понимая, как всё обстоит в действительности, он относился к этому спокойно, но полностью игнорировать это не мог. Он беспокоился на этот счёт. Не знаю, в чём конкретно была проблема, но я был готов приложить все свои усилия, чтобы помочь ему справиться с этим, что бы там ни было на самом деле.
Думал ли он о моей бывшей жене, о том, почему мы расстались? Приходила ли ему мысль о тех моих любовниках, что были до него? Потому что я частенько думал о тех, кто был у него до меня. Это совершенно не моё дело, но всё же – сколько народу он успел перелюбить, прежде чем наткнуться на такого хитрого парня, как я, который, в итоге, нагло прибрал его к рукам. Ещё пару месяцев назад я бы ни за что не поверил в такую формулировку, если бы сам не был свидетелем того, как каждый вечер диктатор возвращается домой, с поцелуем занимает свой руководящий пост и принимается за дела государственной важности. Как он раздаёт приказы, проводит военные кампании против моих соседей…
Мои соседи. Первое время они пытались раскрывать рот в надежде переспорить моего жестокого и неумолимого мужчину, и поначалу мне самому было немного стыдно за то, что он делал и говорил. Но со временем я вдруг понял, что он прав и да, мои соседи подчас вели себя по отношению ко мне не совсем корректно. В его формулировке – вытирали об меня ноги. Требовали от меня выполнения правил, которые по отношению ко мне никогда не соблюдали, в то время, как я был из разряда тех людей, которые приходят в три часа ночи, чтобы попросить сделать музыку немного тише, после чего уходят обратно, крутят из ваты беруши и до утра делают вид, что дребезжание стёкол не мешает спать.
Хью не считал, что подобные вещи должны кому-то сходить с рук. С ним фокусы, которые легко проделывали со мной, не проходили. Он не ленился лишний раз зайти в гости к неугодным Его Величеству смертникам и лично сказать им всё, что он о них думает и как видит решение проблемы в случае обострения конфликта.
Пару раз… полтора раза он был вежливым. Но как-то утром Хью обнаружил соседского пса, копающего яму на моём газоне. Не обращая внимания на мою неуверенную просьбу оставить его в покое, папочка отловил псину, отволок за ошейник в соседский дом, и, дождавшись беспечного хозяина, в течение пяти минут на всю улицу рассказывал ему что-то о пожирании собачьего дерьма с нашего газона в случае повторения инцидента. После этого Хью вернулся в дом, я забинтовал ему расшибленные костяшки пальцев, боясь интересоваться о том, почему они в таком состоянии, осторожно поцеловал и отправил на охоту. То есть на работу. Сосед же, начиная с этого утра, начал каждый раз при встрече со мной здороваться, как-то неестественно улыбаясь и кося глазами, и больше с тех пор я не слышал никаких претензий по поводу веток от моих кустов на его участке, мусора, листьев, припаркованных авто, шума и всего остального. И его собаку я на своём газоне тоже больше никогда не видел.
Не сказать, что я одобрял кардинальные меры вроде рукоприкладства или угроз, но я не мог не признать, что после общения с Хью, все вокруг начинали вести себя вежливо и, главное, не лезли ко мне больше с придирками и советами. Мой двор стал неприкосновенным местом, отличным от площадок для выгула зверья и некоторых особо назойливых человеческих особей. Это было несомненное благо, и я был благодарен Хью за это.

На следующий день после нашего неудавшегося рейда на пляж мы проснулись в моей постели. Такое случалось редко. Обычно это я приходил в комнату Хью и уходил от него, когда он того хотел. На этот раз я оказался в ловушке его общества, уйти мне было некуда, но я и не думал огорчаться по этому поводу. Проснуться с ним у себя – это было прекрасное начало дня. К тому моменту я уже успел успокоиться на тему своего утреннего внешнего вида, который хоть и оставлял желать лучшего, всё же был уже привычен для Хью и, по его словам, вовсе не казался ему таким уж ужасным.
В это утро я проснулся первым. На автомате в полусне пригладив волосы, я медленно оценил обстановку. Хью продолжал спать у меня за спиной, удобно закинув на меня руку и утыкаясь бородой и носом в мою шею. Хоть я и старался не двигаться и не шелестеть постельным бельём, Хью всё-таки услышал меня и проснулся. Он вытянул руку, потягиваясь, и обнял меня, сунув ладонь под мой локоть, параллельно найдя на моём плече новое место для своей бороды.
- Мэсси, ты не спишь? – тихо проговорил Хью.
- М-м, - отрицательно промычал я.
- Тогда… доброе утро, - зевая и щекотно утыкаясь в меня, изрёк он.
Позволив себе проснуться и истерев носом всю мою шею в попытке его почесать, Хью пододвинулся ко мне ещё ближе, сминая одеяло и закидывая ногу на моё бедро. Я только улыбнулся, попадая целиком в его владение.
- Подшёрсток… - буркнул Хью, прикрыв глаза и с упоением запуская пальцы в волосы на моей груди.
О да, он называл это именно так. Более мужественного звания моя грудь в его присутствии не удостаивалась. Но это было мило, и я не протестовал. Стоически терпел почёсывания с поглаживаниями и не протестовал.
- Крошка, - выдохнул Хью мне в ухо, - что, если мы зависнем в кровати на всё утро?
Да хоть на всю жизнь! – подумалось мне, но вслух я сказал только:
- Давай…
- А это значит, - продолжил Хью вкрадчивым тоном, - ты повернёшься ко мне и поцелуешь.
Благодаря стараниям диктатора, к этому моменту мой организм был полностью излечен от функции под называнием «ломаться», так что, получив распоряжение, я, стараясь слишком не пыхтеть, повернулся на другое плечо, подтягивая убегающее одеяло, и потянулся к его губам, принимаясь целовать, как и было сказано. Но, едва начав действовать, я почувствовал, насколько омерзительный привкус примешивается к вкусу поцелуев, и, прервав нежности, отвернувшись, покривился, счищая ненавистный вкус с языка зубами.
- Что такое? – спросил Хью.
- Во рту будто…
- Кошки насрали, - продолжил он.
- Папочка, - одёрнул его я.
- Что? Давай избавлю тебя об этого, - наваливаясь сверху, решил он.
- Я сбегаю, почищу… - вертя носом, залепетал я.
- Почистишь потом, я не брезгливый, - остановил он мой побег.
И я смирился, как это обычно происходило и всегда. Прикрыв губы ладонью, я, как мог, тщательно облизал языком зубы и сглотнул слюну. Хью приподнял брови, кивая – можно? Я провёл пальцами по губам, убирая руку, и выдохнул, прикрывая глаза.
Всё утро, конечно, никто в постели проводить не планировал, но ненадолго в положении лёжа мы всё-таки задержались, и после этого задержались ещё ненадолго. Успокаиваясь и всё ещё часто дыша, я перевёл на него взгляд – он, устав не меньше моего, томно возлежал рядом, засунув руку под мою подушку. Перехватив мой взгляд, он окинул меня удовлетворённым взглядом, покривил губы в усмешке, а я, взяв его за руку, поцеловал её, умиляя его этим со страшной силой.

URL
2014-06-05 в 10:16 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
- Маленький мой, - пробормотал он.
Пару минут мы провалялись молча. Он – со своими мыслями, я – с его ладошкой в руках.
- Вот это я понимаю – утро выходного дня, - сказал он, подпирая рукой голову и утыкаясь локтем в подушку, - Я отработал свой завтрак и порцию кофе, - он высвободил указательный палец из моей хватки и слегка стукнул меня по носу, - Почему не все субботы так начинаются…
- Субботы… - повторил я, улавливая в слове какой-то смутный подвох, и вдруг вздрогнул, округлив глаза, - Чёрт!
Оставив в покое папочкину тёплую длань, я резко подскочил с кровати, натягивая бельё и брюки.
- Вот это поворот, - улёгшись на спину и переплетая пальцы рук, констатировал Хью, - Муж из командировки приехал?
- Ларс, - брякнул я, натягивая майку.
- Мужа зовут Ларс?
- Ларс зовут моего брата.
- А-а. Это меняет дело. А муж? Не приедет?
- Какой муж? – запутался я.
- Тебе виднее, - пожал плечами Хью.
Постояв пару секунд, недоумённо пялясь на шутника-папочку, я перестал хмуриться и выдал ему информационное сообщение:
- Завтракать соберёшься – спускайся вниз.
Хью приложил пальцы к виску, резко выбрасывая руку вверх, что, видимо, означало «слушаю и повинуюсь», после чего шлёпнулся обратно на подушку, натягивая на себя одеяло.

Диктатор соизволил спуститься минут через сорок. Пройдя через всю кухню и позёвывая, он направился в мою сторону, не замечая присутствия на кухне кое-кого ещё.
- Ну и где твой брат? – спросил Хью.
Я, стоявший к нему лицом, указал на него взглядом. Хью обернулся.
- Прошу прощения, - извинился он, пока я незаметно одёрнул его рубашку со спины.
- Познакомься, Хью, - проговорил я, - Мой брат Ларс, Ларс – это Хью.
- Очень приятно, - диктатор протянул Ларсу руку первым.
Тот на пару мгновений задержал ответный жест, но, слава богу, всё-таки пожал руку Хью. Но как-то мне их знакомство не понравилось с самой первой секунды. Между ними словно промелькнула какая-то подспудная неприязнь или презрение друг к другу. Едва ли эти двое могли бы стать лучшими друзьями, но я надеялся, что они отнесутся друг к другу сдержанно и вежливо, хотя бы из уважения ко мне – человеку, являвшемуся единственной причиной их знакомства.
- Я живу тут, - сообщил Хью, усаживаясь за стол напротив Ларса, - Наверху.
Хью дотронулся пальцем до своей чашки с кофе, обнаруживая, что кофе в ней совершенно остыл. Я тут же подхватил чашку и с тишайшим комментарием «сейчас я подогрею», метнулся к кухонному гарнитуру и плите, чтобы занять себя хоть чем-то, пока слегка напряжённая атмосфера хоть немного не разрядится.
- Понятно, - сухо ответил Ларс, ещё минуту назад преспокойно болтавший со мной о всякой чепухе, а теперь замолкнувший, изучая моего нового друга лично и в естественной среде обитания.
- Эм… Как дела? – не терял позитивного настроя папочка.
- Ларс только что вернулся из Египта, - встрял я, пытаясь спасти положение, - Две недели прожарился на солнце.
- Мэсс, - произнёс Ларс, - Может, не будем об этом?
Я прикусил язык. Конечно, влезать из угла кухни в чужой разговор было не самой прекрасной идеей, но я всё же надеялся на тактичность со стороны Ларса. Он же, видимо, не собирался посвящать моего сожителя в тайны своей жаркой поездки. Впрочем, я хотел только подкинуть тему для разговора. Кто мог знать, что ему это так не понравится? Тем не менее, я решил, что самое время мне помолчать со своими комментариями и заняться завтраком и кофе для папочки.
Но на этом всё не закончилось. Следом за Ларсом, взбунтовался Хью. Вместо того чтобы остаться за столом в ожидании завтрака и попытаться наладить диалог с моим братом, он поднялся и, оставив Ларса в одиночестве, пришёл ко мне. Это смутило меня ещё больше. Всем своим видом Хью явно показывал, что ему не понравилось, что кто-то, кроме него, пользуется правом меня затыкать. Он считал, и справедливо считал, что монополия на помыкание мной целиком и полностью принадлежит ему. Конечно, это было так, никто с этим не спорил. Но и спорить с Ларсом мне хотелось меньше всего, даром, что он и не оспаривал прав Хью.
И всё-таки Хью припёрся ко мне в угол, бесцеремонно уселся на кухонную тумбу и, так не кстати выпячивая своё наплевательское отношение к позарившемуся на его собственность парню, спросил, обращаясь только ко мне:
- Какие у тебя планы на сегодня?
- Ещё не знаю, - уклончиво ответил я, - Посмотрим. Ларс, кстати, а что у тебя с работой.
- Уволился, - обернувшись, сообщил брат.
- И… И какие планы?
- Как у тебя на сегодня. Не знаю, и посмотрим, - он поднял свою чашку с кофе, - Ладно. Пойду дальше, - он сделал глоток из чашки.
- В смысле? – изумлённо спросил я, - Как? Уже?
- Ну да, - отставляя чашку, подтвердил Ларс, - Пойду. Удачи.
И он действительно ушёл, несмотря на то, что мы оба – и он и я – должны были просидеть на кухне как минимум пару часов, на что я и надеялся, невзирая на присутствие моего папочки. Я считал, что мы без проблем сможем найти общий язык и провести немного времени вместе. Я знал Ларса, знал Хью, и считал их обоих в своём роде исключительными. И вдруг они ни с того ни с сего принимаются шипеть друг на друга, даже не начав разговаривать.
- Я думал, он так просто не уйдёт, - высказался Хью, стоило Ларсу покинуть дом.
Я кинул на Хью обиженный взгляд, не соглашаясь с ним в его стремлении выгнать брата.
- И не дуйся на меня, принцесса, - ткнув пальцем в мою сторону, предостерёг папочка, - Он зануда.
- Я тоже, - заметил я.
- Ты – нет, - сказал Хью, - Мне с тобой легко, малыш.
Я и рад был продолжать обижаться, но слова папочки отодвинули мысли о Ларсе на второй план, и я смущённо улыбнулся.
- Вот именно, крошка, - кивнул он, - Что насчёт еды? У нас в доме кто-нибудь собирается вообще завтракать?
- Ты собираешься, - сказал я, - Ты заработал.
- Ах да!.. – вспомнил Хью, - Я заработал. За сливки в кофе доплачивать нужно?
- Конечно, - объявил я.
Хью потянулся ко мне, целуя.
- Вот… - между поцелуями, пробормотал он, - За сливки…
- Угу, - довольный нежностями, подтвердил я.
Хью слез с кухонного гарнитура, шагнул к столу, но остановился.
- Так, а сахар?
- Садись, - засмеялся я, - Сядь! Сахар бесплатно, за счёт заведения.

URL
2014-11-18 в 09:14 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
10. Сafе.


В тот день, когда мне исполнилось сорок шесть, я внезапно подумал, что, пожалуй, лучшие события моей жизни остались в прошлом.
Я хорошо помню этот момент. Мне позвонил Сорен, мой сын, чтобы поздравить с днём рождения. Это было вечером, около девяти. Я стоял у кухонного окна, расчистив себе место, отодвинув ногой коробку из-под пиццы, заказанной на ужин, под шкаф, и потирал пальцами банку пива. Пока Сорен желал мне всего самого наилучшего, я как раз и успел подумать, что всё, на что я теперь способен – это спокойно прожить отведённый мне остаток дней, не отягощая свою карму новыми тяжкими грехами.
Повесив трубку, поблагодарив перед тем Сорена, я вернулся в гостиную и попросил моего любовника, с которым мы, вопреки обыкновению, пробыли вместе чуть дольше одной встречи, оставить меня одного. Вежливо, также поблагодарив за компанию. Тот предпочёл воспользоваться предложением и ушёл, тем более ужином я его накормить успел.
Следует заметить, что этот самый, слегка задержавшийся в моей жизни, мужчина, имел все шансы задержаться дольше, не случись у меня очередного приступа уныния, обязательным условием которого было тотальное одиночество, в котором я мог неограниченно долго предаваться размышлениям и грусти. Если бы не вмешалось уныние, у нас могло что-то получиться. Он был старше меня, выше на полголовы, имел копну тёмных седых на висках волос, горбатый нос и узловатые длинные пальцы, а также – неуёмную страсть к соблазнению смазливых юношей (в разряд которых я, разумеется, не входил). Я, в свою очередь, мог претендовать на роль его постоянного партнёра, даже, скорее, жены, что, в принципе, меня вполне устраивало в течение некоторого времени. Но, как я говорил, прервав едва наладившееся сосуществование с этим парнем, меня поглотило уныние, бороться с которым не входило в его планы, поэтому лучшее, что он смог придумать – это подчиниться моей воле, напомнив перед уходом, что он будет ждать моего звонка. Почему я ему не перезвонил? Я, наверное, был чем-то занят.
Я перезвонил Джою, а в следующий раз я ужинал в компании какого-то другого типа, и тот за ужином рассказывал мне очень забавные истории. Помню, мы много смеялись, а к ночи, пожелав друг другу хороших снов, тихо разошлись по домам. Но после этого, не смотря на чрезвычайно позитивный настрой и лёгкое настроение, я ещё крепче поверил в то, что лучшие годы жизни безвозвратно ушли и ничего стоящего меня уже не ждёт. В прошлом остались все самые чудные вещи: любовь, рождение детей, желание создавать прекрасное, новое, что-то доказывать, менять, надеяться на лучшее будущее. В настоящем же только воспоминания. Самое большое – повторение пройденного когда-то, не больше чем копия, только блёклый оттиск давно вырезанной печати. Старый трафаретный узор.
Что поделать, видимо, время от времени мне просто необходимо чувствовать подобное отчаяние. Ощущать до слёз горькое, невыносимое состояние, сознавая неизменную данность, придуманную моим собственным мозгом, чтобы на кой-то чёрт всласть потравить самого себя. Но, честное слово, я видел потерю такого масштаба решительно невосполнимой, ушедшие годы молодости, как их ни пересчитывай, - бОльшей частью жизни, и никакие доводы не могли сравниться по силе с осознанием этого, как мне тогда казалось, реального положения вещей.

***

Услышав звонок телефона, я автоматически нажал на кнопку связи, не смотря на номер на экране.
- Да?
- Мэсс, что такое? – раздался недовольный голос Ларса, - Не могу тебе дозвониться всё утро…
- Погоди, я тебе перезвоню! – спохватился я.
- Да не…
- Сейчас перезвоню, подожди, сказал, - отрезал я, прерывая вызов и, как и обещал, набрал его номер, - Ларс?
- Ага. Что это было?.. – спросил брат, - Впрочем, не важно. Слушай, хотел к тебе зайти, но тебя уже не было. Ты же, вроде, выходной? Или на работе?
- Нет, не на работе. Я во Франции.
- В какой Франции?..
- Которая в Париже. То есть в Париже, который во Франции.
- А… Что? В смысле? Что ты там делаешь?
- Стою у балконной двери, смотрю на башню.
- На Эйфелеву.
- Точно. Именно.
- То есть… Вечером ты дома тоже не будешь?
- Не буду, - отрицательно покачал я головой, - И завтра.
- Но разве мы не собирались как обычно выпить пива в честь твоего дня рождения?.. Кстати, с днём рождения.
- Наверное, придётся отложить распитие пива на пару-тройку дней. Это всё очень спонтанно получилось. Кстати, спасибо.
- То есть как это «спонтанно»? Что ты имеешь в виду?
- Мне накануне сказали, что мой день рождения мы будем праздновать в Париже, ну и я теперь здесь.
- В смысле «сказали»? Кто сказал?
Я немного помолчал, пытаясь ответить как-нибудь неконкретно и пространно, но, не найдя ничего лучше прямого признания, ответил:
- Хью.
- А вы – с ним?
- Судя по всему, - пожал я плечами.
- Вот оно что, - выдохнул Ларс, - Ну тем лучше. Оставлю подарочный набор пивных кружек себе.
- Ларс, не будь жлобом, - усмехнулся я.
- Ладно, ладно… Поставлю в шкаф, подождут, пока не приедешь.
- С меня пиво, - пообещал я.
- Ловлю на слове. Ну… тебе-то там хоть нравится?
- Шутишь? Да я на седьмом небе, - признался я.
Ларс пшикнул от смеха в трубку.
- Ну ладно тогда. Смотри только там… с этим своим…
- Ларс, ну почему ты так… В конце концов! Что он тебе сделал?
- Брата увёз чёрт знает куда.
- Да ё-маё, перестань. У меня в кои-то веки всё более или менее.
- Ты так считаешь?
- Я не знаю.
- Планы на будущее?
- Посмотрим. Не знаю! Это допрос? Мне звонить своему адвокату?
- Не горячись, я просто не хочу, чтобы кому-нибудь взбрело в голову тебя использовать. Знаешь, чем это заканчивается.
- Вот почему я в твои отношения не лезу?
- Потому что ты ещё ни разу в жизни не уносил меня пьяного до состояния трупа из гей-бара?
- Слушай, это было один раз. Ты до конца жизни будешь мне это припоминать?
- Фууух! Я тебя не обвиняю. Я беспокоюсь. Скажи мне, что у вас всё прекрасно, и я отстану.
- У нас всё… всё… нор… У меня… Париж прекрасен, знаешь. Magnifique. У меня прекрасное настроение, и прекрасное утро. И я жду его возвращения в номер. Да, пожалуй, у нас всё хорошо. Во всяком случае, мне всё нравится, и я чувствую себя так, как уже, наверное, лет тридцать не чувствовал. Семнадцатилетним идиотом.
- В последнем никаких сомнений.
- Хэй!
- Ты сам сказал, да по тебе и видно, и слышно. И это как раз очень хорошо и полезно для организма. Только, пожалуйста, будь осторожен.
- Что же со мной может случиться, - произнёс я, - Ладно, я вернусь дня через два, перезвоню тебе, как приеду.
- Окей.
Окончить разговор именно в этот момент меня заставил шуршащий звук, доносившийся со стороны двери. Спустя пару секунд, дверь в номер распахнулась, и мой милый папочка, мурлыкая под нос какую-то мелодию, вошёл в комнату, отягощённый двумя пластиковыми стаканами свежесваренного кофе.
- Monsieur, votre café, s'il vous plait, - подходя ко мне и протягивая мой кофе, высказался он.
Если я не слишком хорошо говорил по-французски, то Хью, не зная французского вовсе, изъяснялся лишь схваченными на лету и не всегда верными фразами, но это было, в конечном итоге, очень забавно.
- Merci, - ответил я, улыбаясь.
- Charmant, - решил он, и тут же переспросил, - Верно?
- Если ты так хочешь, - пробуя кофе, сказал я.

URL
2014-11-18 в 10:10 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
11. Let's do it, lets fall in love (c)



Утро буднего дня поймало нас в свои сети, и такси прочно встало во внезапно возникшей пробке. Хью немного нервничал, пил кофе, мне же было по большому счёту безразлично, как именно мы проводим время, ведь главное условие моего хорошего настроения находилось в полуметре от меня.
- Невозможно, - буркнул Хью, - Пойдём, - сказал он, протягивая деньги водителю, - Пройдёмся пешком. Надеюсь, здесь не очень далеко.
Я поспешно выбрался из автомобиля, придерживая дверцу перед Хью.
- Тебе не жарко? – изучая карту города на одном из своих многочисленных технических приспособлений, спросил диктатор.
- Нет, - покачал я головой, не упуская возможности полюбоваться его очаровательными густыми ресницами, пока он стоял рядом со мной, опустив глаза.
- Ну что ж… - поднимая взгляд, сказал он, - Здесь можно пройти, - он указал на один из поворотов с главной улицы.
- У нас мало времени? – поинтересовался я.
- Для чего?
- Я имел в виду, у нас есть свободное время, или нам нужно спешить?..
- В нашем распоряжении сорок восемь часов свободного времени, можем вообще никуда не спешить.
- И что, никаких планов? – удивился я; было немного странно слышать от него такое заявление.
- Вечером, - сказал он, и это больше походило на правду, - Есть планы на вечер. Но можно и их отменить.
- Нет, нет, пусть всё остаётся в силе. Но сейчас мы можем… немного прогуляться?
Он с усмешкой покривил губы, убирая в карман свой гаджет.
- Конечно, - подтвердил он, - Разумеется, можем.
- Совершенно бесцельно.
- Конечно, можем и совершенно бесцельно.
Судя по его улыбке, моё предложение показалось ему забавным, но он был не против моей инициативы, поэтому, забыв о карте и прежней необходимости двигаться к конечному пункту, он позволил мне вести его, куда мне вздумается.
- Всё в мире так быстро происходит, - произнёс я задумчиво, стоило нам пройти немного в молчании.
- Быстро? – смакуя последние глотки кофе, переспросил Хью, - Что ты имеешь в виду?
- Я обо всех этих коммуникациях. Самолёты, телефон, интернет, спутники.
- А, - понял он, - Что же… Скучаешь по бумажным письмам и дилижансам?
- Дилижансы были немного раньше моей молодости, - заметил я, - Лет на сто раньше.
- Малыш, - с укором улыбнулся Хью, - Не так уж и важно, когда они были. В этом есть своя романтика, которая едва ли устареет.
- Говорят, они были не очень-то удобными, - проговорил я.
- Да?
- Мгм. И груз доставляли долго.
- Ну это само собой. Ты прав, конечно, сейчас всё в разы быстрее, разве это не лучше?
- В каком-то смысле. Сегодня можно позавтракать в Берлине, а к ужину быть в Токио. Но вместе с этим… исчезает сама суть дороги. В долгой дороге сейчас проводят время либо бездельники, либо те, кому нечем оплатить билет. Остальные изо всех сил стараются обогнать время.
- Ты хотел бы добираться сюда в течение нескольких месяцев? – спросил Хью.
- Звучит заманчиво.
- К сожалению, это слишком дорогое удовольствие, - подвёл итог диктатор, - Мы не можем себе этого позволить. Может быть, когда-нибудь, когда у нас будет очень много свободного времени и денег, мы совершим такое паломничество. Но только вот что мы будем делать всё то долгое время, пока не доберёмся до Монмартра? Разве не скучно тратить такое огромное количество времени на дорогу? Думаю, раньше люди очень скучали в пути и грезили о новых видах транспорта. О таких, какими мы, к своему счастью, пользуемся сейчас. Я даже не представляю, чем бы мы занимались в пути, который занял, скажем, три месяца.
- Тем же, что и не в пути, - ответил я.
- Но чем, чем? – настаивал папочка на конкретике, - Играли бы в кости? Три месяца. Подумай: три месяца! Это даже не три дня. Это четверть года.
Я вдохнул, собираясь высказаться, и выдохнул, задумавшись.
- Мы бы… разговаривали, - обдумывая ответ, начал я, - Очень много разговаривали. Уставали бы от разговоров и людского общества. Потом снова начинали бы говорить. Думали бы о том, что обычно не приходит в голову. В дороге мысли имеют обыкновение проветриваться, и кое-что становится понятнее.
- Я так понимаю, это твой личный опыт? – спросил Хью.
- Да, - подтвердил я.
- Тогда я вынужден тебе поверить.
- Вот даже сейчас, - сказал я, немного помолчав, - Хотя бы даже сейчас.
- Мы идём пешком вместо того, чтобы ехать на такси, - озвучил Хью, - И, кажется, я понимаю, что ты имел в виду. Что бы мы увидели, оставшись в такси? Обивку салона, мелькающие витрины, безликих людей. Тоже, конечно, впечатления. Но я бы тогда ни за что не узнал, что на протяжении уже двух улиц не найдётся ни одной мусорной корзины, куда бы я мог выбросить свой стакан из-под кофе.
Я усмехнулся в сторону. В принципе, у меня была та же проблема, только я об этом не думал.
- Надеюсь, ты это не всерьёз, папочка, - выразил я надежду на его более глубокое понимание.
- Естественно, крошка, я шучу, - сказал он, - Я имел в виду, что, оставшись в машине, мы лишили бы себя удовольствия самим пройти по узким мощёным улицам, не уловили бы аромата фиалок с вон того балкона, - он кивком указал на балкон, - И не узнали бы о существовании этой булочной. Зайдём?
Я уверенно кивнул на его вопрос, и мы вошли в полутёмное помещение булочной, оказавшейся при близком рассмотрении кондитерской. Однако, попытавшись заговорить с продавцом, мы столкнулись с определёнными трудностями.
- Vous parlez en anglais? – спросил я, и, получив неуверенное согласие, продолжил, - Вы понимаете? Comprenez-vous?
В ответ продавец чрезвычайно бегло произнёс какую-то длинную фразу на французском, что порядком меня смутило, поскольку я совершенно не понял, что он от меня хочет.
- Что вы…
- Ce monsieur! – указывая рукой за мою спину, сказал продавец, - Posez votre question à lui. Je ne parle pas en anglais, je m'excuse. Ce monsieur.
Я обернулся – за столиком у окна сидел мужчина с короткими усами и выжидающе смотрел на меня, в то время как папочка, найдя своему пустому стакану последний приют в мусорном ведре заведения, смотрел на меня, как на временно взрослого и самостоятельного индивида.
- Эм… - замялся я, после чего повторил, обращаясь к господину за столиком, - Vous parlez en anglais?..
- Oui. Не очень хорошо, но понимать.
- Могу я попросить вас о помощи? – обрадовался я.
- Помощи… Oui. Чем я могу помочь?
- Выбрать, - я указал на застеклённую витрину, - Не знаю, из чего это.
- М, - мужчина понимающе кивнул и поднялся со стула, подходя к витрине, - Возьмите вот это. Это… как… фирменное. Очень вкусно. Шоколадное, с тонкий крем и сок… коньяк вместо сок.
- Мне нравится, - пробормотал Хью за моим плечом.
- А это? – указал я.
- Мёд с орех, много тонкий орех и сладкий. Этот, - показывая на поднос рядом, произнёс мужчина, - Solide. Твёрдый… Хрустит.
- А это? Почему зелёное?.. Мята?
- Нет. Это… Pistache.
- Фисташки? Великолепно! Да, можно это?
Продавец, обрадованный тем, что я, наконец, сделал выбор, проворно достал мне выбранное пирожное.
- А ты? - вспомнил я о стоящем в стороне и помалкивающем папочке.
- Спасибо, нет, - отказался он, - Я только что пил очень сладкий кофе, пока не хочется. Разве что, глоток воды.
- Et un verre d'eau, - добавил я, обращая к продавцу.
- Ce? - спросил он, указывая на бутылку с водой, - Cette approche?
- Oui, oui, - согласился я, - Merci.
- S'il vous plaît, monsieur.

URL
2014-11-18 в 10:10 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Получив пирожное и бутылку с водой и стаканом, я поблагодарил продавца, усатого парня, после чего утащил безропотно оплатившего мой заказ папочку за клетчатый столик с видом на улицу.
- Попробуешь? - спросил я у Хью, указывая на свой кусочек десерта вилкой.
- Если бы хотел попробовать, купил бы себе, - ответил диктатор в свойственной ему манере.
- Тебе не нравится, что мы задержались? - продолжил я, уже имея некоторую привычку спокойно реагировать на резковатые формулировки Хью, и поэтому не позволяя ему долго наслаждаться своим самозабвенным правлением, - Хотя, могу я сам себе ответить от твоего имени?
- Ответь, - разрешил он, слегка развеселившись от моих слов.
- Тебе безразлична задержка, ты имел в виду только то, что не хочешь ничего есть, но с удовольствием понаблюдаешь, как это буду делать я.
Хью облокотился на край стола, глядя на меня.
- Неплохо, - решил он, - Можно сделать вид, что я это сказал.
- Я польщён, - промурлыкал я, - Даже если только "сделать вид".
- Тебе нравится гулять по городу? - спросил Хью, поднимая прошлую тему.
- Да, - ответил я; не то, чтобы я был невероятным фанатом пеших прогулок, но иногда у меня внезапно возникало желание бродить по улицам часами, - Особенно по такому, как этот.
- А вообще? Мне показалось, время от времени ты любишь ходить пешком.
- Ну да, случается.
- И дома ты делал это?
- С тех пор как...
- Что? Продолжай, Мэсси.
- С тех пор, как ты переехал, нет.
- Почему?..
- У меня нет на это времени, - предположил я, - И потом, долгие прогулки вероятнее всего случаются, когда появляются проблемы, над которыми стоит подумать, вещи, в которых следует разобраться.
- То есть сейчас нет проблем, и ты во всём разобрался? - подбираясь к опасной черте, ограничивающей безопасные темы, спросил Хью.
- Конечно, не во всём разобрался, - проговорил я, ещё сильнее наваливаясь плечом на ту же самую ненадёжную плотину, способную дать толще сомнений прорваться в любую секунду, - Но я успеваю делать это, не прибегая к помощи долгих прогулок. В конце концов, чем ещё мне заниматься на работе?
- Я думал, ты работаешь на работе, - сказал Хью, прищурившись.
- Бывает, что и работаю, - согласился я.
- Знаешь, я захотел спросить: тебе нравится твоя работа?..
- Разве работа должна нравиться? – философски изрёк я.
Хью сдержанно кивнул на это.
- А ты вообще хочешь там работать?
- Я не представляю себя без этого, - отговорился я, - Только не спрашивай, чем бы я хотел заниматься, если бы мог что-то изменить. Я не знаю.
- Ну, а если… ты бы мог заниматься тем, что тебе нравится? И, например, вовсе не работать. Что, если?
- Это слишком, даже для такого бездельника, как я.
- Почему – бездельника? Если ты перестанешь греть стул на своём нынешнем месте, разве это означает, что ты совершенно ничего не станешь делать? Думаешь, я тебе позволю ничего не делать?
- Легко говорить об этом здесь, сейчас.
- Тебе здесь нравится?
- Пока нравится, - ответил я, - Но тем больше, что это всего на пару дней, и, значит, можно забыть обо всём и просто кушать тортик.
- Тортик… - Хью ласково усмехнулся, - Всё приедается. Но мест на свете много, хватит на много «пар дней», и будем говорить легко обо всём. Нужно только выбрать, куда отправимся следующий раз.
«Ты же бросишь меня, парень, - автоматически пришло мне в голову, - Не будет никакого «следующего раза». Вокруг тебя столько людей и ты так хорош… Ты не можешь вечно возиться со мной, мы оба это понимаем».
- Если не хочешь никуда переезжать, чтобы ничего не приелось, - продолжал диктатор, - будем возвращаться. Так будет лучше?
- Да, так лучше… - откладывая вилку, доев десерт, сказал я, - Конечно… Возможно.
- Надеюсь, ты не планируешь в скором времени меня оставить? - помрачнел внезапно папочка, и, выдержав драматическую паузу, веско с оттенком угрозы добавил, - И не планируй.
- Я… - едва не задохнувшись, я сбился, глядя на него во все глаза, и потянулся к его стакану с водой, не замечая, что тот пуст.
- Я просто сказал, - опуская глаза и как будто оправдываясь, проговорил он, - Дай, я налью тебе воды.
Он забрал у меня стакан, выливая в него остатки воды из бутылки, и поставил его на стол передо мной.
- Мне неуютно, когда ты смотришь на меня такими глазами, - заметил он, - Я не хотел тебя пугать, мой ангел, извини. Пей, пей, и пойдём дальше. Я должен зайти с тобой в пару магазинов, а на пути исторический центр, думаю, непременно ещё там застрянем.
«Вот это поворот, - подумал я уже совершенно осознанно, - Я мог предположить, что являюсь для него в некотором роде удобным сожителем, но чтобы сказать такое..? Или это была шутка? Или это всё Париж?..»
И, несмотря на свой надуманный скепсис, я, вопреки своим опасениям, безрассудно проваливался в мягкие облака блаженного восторга. Моё тело медленно пронизывало нарастающее напряжение, электрический ток, набирающий силу с каждым мгновением. Почему я? Почему сейчас? Почему с ним? Я должен в это верить?
Этой ночью я стану официально старше ещё на один чёртов год, но я вряд ли это замечу в пылу своей семнадцатилетней дури. Почему я не встретил его раньше? Эта мысль показалась мне настолько внезапной, что я не удержался от вопроса:
- Папочка, – пробормотал я, проглотив воду.
Он повернулся ко мне.
- Почему мы не встретились раньше?
- Потому что не встретились, - сказал он.
- Но…
- Знаешь, что б я сделал, если бы встретил тебя раньше?
- Что?
- Прошёл бы мимо, - усталым тоном высказался он, - И даже бы не жалел об этом. Всему своё время. Мы можем идти?
Я ответил, что да, конечно, можем, и мы с ним отправились дальше, покинув гостеприимную кондитерскую с клетчатыми столами и фисташковыми десертами.

URL
2015-03-09 в 13:29 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
12. Дали.


Поскольку таинственным планам Хью было отведено время позднего вечера, а в город мы отправились достаточно рано, то в запасе у нас был весь день. Посетив кондитерскую, мы в скором времени добрались до вышеупомянутых магазинов, где меня мгновенно нарядили в шикарный тёмный классический костюм. Это, как объяснил мне диктатор, было необходимо для вечернего мероприятия. Впрочем, я не был против, более того – мне даже понравилась роль наряжаемого манекена, хоть я и чувствовал себя немного неловко в одежде, по стоимости соперничающей со средней вместимости боингом.
Закончив с примерками и покупками, мы вернулись обратно в номер, чтобы оставить там пакеты, после чего мне внезапно пришло в голову, что я, ни много ни мало, нахожусь в городе, в котором количество великих художников и скульпторов на квадратный метр превышает все мыслимые разумные нормы. Таким образом, выдохнув после первой прогулки, мы с папочкой по моей инициативе отправились в Мармонттан-Моне. Музей Мармонттан-Моне. У меня были некоторые опасения насчёт того, получится ли у нас туда попасть, но по приезду на место они мгновенно рассеялись.
Оказавшись в обществе сочетания цветовых пятен и размытых границ я даже на некоторое время забыл о своём дорогом спутнике, предоставляя ему возможность молчаливо следовать за мной и в меру сил приобщаться к прекрасному, от которого у меня самого то и дело возникали внезапные приступы восхищения. Увиденное произвело на меня очень сильное впечатление, несмотря на то, что я никогда до сих пор не был большим любителем импрессионизма. Тем не менее, в одном из залов музея при взгляде на одну из картин, меня охватило (нечаянно и ещё очень слабо) ощущение необходимости взяться за карандаш, и чем дольше я смотрел на мрачные или радужные, смазанные или чёткие мазки, тем навязчивее становилась эта идея, тем сильнее меня охватывало желание рисовать.
Я сам себя спрашивал – почему в последнее время я так отдалился от живописи, занимаясь в свободное время любой ерундой, но избегая творчества? Ведь именно сейчас, в это самое время, пока я нахожусь во власти нежной привязанности к такому прекрасному существу, каким я воспринимал своего Хью, следует задуматься о том, чтобы увековечить это чувство в красках и образах. Я должен, обязан рисовать. Рисовать его, рисовать нас, то, чем является мир для меня и я – для мира. Разве есть во мне что-то лучше, чем способность передавать мысли посредством кисти?
Нельзя не признать, что Хью, наконец, отдаёт мне себя. Не как какой-то предмет, не физически. Он дарит мне всё самое восхитительное, самое красивое в этом мире, делает меня счастливым, просто находясь рядом со мной. А я способен отдать взамен нечто другое, то, что я могу ему дать, то, что есть во мне, и я несомненно ему это дам. Не тем, что занимаюсь уборкой в его комнате и заставляю себя пылесосить его ковёр, не тем, что однажды вновь распущу сопли в его рубашку, даже не тем, что способен предложить ему в стенах тёмной спальни. Всё это будет, но будет и ещё, другое, выше, сильнее этого.
Так думал я, покидая музей, и в моих мыслях возникали уже некоторые заметки к будущим наброскам. Но начинать было ещё рано. На очереди был следующий музей. Закончив с импрессионизмом, постимпрессионизмом, Моне и Ренуаром (в той степени, в которой это вообще возможно закончить на первый раз), я отказался от Пикассо в пользу Дали и папочка, интересовавшийся усатым человеком куда больше, с удовольствием согласился посетить также соответствующий музей. Несмотря на то, что описание музея обещало в бОльшей степени знакомство с гравюрами и скульптурой вышеозначенного деятеля искусств, я не мог не пожелать познакомиться и с этой стороной его творчества, хоть и был уже чрезвычайно захвачен настроением живописных полотен.
- Ты точно хочешь пойти со мной? – спросил я на всякий случай у Хью, боясь, как бы он не утомился моими художниками сверх меры.
- Точно хочу пойти с тобой, - заверил меня Хью, ни секунды не колеблясь, - Я хочу быть с тобой все эти два дня, и не расстанусь с тобой ни на минуту.
- Папочка… - довольно улыбнулся я, - Как это хорошо звучит…
- Мэсси, крошечка моя… мы смущаем остальных пассажиров автобуса. Потерпи с объятьями хотя бы до остановки, а? - немного нервно тихо проговорил Хью.
Я сейчас же выпустил его, смущаясь. Что на меня нашло, чёрт возьми, в самом деле?
- Но руку оставить можешь, где лежала, - наклонился ко мне Хью.

***

Когда в номере я нашёл синюю шариковую ручку, мне стало ясно, что назад дороги нет.
Придя к этому выводу, я отправился в коридор. Я прошёлся по этажу, но не нашёл ничего, что удовлетворило бы меня в моих поисках. Тогда я спустился к стойке регистрации и в общих чертах, насколько владел французским, попросил либо одолжить мне бумаги, либо указать, где в шаговой доступности от гостиницы я мог бы её купить. Меня не сразу поняли, а когда поняли, то поинтересовались, какая бумага мне нужна. Мне были абсолютно безразличны свойства и качества оной, лишь бы не туалетная, поэтому портье принёс мне откуда-то внушительную стопку листов для принтера, поинтересовался, подойдёт ли такая, и, услышав от меня «qui!», удалился, пожелав хорошего вечера.
Итак, четвёртый элемент моего тайного ритуала был у меня в руках. Первые три – вдохновение, желание, шариковая ручка – наличествовали также. Для завершения таинства недоставало последнего, пятого элемента. За этим последним я и поднялся обратно в номер, забираясь с бумагой и ручкой на кровать, и усаживать на ней поудобнее.
Хью вышел из ванной комнаты спустя минут десять, «одетый» лишь в гостиничное полотенце. Он прошёл к столу, взял пепельницу и сигареты, после чего подошёл к кровати и сел у моих ног. Он закурил, затянулся и кинул на меня взгляд.
- Что ты там делаешь? – усмехнулся он, потирая кончик носа пальцами.
- Ничего, - пробормотал я, перемещая взгляд то на лист, то на натуру, и продолжал чиркать ручкой по бумаге.
- Перестань, - Хью закрылся от меня рукой.
Я скинул верхний лист на кровать, оттолкнулся от спинки кровати, наклоняясь вперёд и вглядываясь в его руку, и сейчас же принялся зарисовывать её.
- Кро-ошка, - опуская руку, проговорил Хью.
- Подними ещё на секунду. Пожалуйста!
Хью резко выдохнул, поднимая руку обратно.
- Я устал, - перехватывая сигарету, сообщил он.
- Угу, - кивнул я, убирая второй лист, приглаживая третий.
Хью поставил ногу на кровать, опираясь на неё локтем. Это показалось мне ещё более интересным, и я вновь принялся шуршать, вычерчивая его фигуру на листе.
- Да что такое случилось, малыш? – засмеялся диктатор, слыша шуршание, - Тебе так хочется рисовать меня в одном полотенце? Или снять его?
- Сними его! – кивнул я.
- Хорошо, хорошо, - высвобождая край полотенца, Хью скинул его с бёдер, - Так лучше?
- Намного.
- За что я удостоился такой чести – быть нарисованным? – выдыхая дым, поинтересовался Хью, - Все твои модели далеко?
- Папочка очень красивый, - монотонно проговорил я, не отвлекаясь от рисования, - И я не знаю, как я мог НЕ рисовать его всё это время.
- Спасибо, - слегка наклонив голову, сказал Хью, - Приятно слышать, что я тебе нравлюсь в качестве модели.
- Очень нравишься… - бормотал я, елозя рукой по бумаге, - Очень…
- Ну что ж, рисуй, пока я сохну, - он облокотился на спинку кровати, - По тебе.
Я поднял голову, услышав его слова.
- Хью, - позвал я.
- М?
Я подполз к нему, оставив где-то по пути принадлежности для рисования.
- Скажи мне что-нибудь, - потребовал я, - У меня какое-то странное ощущение…
- Тш-тш, - он сейчас же обнял меня, прижимая к себе.
- Или ничего не говори, если не хочешь…
- Подожди, успокойся, подожди, - велел Хью.
Он глубоко вздохнул, слегка приподнимаясь и целуя меня в висок.
- Ты чудо, Мэсс, - произнёс он, - Уж я-то знаю. И, если что-то будет не так, тебе стоит только сказать. Дорогой мой, малыш мой, это твои выходные. Париж у твоих ног. Да что там Париж!..
«Вот так и остаться, - подумал я, - Ничего не менять. Голый Хью, кровать, чужая страна, пятна от синих чернил на моих руках и его объятья.»
- Ну что скажешь, принцесса? – поинтересовался диктатор.
- Дали – невероятный скульптор, - пробубнил я.
- Вот умница, - одобрил Хью, - Будем собираться?
- Мгм.
Я посмотрел на него, он же счёл уместным одарить меня мягким поцелуем, а после этого я уже на всё был готов. Даже на то, чтобы начать собираться.

URL
2015-03-09 в 13:30 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
13. Корыстный и нежный.


Полностью собравшись и нарядившись в новенький, только что купленный и просто шикарный на мой взгляд костюм, я решил, что в таком виде я куда более соответствую своему спутнику. В самом деле, глядя на себя со стороны, я чувствовал, что, пожалуй, на собственной свадьбе я выглядел менее нарядно, чем в этот вечер, предназначенный лишь для того, чтобы, судя по всему, поужинать где-то в приличном месте. Да, я смотрелся очень прилично, если не сказать – заманчиво. Я нравился сам себе, и это было приятное ощущение.
В фойе гостиницы, оставленный на пару мгновений в одиночестве, я засмотрелся на собственное отражение в стеклянной стене, пока поправлял галстук. Я это всё-таки или не я?..
- Он идеален, - заметил подошедший папочка, - Оставь галстук в покое.
- Но он… - принялся оправдываться я.
- Мур-мур-мур-мур, - безэмоционально перебил Хью, пародируя мои оговорки, и это заставило меня смутиться, - Карета подана, - и слегка приобняв меня за талию, он подтолкнул меня к выходу из гостиницы.
Я покачал головой, размышляя тихо сам с собой о том, как же всё-таки он любит вгонять меня в краску, и вышел на улицу. Увидев то, что творилось на парковке у гостиницы, я отклонился обратно к Хью и протянул:
- А-а…
- Это просто такси, - развёл он руками.
- А, просто такси, - наигранно согласился я, и сорвался на усмешку, - Обалдеть.
- Не придавай этому значения, малыш. Идём.
Он подвёл меня к "просто такси" в виде чёрного лимузина.
- Нет-нет, - он поймал мою руку, отводя от ручки дверцы, - Не так.
И он открыл дверцу сам, оставляя меня лишь удивлённо взирать на его внезапное чудачество.
- Извольте, принцесса, - пригласил он.
Я, ощущая возрастающее непонимание от происходящего, слегка кивнул ему и сел в машину. Папочка забрался следом, хлопнул дверцей и пододвинулся поближе ко мне. Он кивнул водителю, и тот тронулся с места, выезжая на проезжую часть.
- Действительно… карета… - проговорил я, оглядывая просторы салона и стремясь сжаться посильнее, чтобы занимать поменьше места.
Хью, чувствующий себя намного более расслабленно, опустил руку мне на плечи и, почувствовав напряжение, попытался слегка меня растормошить.
- Давай выпьем, - сказал он, заметив, что, улыбнувшись, я вновь уткнул руки между коленями.
Он потянулся к бару.
- Как бы мне не стало плохо… - боязливо улыбаясь, ляпнул я.
- Смотри сам, - не стал настаивать он, наполняя только один бокал для себя, и вернулся обратно на сиденье, продолжив обнимать меня, как и до этого.
- Зачем это всё, - вырвалось у меня, и я уткнулся в его шею.
- Ты станешь упрекать меня или наслаждаться?
- Второе, - отозвался я.
- Ну так наслаждайся, прелесть моя…
- Я всё-таки выпью.
- Вино, шампанское… А, то, что я себе налил? – пришёл к выводу он, когда я принялся отбирать у него бокал, - Из чужого вкуснее? – поинтересовался Хью, почёсывая меня за ухом.
Я покивал, допивая его вино до дна.
- Что ж я поделаю, пей, раз вкуснее. Ещё налить?
- Да, - согласился я.
- Так и будем из одного пить? – метнувшись за бутылкой с вином, - Или я буду наливать себе, а выпивать будешь ты? – он вновь наполнил бокал, и я снова принялся пить, - Принцесса в ударе… - прокомментировал он, - Ну и чёрт бы с ним, буду пить из бутылки, в таком случае, - заявил он, откидываясь на спинку и прикладываясь к горлышку.
Я скосил глаза в его сторону: хотелось взглянуть на то, как он пьёт. Движения его кадыка всегда волновали моё воображение, поэтому я старался не упускать возможности лишний раз взглянуть на эту завораживающую картину. Он сделал несколько крупных глотков и опустил бутылку, поставив на колено.
- Так, - глубоко вздохнув, сказал Хью, - Давай-ка поговорим.
- Хорошо, - потягивая остатки вина из бокала, согласился я.
- Мне нужно сегодня твоё представительное статное тело в костюме.
Я поднял брови, смотря на него.
- В смысле… вот что, - он сдвинулся на сиденье, поворачиваясь ко мне и заглядывая мне в глаза, - Я хочу знать, возненавидишь ли ты меня, если я воспользуюсь сегодня твоим обворожительным внешним видом, несмотря на то, что ты у нас виновник торжества и в такой торжественный момент я не имею на удовлетворение своих корыстных желаний никакого морального права?
- Воспользоваться?.. Нет проблем, - нашёлся я, - С кем нужно переспать?
- Т-т-т, - Хью опустил указательный палец поверх моих губ, слегка прижимая, - Переспать нужно со мной. А я – представлю тебя в качестве моего бойфренда. Идёт?
И Хью убрал руку от моих губ.
- В качестве кого?.. – делая вид, что не расслышал, переспросил я, - Кому представить?
- Ты их не знаешь, - отмахнулся Хью.
Поскольку я ещё сам не понял, что я думаю по этому поводу, я только неловко улыбнулся на его слова, и, всё так же глупо улыбаясь, проговорил:
- Ну… Ладно, - и я усмехнулся, ещё глупее, чем улыбка.
- Спасибо, - выдохнул папочка, сцепляя свою руку с моей и садясь прямо.
- А зачем… можно спросить?
- Считай это долгосрочным вложением в наш капитал, малыш, - ответил Хью.
- Звучит здорово… Это вроде как я тебе… помогаю?
- Точно, - подтвердил Хью, - Твоё великолепие помогает, то, что рядом со мной такой импозантный мужчина, как ты, помогает. Только хочу, чтобы ты ясно понимал: это не наша основная цель. Основная цель – ты.
Я ненадолго задумался над тем, что Хью мне сказал. Почему-то, не смотря на вполне разумное предостережение логики, что, возможно, вся эта поездка задумывалась им лишь только для того, чтобы произвести впечатление на некоторую важную особу или нескольких таковых, я не испытывал разочарования или сожаления по этому поводу. Я испытывал нежность, благодарность за подобные откровения, и я искренне желал помочь ему во всём, что бы он ни попросил.
В задумчивости я протянул ему свой бокал, требуя повторить. Он поспешно принялся наливать мне вино.
- Если я тебя хоть немного обидел этим, мы можем от всего этого отказаться, - забормотал он, - К чёрту всё, и поедем развлекаться. Ты только скажи.
- Что ты! – с трудом проглатывая вино, прервал его я, - Папочка… Что ты, ей богу! Я буду счастлив помочь… я… Мне очень приятно, что я могу! Я очень хочу этого… Я даже не представлял себе, что… Ты… Это… Я не знал… только… как это… бойфренд?.. – выдохнул я, перестав ломать язык.
Он покривил губы, выражая неопределённость.
- Я имел в виду – мой парень. Любовник? Любовник пошло звучит.
- Но…
- В конце концов, я ведь не стану произносить этого вслух, - успокоил меня Хью, - Те, кому нужно, и так всё поймут. Я просто тебя представлю, этого будет достаточно. И имей в виду, что почти наверняка ты этих людей больше никогда не увидишь, к тому же прямо сказано ничего не будет, поэтому, при желании, ты можешь всё опровергнуть.
- Что мне нужно делать?
- Ничего. Ничего не нужно делать. Я всё сделаю сам. Если тебя будут о чём-то спрашивать - отвечай любую глупость. Чем дурнее – тем лучше.
- С этим проблем не будет, - жалостливо сдвинув брови, проговорил я, допивая свой третий бокал вина.
- Я буду рядом, малыш, - пообещал Хью, - Не беспокойся. Да и потом это ненадолго. Как только будет можно, мы вернёмся обратно в Париж.
- А мы сейчас где?..
- Слегка за чертой города. Слегка. А потом, крошка, мы займёмся нами. Это куда приятнее, я считаю... Вот уже мы почти на месте, - забирая у меня пустой бокал, проинформировал Хью, - Я уберу, - он вернул бокал и бутылку обратно в бар.
Спустя некоторое время лимузин подъехал к воротам, любезно распахнувшимся перед нами, и я увидел неподалёку небольшой особняк, искрящийся гостеприимным светом фонарей и ламп. Автомобиль остановился у парадного входа, и до моего слуха донеслись отзвуки гула голосов и музыка – к сожалению, это заставило меня вдруг вспомнить о злополучной пляжной вечеринке, но я усилием воли отогнал эти ассоциации, убеждая себя, что на этот раз всё будет нормально.
- Ну что ж, - произнёс папочка, - Иди ко мне, - он повернул мою заинтересованную мельтешащими огоньками физиономию к себе.
Он хорошенько поцеловал меня, видимо, стремясь утишить моё волнение перед выходом в свет, и, когда я сам самонадеянно решил, что этого достаточно, он меня задержал ещё ненадолго.
- Не спеши, мальчик мой, - шепнул он, снова целуя.
Моё внимание вновь целиком переключилось на Хью и его поцелуи, которых для простого успокоения было уже как-то многовато. Но для получения удовольствия – вполне, если не сказать – мало.
- Ты выглядишь сногсшибательно, - проговорил он, - Ты так… сексуален сейчас! Господи боже, за что только достался мне такой… Всё, - прервал он сам себя, - Крошка, прояви жестокость и вышвырни меня из машины, иначе папочка вообще никогда не прекратит!
Я отстранился от него, пропуская его выйти первым.
- Ах да, - спохватился он.
Он выбрался из лимузина, распахивая пошире дверь.
- Прошу вас, мсье, - протягивая мне руку, произнёс он.

URL
2015-03-09 в 13:34 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
14. Их Высочества.





Я вышел из машины – и был ослеплён. Впереди, там, где зияла сверкающая пропасть распахнутых настежь белоснежных дверей, окутанных дымкой прозрачных штор, происходило нечто определённо великолепное.
Рядом с нашим лимузином толокся парень лакейского вида, который, наверное, должен был открыть дверцу автомобиля, поостерегся беспокоить нас раньше времени, и теперь не знал, куда себя деть. Понемногу начиная чувствовать себя частью происходящего, я счёл уместным ему улыбнуться, и он благодарно выдохнул. Но моё внимание задержалось на нём всего на долю секунды. И я обратил свой взгляд обратно к сияющей в вечерних сумерках жемчужине особняка.
Папочка отпустил мою руку, не торопясь и ожидая, пока я соизволю, наконец, направиться в сторону широкого крыльца. Я, завороженный мельтешением сливающихся в одну общую пёструю картину лиц, фигур, дамских платьев, несколько мгновений молча взирал на всё это. Шум отъезжающего лимузина за нашими спинами немного вернул меня к реальности, и я подался вперёд, направляясь к особняку. Хью шёл рядом со мной. Вкус его поцелуя всё ещё оставался на моих губах, я всё ещё отчётливо чувствовал прикосновение его губ, и то, что никто, кроме нас, не знал об этом, навевало ощущение лёгкой таинственности, заставляя меня и стыдиться этого и праздновать победу одновременно.
Я вошёл в особняк первым, осторожно незаметно осматриваясь по сторонам. К тому времени я уже позволил происходящему течь так, как ему будет угодно, и не думал ни о чём, кроме своего желания присоединиться к этому блестящему обществу. Поймав пробегающего официанта, я стащил с его подноса бокал шампанского.
- Я слежу за тобой, - услышал я совсем рядом голос папочки.
Я оглянулся на него, одаривая довольной улыбкой.
- Что ты улыбаешься? – понарошку возмутился он, - Сейчас мы не пьём много.
- Не пьём, - согласился я, и сделал глоток шампанского.
- Несносный мальчишка… - оглядывая гостей, произнёс Хью смирившимся тоном, - Я должен познакомить тебя с хозяином дома. Вот он идёт, со своим мужем.
Я слегка удивился занятному факту из биографии хозяина дома, но предаваться эмоциональным реакциям было некогда – Хью уволок меня знакомиться. Он представил меня двум чрезвычайно представительным мужчинам, наболтал положенное количество ничего незначащих фраз, после чего нас сейчас же представили ещё одной паре – на этот раз гетеросексуальной, а те, в свою очередь, столкнулись со своими знакомыми, которым заодно представили и нас. Всё это показалось мне похожим на игру в бильярд, в которой кто-то из гостей неизбежно оказывался битком – белым шаром без номера, а все остальные – цепляющиеся друг за друга и в зависимости от этого меняющие траекторию – цветными нумерованными шарами. Вся светящаяся огнями и улыбками зала была похожа на огромный бильярдный стол, и, готов поспорить, периодически кто-то из них точно попадал в лузу.
И всё-таки все эти люди казались мне прекрасными, мужчины – весёлыми и азартными, женщины – красивыми, загадочными, сладкими, как шоколадные конфеты с вишнёвой начинкой, которые особенно нравились мне, когда папочка покупал их для меня в знак благодарности в наш конфетно-букетно-гипсовый период отношений.
Я периодически спрашивал у Хью о том или ином человеке, и он беспрекословно сообщал мне тихо и по секрету всё, что знал о заинтересовавшей меня личности. Кого там только не было: модельеры и модели, художники, парфюмеры, политики, владельцы компаний, оперные певцы, высокооплачиваемые спортсмены…
- А этот мужчина очень похож на… - начал я почти шёпотом.
- Кронпринц Фредерик, - внёс ясность папочка.
- Это не тот кронпринц Фредерик, который... наследный принц Дании?
Папочка утвердительно кивнул.
- Это невозможно, - пробормотал я и ещё раз взглянул в дальний конец залы на кронпринца с супругой.
- Тебя представить?
- Нет, нет, зачем? Что я ему скажу?
- Скажешь, что во Франции чудная погода. Ну же, давай, совсем неплохо иметь в знакомых наследника датской короны.
- Но он же должен быть на службе… Как он здесь оказался?..
- Какая тебе разница, как он здесь оказался? – усмехнулся диктатор, - Когда ещё выпадет такой шанс? Мы во Франции, и тут можем совершать любые безумства. Идём?
Несмотря на мои отказы, конечно же, мне безумно хотелось быть представленным кронпринцу, и я всё-таки разрешил себе согласиться с папочкой насчёт безумств.
- Только не называй титула, - предостерёг Хью, - И не обращайся к нему «Ваше Высочество». Я слышал, он здесь с частным визитом и не жаждет афишировать свою принадлежность к королевской династии.
Хью нашёл того, кто мог представить нас Его Высочеству, и это было проделано с той же лёгкостью, с какой Хью обозвал лимузин «просто такси». Пару мгновений назад я стоял в углу зала и спрашивал «зачем!?», а теперь уже спокойно жал руку сыну королевы Маргарете, который казался мне поистине потрясающим.
Нас с Хью представили как совершенно отдельных самостоятельных гостей, причём его в качестве предпринимателя (что кронпринца оставило абсолютно равнодушным), а меня – в качестве художника, очередного, но всё-таки художника (и, как ни странно, это вызвало куда более очевидную реакцию).
- Рад знакомству, - улыбнулся мне кронпринц дежурной улыбкой.
- Ekstremt glad for at møde dig (чрезвычайно рад познакомиться), - ответил я, соглашаясь с ним.
Мой ответ немного выбил его из колеи и заставил посмотреть на меня более внимательно.
- Taler De dansk? – спросил он.
- Jeg er født og opvokset i Danmark, - пролепетал я.
- Что ж, приятно встретить земляка, - кивнул он, - Тем более, что мы впервые решились посетить Францию.
- Я тоже здесь впервые, - недоумевая от того, что он всё ещё со мной разговаривает, да ещё в таком тоне.
- И как вам Париж?..
- Нам повезло с погодой, - ответил я, - Она чудесна.
Кронпринц широко улыбнулся, услышав мой ответ, но в это мгновение его кто-то отвлёк, поэтому я смог тихо и незаметно ретироваться обратно под защиту своего собственного диктатора, в подданстве у которого находился с момента нашей встречи.
- Так и?… О чём вы говорили?.. – поинтересовался Хью.
- О погоде, - честно ответил я.
- Он так улыбался тебе, и вы всего лишь говорили о погоде?..
- Но рядом стояла его супруга, - моментально впал я в обиду, оскорблённый в самых лучших чувствах.
- Конечно же вы говорили о погоде, - усмехнулся Хью, успокаивающе касаясь моего плеча, - Всё в порядке. Выступление вот-вот начнётся, посмотрим его – и в Париж.
- Какое выступление?
- Хозяин дома пригласил один интересный музыкальный коллектив, также, возможно, нам представится возможность насладиться оперным вокалом... Все собрались здесь единственно ради этого, то есть я хочу сказать – это официальная причина.
- Звучит чудесно, - забыв о недавней обиде, сказал я.
Предсказанное Хью представление длилось не дольше получаса и очень мне понравилось, в то время как диктатор после первых пяти минут принялся ёрзать на стуле и всё никак не мог успокоиться и усесться удобно.
- Скажешь, это тоже было занудно? – спросил я негромко, чтобы никто, кроме Хью не услышал.
- Конечно, - ответил он сейчас же, - Разве не так?
- Мне понравилось.
- Ты же принцесса, вот и понравилось, - привёл Хью внезапный довод, - Принцессы куда более утончённые натуры, чем такие, как мы, люди – простые обыватели.
- Можно мы с простым обывателем уедем отсюда поскорее?..
- Сразу попрощаться?.. Не хочешь ещё выпить бокал шампанского?
- Нет.
- Понял тебя, - кивнул Хью.

URL
2015-03-09 в 13:34 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Он нашёл хозяина дома, попрощался и за меня, слинявшего на улицу, и за себя, после чего нам повторно был подан чёрный лимузин, и мы отправились обратно в Париж.
- Ты не слишком устал? – спросил папочка.
- Вообще не устал, - сказал я, хоть это и не было абсолютной правдой, в каком-то смысле я всё ещё готов на любые подвиги, и, что уж совершенно точно, очень не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась.
И он отвёз меня в Мулен Руж, по пути беспрестанно повторяя, что мы заглянем туда ненадолго, буквально на пять минут… Мы проторчали там часа полтора. Не смотря на то, что в самом заведении не происходило никаких знаменательных чудес, у нас была выпивка и ещё – моё осознание того, что это же Мулен Руж – та самая знаменитая красная мельница, о которой до сих пор я мог только мечтать!
В зале и на сцене было полным-полно девушек, красивых до сумасшествия, и я наслаждался их красотой, как и всей окружающей меня яркостью непривычной обстановки. И я видел, как Хью на них смотрит. Кто-то другой мог бы пожалеть его, полного сил и желания мужчину, с таким равнодушием смотрящего на полуобнажённые женские прелести, но я не был склонен проявлять жалость в этом вопросе. Я ждал, когда он посмотрит на меня.
Когда он смотрел на меня… мне начинало казаться, как в сказке, как в сопливой мелодраме… Начинало казаться, что кроме нас двоих ничего не существует. Ни мира, ни кабаре, ни людей, только мы, он и я, в Париже. Я млел под взглядами диктатора, уже прилично разбавив свою сдержанность порцией крепкого алкоголя, и продолжал всё глубже, уже просто бессовестно, влюбляться в него.
Напрасно я думал, что после этого мы отравимся в гостиницу. Заметив, как я гуляю взад и вперёд вдоль улицы, проветривая голову в ожидании авто, папочка внезапно ухватил меня за руку.
- Пойдём пешком!
- Заблудимся, - предостерёг я, хотя мне пьяному это вовсе не казалось проблемой.
- Ни в коем случае, - бросил он, направляясь дальше по улице и ведя меня за собой, - Я нам не позволю заблудиться!
- А если дождь пойдёт?
- Он уже идёт! – заявил Хью, - Потому-то мы и не сели в машину!
- Ты серьёзно? – удивился я.
- Серьёзнее некуда. Пойдём скорее, нужно успеть вовремя!
- Куда? Нас где-то ждут?
- Конечно, принцесса!
- Ты шутишь, чёрт возьми, - засмеялся я, - Кто нас может ждать здесь ночью… да ещё в дождь!
- Идём, сам всё увидишь! – не отступался Хью, быстро шагая по освещённой светом фонарей чёрно-синей улице.
Я замолчал, качнув головой и улыбаясь. Ноги в туфлях порядком ныли, но на это было наплевать, как и на дождь, который хоть и был не очень сильным, постепенно покрывал тёмный асфальт своим глянцевым покрывалом.
- Пришли, - выдохнул папочка, вытащив меня за руку из очередного переулка, - Успели.
Учитывая, что в последнее время я всё меньше понимал, что происходит с диктатором, я был готов ко всему самому невероятному, представшее перед моими глазами зрелище с одной стороны и успокоило меня и заставило ощутить вновь нахлынувший восторг. Кто бы мог подумать. Диктатор-романтик. Кто бы мог подумать…
Он привёл меня на набережную Сены, баюкающей в своих тёмных водах золото бликов фонарей; я увидел поворот реки, мост вдалеке, окутанный сизой пеленой накрапывающего дождя, холодный тротуар с размазанными рядами отражённых огней…
Мы шли куда-то вдоль шелеста лижущей каменный берег реки. Мне было сыро и холодно, но он держал меня за руку, и его горячая ладонь спасала меня от обморожения сердца, неизбежного при соприкосновении со всем остальным равнодушным миром.
Неожиданно для себя я подумал, что чувствую голод и что в последний раз я ел только утром. Ещё в Мулен Руж я, кажется, перекусил каким-то салатом, но, наверное, этого оказалось мало, чтобы насытиться. Так что я всё ещё был голоден.
Я потянул Хью за руку, и он прижался плечом к моему плечу. Дождь усиливался. Всё вокруг превращалось в россыпь драгоценных камней, вспыхивающих огнями то здесь, то там. Хью улыбался мне. Его волосы намокли. Мои, наверное, тоже. Было бы прекрасно с их стороны выглядеть прилично в такой ситуации. На мне такой костюм… мокрый костюм. Я ужаснулся мысли о том, что делаю с этим до кошмара дорогим и настолько идущим мне произведением искусства и приостановился, сам не зная, что могу с этим поделать. Я оглядывал воротник… Галстук, кажется, стоил не так уж дорого… А вот сорочка…
- Мэсси… - Хью оторвал от воротника мои пальцы, ощупывающие ткань, - Если простудимся, болеть нам вместе.
Что он хотел этим сказать? Что ему нравится болеть вместе со мной? Что, по его мнению, я думаю о том, как бы не подхватить простуду? Почему именно это сейчас? Я так и не разобрался в этом.
Когда он принялся целовать меня, я не думал уже о простуде и смысле его слов. Я обхватывал его за мокрую шею и отвечал на поцелуй, приглаживая назад чёлку, чтобы не мешала, сглатывал нечаянные дождевые капли, вмешивающиеся в наши нежности. Он придерживал меня за талию и прижимался ко мне. Мокрый, тёплый, ночной, французский и в высшей степени нереальный.

URL
2015-03-09 в 13:36 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
15. Бред.


Когда я смог, наконец, приоткрыть глаза, то обнаружил, что вокруг достаточно темно. Где-то совсем рядом с моей головой, и, казалось, в самой голове, лил не переставая холодный ночной дождь. Сам же я лежал на чём-то твёрдом.
Вдали слева я различал яркий источник света и сначала всё не мог понять, что это.
Немного придя в себя, я понял, что это пламя костра. На сером, покрытом пылью, полу валялись какие-то деревяшки, скомканные газеты, и они понемногу сгорали в пламени. Рядом с огнём я увидел фигуру человека, сидящего на корточках. Мне с моего ракурса было видно только его спину, плечо и контур правой ноги.
Я попытался сменить позу, но мне это не удалось, и я неожиданно осознал, что крепко связан. Также и рот мой был заклеен, что было как минимум странно… Мне на ум медленно, сквозь недавнее опьянение, стали приходить пока ещё бессвязные мысли. Вопросы о том где я и что со мной происходит. Попытки вспомнить, каким образом я мог попасть в эту неоднозначную ситуацию, в которой себя обнаружил.
Одежда была влажной, пол, на котором я лежал, – холодным. Я упирался в его поверхность виском и чувствовал, как быстро немеют стянутые верёвкой руки за спиной. Я сделал попытку пододвинуться и лечь на спину – это мне не удалось, но человек у огня услышал шелест моей одежды по полу и немного повернул голову, являя моему взгляду свой профиль. Свой прелестный профиль.
Он прислушивался к тому, что происходило у него за спиной. Пока он сидел так, замерев у костра на полу, я успел заметить чёрные кожаные перчатки на его руках. Уяснив, что ему не показалось, он опёрся рукой на колено и поднялся на ноги. Он по-прежнему не смотрел на меня.
Его взгляд был направлен куда-то в сторону, но куда именно я не видел – серые столбы квадратных колонн закрывали обзор. Дождь всё ещё шумел, но в остальном стояла глухая тишина. Было так тихо, что я слышал, как бежит кровь в моих венах.
Диктатор поднёс руку к лицу и вжал основание ладони в переносицу, массируя её и хмурясь так, словно у него болела голова. Раздался далёкий резкий звук, похожий на выстрел, за ним сразу - ещё, и диктатор поднял голову, выпрямляясь. Вспышка света раскрасила его и серые стены в яркий зелёный цвет, потом в красный, белый, жёлтый… То, что показалось мне выстрелом оказалось всего-навсего праздничным салютом.
Почему мне так холодно?
Вроде бы, с того момента, как я очнулся прошло всего ничего, но время как будто остановилось, не желая приводить ситуацию ни к какой развязке.
Меня охватила дрожь. Силясь справиться с ней, я напрягся всем телом и, оттолкнувшись, свалился на спину, с трудом выдыхая. Больше я не видел диктатора, но шаги его слышал. Он подошёл и, не говоря ни слова, взялся за одну из свисающих рядом со мной верёвок. Он намотал её на руку и потянул вниз. Верёвки, опутавшие меня, натянулись, врезались в кожу даже сквозь ткань костюма.
Твою мать, - издав невольный стон, подумал я, - Что он делает!? Почему… как мы здесь… откуда? Зачем? Почему он..? Что за дрянь? Что происходит?
Он поднял меня над полом, протянул конец верёвки под торчащим из пола куском арматуры и закрепил узлом. Закончив с этим, он влез рукой под полу своего пиджака и извлёк из внутреннего кармана пачку сигарет. Несколько раз чиркнув колёсиком зажигалки, он закурил сигарету, убрал пачку и зажигалку обратно в карман. Он затянулся, и только тогда посмотрел мне в лицо.
Несмотря на свет от костра неподалёку, было очень темно, но я видел блики его глаз и понимал, что он смотрит на меня. Что ему от меня надо? Чего он хочет? Ларс знает, что я уехал с ним в Париж, и он знает, что Ларс знает… о чём я думаю!?
Он хотел напугать меня? И ему это удалось. Чёрт... Какое отношение это имеет к тому, что было до этого!? Бред!
Дёрнувшись, я, почувствовав боль в затёкших мышцах, негромко подал голос от неудовольствия и уставился на него ничего не понимающим взглядом. Хью!
Он продолжал стоять напротив и спокойно курить, ничего не предпринимая.
Что с ним, чёрт возьми… Мне же больно… Пусть бы он хоть объяснил, затрещал бы о том, что я его крошка, о том, что я должен сделать и чего он от меня хочет. Произнёс хоть что-нибудь, чтобы хоть немного меня успокоить!
Где-то в соседнем помещении что-то капало и проливалось. Я всё больше путался в собственных мыслях. Где мы? Как он умудрился связать меня? Почему весь костюм в грязи? Хью! Скажи же хоть что-нибудь!? Объясни всё! Что ты делаешь?! Мы шли вдоль Сены… Потом… тормознули такси? Потом… Он принёс меня сюда? Один? Он с самого начала собирался это сделать? Хью… Скажи же ты хоть что-нибудь! Засранец…
Диктатор не двигался и не реагировал на меня. Мои мысленные обвинения исчерпали себя.
За окном с разбитыми стёклами хлестал дождь. Пощёлкивал на полу догорающий костёр. Хью молча докуривал сигарету, смотря на меня. Докурив, он вернулся к костру, выбросил в него окурок и, вновь опустившись на корточки, принялся греть руки. Я тихо сопел носом – кажется, начинался насморк.
Боль в мышцах притупилась и я почти её не чувствовал. На смену боли пришёл внезапный вкрадчивый страх, хотя я и не мог точно сказать, от чего именно мне становилось страшно. Хью был со мной, и я понимал, что это тот самый парень, с которым мы валялись в постели в номере, который покупал мне конфеты и умилялся моей неуклюжести, и я знал, что он ни в коем случае не сделает мне ничего плохого. Но отчего-то мне, тем не менее, становилось жутко. И чем дольше это длилось, тем было всё более жутко… Как нарочно, на ум приходили разные глупые статьи о жертвах неуравновешенных преступников. Об изнасилованных и расчленённых, напоенных в случайном баре, а после изрезанных в лоскуты, о съеденных, задушенных, забитых до смерти.
Если же он собирался сделать это с самого начала, как я мог этого не заметить? Почему именно сейчас? Потому так!? Почему тот, в кого меня угораздило так втрескаться, оказался таким психом!?
Диктатор, тем временем, вынул из-под строительного мусора небольшой чемодан из тёмной коричневой кожи, поставил его у огня и принялся открывать. Перевернув чемодан, Хью высыпал содержимое на пол. Мелькнули лезвия, об бетон загремели металлические инструменты. Я резко вдохнул носом и подумал – «Нет, только не это». Диктатор моих мыслей не слышал. Он вытащил из вороха инструментов длинный прямой нож и стал проверять степень его остроты по всему краю.
Что он… собирается… - ощущая страх уже физически, но всё ещё не веря во всё это, думал я, - Он же не планирует… меня ножом? Или что там у него. Что бы там ни было. Он не станет. Не может всё так быть. Я столько времени был с ним, и мы были близки. Нам было хорошо вместе. Он не может быть таким. Я точно знаю. Он работает в крупной фирме, он знает кучу людей, они его знают, мой Ларс знает его в лицо. Он солнце, а не один из этих, которые поджидают людей в подворотне и насилуют несовершеннолетних. Нет, нет. Этого не может быть и это точно не так. Он слишком хорош и слишком логичен для этой гадости. Кто угодно, даже я. Но только не он. Я знаю. Я просто знаю.
Проверив состояние ножа, Хью установил небольшой обломок кирпича рядом с костром, подкинул в огонь валявшуюся рядом щепку и положил нож сверху, располагая плоскость лезвия над пламенем. Он поднял с пола небольшую дощечку и, несколько раз взмахнув ею, заставил огонь вновь разгореться. Отмахиваясь от взметнувшегося пепла, Хью вновь полез за сигаретами. Он прикурил от костра, после чего оглянулся на меня.
Я напрягся и сжался под его взглядом, в то время как он, прихватив с собой обыкновенный металлический лом, и, оставив нож над костром, направился в мою сторону. Я с содроганием ожидал, что он станет делать, и следил глазами за его перемещением. Тысячу раз за то время, пока он шёл ко мне, я успел подумать «Прекрати это. Перестань. И ничего не надо больше. Только брось всё и перестань». Но он какого-то чёрта продолжал, вгоняя меня в панику и тихий ужас вперемежку с невероятным сожалением. Почему? За что? Как так можно со мной? Где я допустил ошибку? Чего не заметил? Всё же было нормально.
Он подошёл ко мне, поднимая зажатый в руке лом повыше и взвешивая его в руке. Чёрные тени бегали по бледно-оранжевым стенам, насколько хватало света от костра. Остальное помещение охватывала непроглядная тьма. Мимолётные едва заметные движения заставляли меня то и дело моргать, ожидая чего угодно в любую секунду, и мне уже не хватало сил, чтобы думать об онемевших руках и ногах.
Хью обошёл меня стороной, скрываясь за моей спиной. Я хлюпнул носом. Я ожидал удара, и это ожидание с каждой секундой становилось всё более мучительным. И мне было себя жаль. Жаль, что я умудрился так сильно и глубоко вляпаться, жаль, что всё насколько противно вышло в итоге…

***

URL
2015-03-09 в 13:36 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
***

Я услышал пение птиц и недовольно поморщился, уползая обратно в тепло и закрываясь с головой.
- Доброе утро, - услышал я тихий голос.
Сделав повторную попытку проснуться, я высунул нос из-под одеяла. Я лежал на софе и, судя по обстановке вокруг, софа стояла на крыше дома, и я был укрыт, как оказалось, даже не одеялом, а серым и колючим пледом. Очень лохматый и сонный Хью сидел рядом, на сыром кресле, в брюках от костюма, сорочке, застёгнутой на три пуговицы, тапочках, и курил.
- Где это мы?.. – спросил я глухо, почёсывая затылок.
- На крыше… - Хью зевнул, - …нашей гостиницы. Ты не помнишь, как сюда пришли вчера?
- Неа, - заражаясь от него зевотой, тоже зевая и закрываясь рукой, ответил я, и только в этот момент понял, что, несмотря на то, что был тщательно закутан в плед, я имею честь возлежать в общественном месте в одних трусах, - Сюда ведь могут прийти… в любой момент… - промямлил я.
- Могут, - согласился Хью и поглядел на меня.
- Нужно в номер идти, - решил я, спуская ноги софы.
Под софой я обнаружил свои туфли и принялся вяло выковыривать их ногами, чтобы надеть. Хью опустил взгляд вниз. Он слез с кресла, опускаясь передо мной на колени, вытащил мои туфли и натянул их мне на ноги.
- Мне сон снился… - пробормотал я, - Странный такой…
- М-да? – отозвался Хью, откидывая плед с моих ног, поглаживая их ладонями и целуя моё колено.
Он привстал, опёрся рукой на софу и, дотянувшись, коротко поцеловал в губы.
- Что за сон?.. – спросил он.
- Да… ерунда, - решил я, улыбаясь, - Видать, на почве вчерашнего… Холодно, пойдём в номер?
- Конечно, малыш, - кивнул папочка, вставая прямо и потягиваясь.
Он протянул мне руку и помог встать.
- Где же вся моя одежда?.. – проговорил я.
- К сожалению… понятия не имею, - сказал Хью, - Могу отдать тебе свою рубашку.
- Ладно уж… И так сойдёт. Надеюсь, мы никого не встретим…
- А встретим – так отнесутся с пониманием, - добавил Хью, и я улыбнулся, соглашаясь с ним.

URL
2015-03-09 в 13:38 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
16. Сонное царство.


После того, как мы вернулись в номер, я почувствовал невероятную сонливость, но мысль о том, чтобы провести последний день в Париже под одеялом казалась ужасной. Поэтому, вместо того, чтобы предаваться лени, я заставил себя тщательно выбриться, вымыться и одеться, после чего истискал папочку, призывая сделать то же самое, и он, в конце концов, согласился последовать моему примеру.
Хью заливал ванную комнату водой, а я, стараясь не уснуть, немного прибрал разбросанные по номеру вещи и заодно нашёл свой вчерашний костюм. Он оказался немного мокрым и был ужасно измят, но я, любовно разложив его сушиться на кресло, взлелеял надежду, что его можно ещё привести в нормальный вид, отдав в химчистку. Вот только куда мне в нём ходить? На работу? Мне отчаянно не хотелось принижать значимость этого дорогостоящего наряда таким банальным использованием, поэтому я решил, что дома я запакую его в чехол и повешу в шкаф примерно с тем же смыслом, с каким невесты убирают после свадьбы свои платья, чтобы, спустя много лет, доставать их и предаваться сладостным воспоминаниям.
После того, как Хью вернулся из ванной, он предложил заказать завтрак в номер, я же вежливо опротестовал это предложение. Он поинтересовался, чего хочу я, и я ответил, что было бы чудесно позавтракать в каком-нибудь кафе, и не в том, куда мы попали вчера, а в каком-нибудь новом. Папочка не стал спорить и позволил мне самому решить, где именно мы будем завтракать этим утром.
Не без труда после получасовой прогулки мы нашли место, которое я счёл приемлемым, и было решено занять один из столиков, расположенный на улице.
Меня удивляла переменчивость погоды: вчера ночью на город пролился настоящий ливень, вода текла нескончаемым потоком по тротуарам, балконам и лестницам, скапливалась в лужи, пропитывала насквозь листву всех без исключения деревьев. Но уже к завтраку в этом залитом солнцем переулке совершенно ничего не напоминало о ночном дожде. На мостовой не осталось ни одной даже самой малюсенькой лужицы, утренний воздух был тёплым и нежным, а небо – безоблачным.
После плотного завтрака (а кушать нам с папочкой хотелось ужасно, настолько, что мы даже слегка смутили официанта количеством заказанного), мы, не зная, куда ещё можно пойти в такое время, медленно потянулись обратно в сторону отеля. Я утащил с собой из кафе свой кофе в стакане и неторопливо попивал его, следуя за Хью, крепко держа его под локоть и немного смущаясь этого. На одном из поворотов, увидев зелёный парк, я слегка потянул Хью в его сторону. Диктатор окинул парк своим вальяжным царским взглядом, посмотрел на меня, и благосклонно повернул на дорогу, ведущую к нему.
Войдя в ворота парка, некоторое время мы просто прогуливались, наслаждаясь зеленью, но, проходя мимо очередной скамейки, молча приняли обоюдное решение посидеть на ней и перевести дух.
Минуту или две я тщетно боролся с собой, глотая кофе, но усталость и желание быть как можно ближе к ныне такому доброму и щедрому на ласку диктатору взяли верх. Пододвинувшись, я улёгся головой на плечо Хью и закрыл глаза, а Хью слегка приобнял меня, устраивая мою голову на своём плече с удобством для себя.
Я не заметил, как уснул, и, более того, я не собирался этого делать и даже пообещал себе, что если начну засыпать, то непременно сяду ровно, покинув тёплые объятья. Но все эти предосторожности оказались бессильны против сил Морфея. Я осознал, что спал, только уже когда Хью нечаянно разбудил меня, осторожно вытирая край моей губы своим платком, который я спросонья тут же у него отобрал, скорчившись, пряча лицо и вытирая насухо собственные потекшие слюни.
- А платок себе оставишь? – спросил он, вытягивая его из моих пальцев, и взглянул на него: на нём отчётливо красовался след от косметики, которой я не побрезговал слегка подправить ужасный после бессонной ночи цвет лица.
Увидев этот вопиющий ужас на его платке и наивно полагая, что Хью ничего не увидел, я заграбастал платок обратно. Но диктатора было так просто не провести и он, удивившись моему испуганному взгляду, сказал:
- Мэсси, детка… Что ты?.. Я давным-давно заметил, - Хью всё-таки забрал платок из моей руки, - Если ты из-за этого, то не вижу повода делать такое испуганное лицо. Всё правильно, так и надо. И тебе очень идёт, когда ты подводишь глаза.
- Ты и это знаешь? – уличённый во всех своих хитростях, вспыхнул я.
- Ну а как иначе? Мы в одной постели спим, крошка,- успокаивающим тоном проговорил он, - Как я, по-твоему, мог не заметить? На тюбики твои столько раз в ванной натыкался… Было бы как раз удивительно, если бы я не заметил. Ложись обратно.
- Я…
- Ложись, ложись, - прижимая мою буйную голову к своему плечу, повторил он.
- Чёрт, - буркнул я, стыдливо утыкаясь ему в шею.
- Я тебе признаюсь, - сказал он, - Я пару раз воровал твой тональный крем.
- Да ладно? – неожиданно для себя, усмехнулся я, - Тебе-то зачем?
- Затем, - отозвался Хью, - Чтобы на работе сотрудников не пугать с утра пораньше. Мне-то до обеда не поспишь после пьянок, как некоторым… - сказав это, Хью наклонился и поцеловал меня в макушку.
- В моём возрасте положено спать до обеда после пьянок, - оправдался я, - И после обеда - тоже. И по ночам.
- Ерунду не говори, - попросил Хью, подтянув меня, сползающего по скамейке, обратно, - В его возрасте… Восемнадцать-то хоть есть?
- Есть, - хмыкнул я с улыбкой, - Трижды.
- Что-то у тебя не очень с математикой… - заметил папочка.
- А чего ты от меня хочешь после вчерашнего… - ласкаясь к нему, промурлыкал я.
- После вчерашнего я хочу от тебя только одного, - сказал Хью.
- И чего же? – поинтересовался я.
- Портрет.
- Чего? – опешил я.
- Не «чего», а портрет. Хочу, чтобы ты нарисовал меня. Могу я на это надеяться?
- Обязательно! – загораясь этой идеей, воскликнул я, - Я обязательно это сделаю! Как приедем домой, я… начну делать наброски. Ты будешь мне позировать?
- Разумеется.
- Класс, - заключил я, увлечённо перебирая в голове варианты исполнения, - Просто великолепно.
И я умиротворённо затих, погружаясь в сладостные раздумья о процессе работы над портретом диктатора.

URL
2015-03-09 в 13:38 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
***

Из парка мы отправились в номер. Планировалось, что зайдём мы ненадолго и после снова отправимся куда-нибудь, но недолгий отдых на кровати расставил всё по своим местам.
- Я поставлю будильник… - тихо пробормотал Хью, - Поспим хотя бы час-полтора…
- Угу, - вполне соглашаясь с ним, промычал я.
- Я и не подозревал, что настолько устал… - он подобрался к мне, умостил руку на моей груди и лёг совсем рядом, почти утыкаясь в меня носом.
Я немного отодвинулся, чтобы его сопение у моего уха не мешало мне уснуть, и, вздохнув, принялся засыпать. Уснул я почти сразу и с огромным удовольствием, уже не сопротивляясь так рьяно этой необходимости.
Сквозь сон я слышал, как Хью раза два или три переставлял будильник, не желая окончательно просыпаться. Наконец, он смирился с необходимостью проснуться, потёр лицо и взялся будить меня.
- Мэсси, - шептал он, - Крошка, час прошёл… Ты просил разбудить тебя.
- Да, я не сплю… - отворачиваясь от него и ложась на бок, пробормотал я.
- Ещё как спишь, - заметил Хью, - Вставай, в самолёте выспимся, - и он, пододвинувшись, неожиданно укусил меня за шею.
Почувствовав укус, я моментально проснулся и вцепился рукой в покрывало. Хью, оценив эффект своего способа будить, пару раз лизнул кожу на моей шее, пострадавшую от его зубов, и повторил:
- Вставай.
- Уже, - зевая и садясь на кровати, отчитался я.
Садясь, я нечаянно задел тумбочку и зацепился за какую-то её часть. Это было очень в моём духе, но я совершенно не ожидал, что в связи с моей неловкостью, на пол брякнется что-то тяжёлое, что-то, что было всунуто между стеной и тумбочкой.
- Что это?.. – спросил я вслух.
- Где? – донеслось из-за моей спины.
- Где-то в углу, - сообщил я, - Упало что-то.
- Да какая разница, - Хью сделал попытку свалить меня обратно на кровать.
- Подожди, - отбирая у него край своей рубашки, я встал с кровати.
Я подошёл к щели между тумбочкой и стеной, запустил туда руку и вытащил утрамбованный туда… коричневый кожаный чемодан, выглядящий точь-в-точь как чемодан из моего вчерашнего сна. Немного поколебавшись, я поставил его перед собой.
- Мэсс… - позвал Хью с кровати.
Я не слышал его. Я думал о том, что, возможно, я видел этот чемодан раньше и только поэтому он приснился мне в моём невероятном кошмарном сне. И тогда внутри него лежат, вероятно, какие-нибудь тяжёлые книги или, может быть, ножницы или массивные безделушки, что-то совершенно безопасное и не имеющее отношения к моим снам. Но удостовериться в справедливости этой догадки можно было только одним единственным способом.
Я расстегнул замок чемодана и, стараясь дышать ровно, раскрыл его, сейчас же роняя на бок – из него на пол высыпались металлические инструменты и, что особенно поразило меня, длинный нож. Закопченный, почти чёрный, ещё пахнущий дымом и вонючей водой, нож с прямым лезвием.
Моё дыхание участилось, я не мог объяснить себе эту внезапную находку и не мог отвести взгляд от ножа. Я не заметил, как Хью подошёл ко мне со спины.
- Малыш…
Резко вскочив на ноги, я вжался спиной в противоположную стену, взирая на диктатора. Тот, казалось, был ошарашен произошедшим не меньше меня самого. Он медленно поднимал вверх ладони и хотел уже что-то сказать, в то время как я, метнув взгляд в сторону ванной, рванул туда, захлопнул за собой дверь и заперся изнутри.
- Малыш! – сейчас же услышал я голос Хью за дверью, - Пожалуйста, послушай меня. Давай поговорим, я тебя очень прошу… Малыш, ты слушаешь? Это не то, что ты думаешь! Открой дверь, я ничего плохого тебе не сделаю, клянусь!
Судорожно поглядывая на запертую дверь, на щеколду и соображая, что же делать, я сел на закрытый унитаз, прижимая руку к губам. Путанные размышления прервала мысль о том, что на моих руках должны были остаться следы от верёвки. Я резко поднёс запястья к лицу, вглядываясь в собственную кожу: следов не было. Как ни силился я рассмотреть хоть что-то, напоминающее следы от верёвок, ничего похожего на моих руках не оказалось. Как и на ногах, и во всех остальных местах тоже.
Я вспомнил о своём костюме: в том сне, который, возможно, был вовсе и не сном, мой костюм был измазан грязью. Но утром я нашёл его чистым… Слегка запылённым, влажным, но чистым. Быть может, я действительно просто чего-то не понимаю? Может быть, я всё-таки уже видел этот чемодан и этот нож где-то и когда-то и всё это просто мне приснилось? Но почему Хью знает об этом, в таком случае?.. Если бы это был только сон, он должен был бы просто ничего не понять… Но он сразу понял.
Что он хотел объяснить? Что он может объяснить? Что он вообще знает?..
Собравшись с духом, я решил, что как бы оно всё ни было на самом деле, я не могу сидеть в ванной вечно. Да и, может быть, у него действительно есть этому объяснение? Не такое странное и страшное, какое я сперва предположил… А даже, если и такое? Что с того? Что это изменит? Даже если его версия случившегося окажется ещё более противоречивой, чем моя, куда я от него после этого денусь? Брошу его одного здесь и отправлюсь в полицию? В посольство? И что я скажу полицейским? А, если даже найду, что сказать, и они мне поверят, разве позволю я им забрать на растерзание моего диктатора, что бы он ни натворил?.. Конечно, нет. Не позволю. И ничего никому не стану рассказывать.
Я открыл дверь и осторожно выскользнул обратно в номер. Хью сидел на краю кровати передо мной. Он поднял голову и хотел встать, но я подошёл к нему ближе и он остался сидеть, выжидающе на меня глядя. Я сел с ним рядом, опёрся локтями о колени, закрывая лицо руками.
- Мэсс… - тихо произнёс Хью, протягивая руку к моему плечу.
Я выпрямился и, не давая ему времени на раздумья, крепко обнял. Он так и замер на месте с протянутой рукой. Медленно опустив руку, он погладил меня по спине.
Он выдохнул и произнёс:
- Ну слава богу…

URL
2015-03-09 в 13:39 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
17. Приобщение к культуре.


Я отклонился и насколько мог сурово взглянул на Хью, пытаясь показать ему, что, несмотря на объятья, я всё ещё настроен к нему враждебно.
- У тебя есть минута, чтобы всё мне объяснить, - сказал я.
- Мэ-эсс, - принимая недоумённый вид, протянул папочка, - Мне хватит десяти секунд!
- Ну и?!
- Мы пьяные курили травку, - развёл руками он.
Глядя на него, я сообразил, что он имеет в виду и медленно нахмурил брови.
- Нет, - отстранился я ладонью, - Этого недостаточно… Что это объясняет?!
- Всё объясняет, - безнадёжно усмехаясь, настаивал Хью, - Я могу объяснить всё, что хочешь, но не ручаюсь, что то, что я тебе расскажу, будет похоже на то, что тебе самому привиделось. Я так и вовсе не пойму, зачем мы это делали, проголодался, как чёрт, а еды, как назло, не было.
- Подожди… - пробормотал я, приостанавливая его болтовню, - Чёрт! - дошло до меня, наконец, - Я, кажется, начинаю понимать… Почему ты сразу мне не сказал?
- Орать через дверь «это всё каннабис»? – поинтересовался Хью, - Я не был уверен, что ты вообще меня слушаешь.
Я с досады влепил ладонь в лицо.
- Боже… Но… Но что насчёт этого? – внезапно вспомнил я про чемодан и указал на него пальцем.
- Захотелось приключений.
Изображая на лице тотальное непонимание того, что он этим хочет сказать, я взглянул сначала на него, а потом на чемодан.
- Так… это… было что-то вроде эротической игры?..
- Ну конечно! – воскликнул Хью.
- И ты всё-таки меня связывал?
- Связывал? - удивился Хью, - Да нет, никто тебя не связывал...
- Хо-о-осподи!.. – закрывая лицо руками и не то смеясь, не то плача, запричитал я.
- Ну-у!.. Мэсс! – заворачивая мои сопли-вопли, обхватил меня за плечо Хью, - Не плачь, маленький. Ну вот вечно ты... Нашёл из-за чего!
- Не плачу я, - содрогаясь от беззвучного смеха и стирая слёзы с уголков глаз, пробормотал я, - Чёрт… возьми! Папочка…
- Папочка здесь, с тобой, больше никогда траву тебе не даст, - перечислил он, успокаивая.
- Так ты не собирался мне что-нибудь отрезать?
Хью демонстративно громко цокнул языком и вздохнул, продолжая гладить меня по волосам.
- Мне такое примерещилось, ты себе не представляешь, - я закусил губу, - Чуть не умер от страха…
- Представляю, представляю… - со знанием дела, выдохнул Хью.
- Ты мог мне сразу рассказать?..
- Я думал, ты не помнишь этого, - объяснил Хью, - Решил, не помнит – и ладно.
- Нет, я всё помню…
- Стало быть, приобщился к культуре курения…
- Тебе смешно, а я чуть не поверил, что ты маньяк! И собираешься оставить меня тут, в Париже, в чёрном пакете, по частям...
- Ох-ох, - усмехнулся Хью, - Я бы тебя тут не оставил, забрал бы с собой…
- Ужас, - подвёл итог я, - От одних только воспоминаний мурашки по всему телу… Я помню, как ты лом в руки взял…
- А… да, мы его нашли где-то с тобой.
- Так он всё-таки был? Какой кошмар. На кой дьявол нам понадобился лом?
- Зачем-то понадобился, раз подобрали.
- Но ты точно не хотел меня им ударить?..
- Конечно, хотел.
Я заткнулся, застыв на месте.
- Что ты хочешь этим сказать?.. В смысле, хотел?
- Но не ударил же, - папочка склонился к моему виску, касаясь его губами.
- И… почему не ударил?.. – дрожащим голосом, спросил я.
- Потому что ты… - Хью прижался губами к моему уху, слегка его обсасывая, - …не давал мне на это разрешения, - и он добавил, продолжая ласкать моё ухо губами и языком, - И я… не имею на это права.
- Ты серьёзно? – жалостливо пробормотал я, - Ты что, правда хочешь что-нибудь такое сделать?..
- А как же?..
- Откуда у тебя только такие мысли, чёрт тебя подери?.. – печально залепетал я, - И в будущем ты планируешь всё-таки меня расчленить?
- Если ты к этому времени не сделаешь этого со мной сам, - таинственно проговорил Хью, - Тебе придётся первому взяться за оружие, если хочешь остаться в живых…
Не выдержав наплыва противоречивых ощущений, я тихонько заскулил, а Хью внезапно разразился глухим хохотом.
- Мэсс, ну что за глупости!? – смеясь, выдал Хью.
- Перестань меня пугать! – выкрикнул я, стукнув его по носу ладонью наотмашь.
- Но ты такой смешной! - заявил Хью, не обращая внимания на мою драчливость, и обнял меня так, что затрещали рёбра, а после этого, усадив меня к себе между ног, тоном учителя сказал, - Запомни Мэсс: хотел ударить и ударил – это разные вещи.
- А, по-моему, одна херня, - буркнул я, складывая руки на груди.
- Тебе нравится меня бояться? – продолжал он, и помолчав, спросил снова, - Нравится?
Я отвернулся и уставился в стену.
- Итак, мы обиделись, – утыкаясь подбородком в мою спину, сказал он, - Малыш обиделся, да? Малыш?
- Что?
- Я же тебя спросил. Нравится меня бояться?
Я помолчал, изгрыз в нерешительности губы и, смирившись, произнёс:
- …немного.
- Я не стану злоупотреблять, - пообещал он и опустил руку мне между ног.
Я втянул носом воздух – Хью поглаживал мой член рукой сквозь ткань.
- Вот так… - одобрил он, прижимая пальцы плотнее к моему сокровенному.
Он продолжал гладить и потирать меня через брюки, я задышал чаще, разводя пошире бёдра.
- Здорово, правда? – поинтересовался он, массируя мою промежность кончиками пальцев, и особенно головку члена, насколько он мог опознать её на ощупь.
А я подумал, что его комментарии неизбежно заставляют меня чувствовать неловкость и лёгкий стыд. Они казались совершенно несносными, но от этого становилось только ещё более приятно.
Я повернулся к нему, хватаясь за его плечо, и он, верно истолковав моё движение, поцеловал меня. Расстегнув мою ширинку, он вытащил мой томящийся от предвкушения орган, принялся мне дрочить и, спасибо возбуждению от разговора о вчерашнем, быстро и благополучно довёл меня до оргазма.
- Хороший мой… - выжимая из меня всю сперму, какая успела скопиться за пару дней воздержания, проговорил он, после чего позволил мне полминуты просто повисеть на нём в своё удовольствие, закинув ногу на его колено.
Собственноручно вытерев меня и в который раз смутив своим поведением, Хью переключился на очищение собственной ладони.
- Может быть, продолжим? – тихонько предложил я.
- Продолжим дома, - отозвался Хью, - Я хотел доставить тебе немного удовольствия… Ну и извиниться, в каком-то смысле.
- Извиниться? Я тебя ни в чём не обвиняю, - мягко скользя рукой по его груди, пока он возился с салфеткой, сообщил я.
- Рад это слышать, - он посмотрел на меня, - Застёгивай брюки, - велел он, - И пойдём обедать. Хотя… уже, скорее, ужинать.
- В котором часу у нас самолёт? – быстренько расправляясь с ширинкой, спросил я.
- Уже утром. Часов в девять. Вечером ещё сможем погулять, если хочешь.
- Угу, - покивал я.
Он притянул меня к губам, неглубоко поцеловал и, подтолкнув, чтобы я поднимался на ноги, смачно шлёпнул по заднице. Я возмущённо вдохнул, оглядываясь, но, заметив, что он уже занялся чем-то другим, признал его неисправимым, выдохнул обратно и промолчал.
За что он у меня такой... не как у всех?.. Или мне действительно именно это в нём и нравится? И только поэтому я до сих пор с ним?

URL
2015-03-09 в 13:40 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
18. Братские узы.


Домой я вернулся один – Хью вынужден был прямо в аэропорту, где мы ожидали рейс, распрощаться с перспективой возвращения и взять себе билет до другой столицы, а именно – Лондона. Едва только узнав о необходимости ещё одной поездки, он позвал меня с собой. Но, отдавая себе отчёт, что во вторник должен быть на работе, я отказался. Таким образом, мой рыцарь упорхнул от меня в город, окутанный туманом и смогом, пообещав мне не задерживаться и через два (самое большое – три) дня быть дома, а я на некоторое время остался в одиночестве, чему, в каком-то смысле, даже обрадовался.
Я испытывал потребность в отдыхе, должен был переварить всё, что вместили в себя последние дни. Причём отдохнуть мне хотелось так, как Хью бы мне вряд ли позволил – бездумно растекаясь по дивану с бутылкой пива в руке, слоняясь по дому в трусах, разбрасывая пакеты от чипсов, где попало. От постоянных прогулок, особенно в промокшем костюме, от не слишком удобного кресла в самолёте у меня ощутимо ныла спина, поэтому мне хотелось как можно больше проводить времени в положении лёжа и как можно меньше париться по поводу уборки и своего внешнего вида. Хотя бы временно.
Вообще-то я не слишком страдал, лишая себя обычно подобного досуга. Но всё-таки, даже «коронованный» признанием Хью, я не мог отказать себе в удовольствии волшебным образом преобразиться в бомжеподобную небритую скотину. Не потому, что роль крошки-принцессы меня тяготила. Наоборот, тем она казалась замечательнее, тем ценнее, чем отчётливее я понимал, насколько глубоко я могу нырнуть в безответственное запустение. Насколько противным, отвратительно немытым и небритым могу быть. И насколько легко я могу вернуться обратно. В запахи дезодоранта, пены для бритья, лосьона, в чистую одежду, квартиру и чистые размышления. То, что на время отсутствия Хью я без угрызений совести позволил себе превратиться в замызганное и полусонное существо, совершенно не влияло на степень возвышенности наших отношений.
Во вторник, собравшись с духом, я еле как заставил себя отодрать задницу от дивана, чтобы сходить на работу. В таком виде я вечером и предстал перед братом, когда, помня о своём обещании выпить с ним, пришёл в бар неподалёку от его дома. Ларс уже ждал меня там. Поприветствовав, он, как и обещал, вручил мне полагавшийся подарок, после чего по моей просьбе рассказал о том, что творится у него в жизни: о том, что устроился на новую работу и подумывает сменить машину, что виделся с мамой и она, в общем и целом, в порядке (но что я мог бы и сам её навестить), и так далее, и тому подобное.
- Твоя очередь, - принимаясь за второй стакан пива, сказал Ларс, - Выглядишь странно. Глаза, вроде, довольные, а сам – как сомнамбула.
- Я отдыхаю, - бросил я, попивая своё пиво, - Устал.
- Ты разве не с отдыха вернулся?
- Это был очень активный отдых, - вздохнул я, - Пожалуй, даже слишком. Староват я для такого…
- Для какого? – спросил Ларс.
- На ногах с утра до вечера... Каждый день… Так что пока отдыхаю, пока могу. Пока один дома.
- Один? А что квартирант? – поинтересовался Ларс, - Или с ним всё уже?..
- Что «всё»? – нахмурился я, - Он в Лондоне. Поехал... Дела у него какие-то.
- Дела… Он не промах… Ну хорошо, так даже лучше. А то ты чего доброго притащил бы его с собой.
- Не притащил бы, - веско заметил я, - И мне не нравится, когда ты так говоришь.
- Как я говорю?
- Почему к другим ты так не цеплялся?
- Цеплялся, - заверил брат, - Только ты на это внимания не обращал. А сейчас обращаешь и это как раз заставляет задуматься. Но знаешь, если ты забыл, я всех твоих ребят с трудом перевариваю…
- Он не из каких не из «моих ребят», - опроверг я, - То, что было раньше – совсем другое дело и не имеет к тому, что сейчас, никакого отношения. Я ничего не забыл, только не надо сравнивать. Не в этот раз.
- Что, всё так серьёзно?.. – спросил брат.
- Не знаю, - отпив пива, проговорил я.
Ларс недоверчиво и странно взглянул на меня, после чего сказал:
- Ну, по крайней мере, со стороны всё выглядит как обычно.
- Со стороны, - согласился я, - Но всё не как обычно.
- То, что ты без конца возмущаешься, постепенно меня в этом убеждает, - покачал головой Ларс, - Но ты уверен?
- Не слишком, - признался я, - В себе, разве что, уверен.
- Уже не мало. И как оно? Что думаешь?
- Такого, пожалуй, со мной ещё не случалось, - ответил я.
- Брось…
- Думай ты, что хочешь, - устало позволил я.
- Ладно, ладно, - пошёл Ларс на мировую, - Буду думать, что ты нашёл-таки своего единственного.
- Заткнись, - усмехнулся я.
- Почему? Разве ты не это хотел услышать?
- Я серьёзно говорю, а тебе лишь бы посмеяться. Как будто я такой тотальный неудачник, с которым ничего подобного случиться не может…
- Мэсс! – прервал Ларс, - Ты напился уже? Что за ерунда? Когда это я такое говорил? Я не умею думать, как ты думаешь. У меня два парня априори не складываются ни во что серьёзное.
- Понятно, понятно…
- Что тебе понятно? – тут же спросил брат, - Ты его любишь?
Я, услышав такой прямой вопрос, слегка опешил и замешкался.
- Ну, что-то вроде этого, судя по всему… - решил Ларс без моей помощи, - Он действительно так хорош?..
Я кивнул и прибавил, задумчиво:
- Безумно, Ларс. Безумно, - и вдруг опомнился, - А… Почему мы только о моей личной жизни говорим? У тебя как?
- Да я…
- Давай-давай, - поторопил я, - Рассказывай.
- У меня не то чтобы что-то интересное было… Ну, в общем, слушай.
И, несмотря на оговорку о безынтересности собственной личной жизни, Ларс красочно поведал мне о своих похождениях за последнее время, венчая рассказ заявлением, что, ко всему прочему, он ещё и состоит в данный момент в постоянных отношениях.
- Ну и ну, - вздохнул я.
- Что?
- Хорошо, что ты их всех не таскаешь с собой…
- Засчитано, - согласился Ларс с улыбкой, - Сразу всех – это дело накладное. Хотел, к слову, тебя попросить кое о чём.
- Если тебе нужен компаньон для свиданий – категорическое «нет».
- Я денег хотел занять!
- А-а, - успокоился я, - Ну это ещё куда ни шло. Много?
- Ну, тысячу, быть может. Устроиться-то я устроился, но пока с зарплатой напряжёнка.
- Эм… - я моментально впал в растерянную задумчивость, - Э-э…
- Что?..
- Да ты знаешь, у меня с собой… - забормотал я, но замолк, выдыхая.
- Если не можешь, то не надо, я у кого-нибудь другого…
- Нет-нет! Если ты подождёшь пару минут… - доставая телефон, проговорил я.
- Конечно, подожду, - удивлённо произнёс Ларс.
- Мне надо спросить… у Хью…
- В смысле? Стоп-стоп, - Ларс отстранил телефон от моего лица, - Я же у тебя хочу занять, не у него.
- Да, это понятно, - согласился я, - Но он увидит, что я снял деньги… Лучше заранее сказать.

URL
2015-03-09 в 13:40 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
- Как это он увидит?..
- Не знаю, сообщение ему от банка, наверное, придёт.
- Да погоди ты звонить, - сказал Ларс, - Ты разве не можешь мне из своих занять? Ну, чтобы…
Я смотрел на брата, уже слегка жалея, что зачем-то заикнулся про Хью.
- То есть… - продолжал Ларс, совершенно верно истолковав моё замешательство, - Хочешь сказать, у тебя нет своих денег?..
- Да почему нет… - устало проговорил я, - Они мои, просто… Они совместные. Что тут удивительного? Насколько я знаю, во многих семьях…
- В семьях. А ты тут причём?
- Поверь мне, причём.
- Да даже если и так. Почему он тебе говорит, можешь ты что-то своё взять или нет?
- Он ведёт мою бухгалтерию, - с оттенком шутки сказал я, пытаясь разрядить обстановку, но Ларс этого не заметил, продолжая, как ему казалось, справедливо возмущаться.
- И давно это? Вы же встречаетесь без году неделя. Ты вообще хорошо его знаешь?
- Достаточно для этого.
- И, я правильно понял, у него все твои деньги?
- Они на счету, они не у него, я…
- И он может их брать наравне с тобой.
- Да успокойся, Ларс! Нас это абсолютно устраивает. У нас всё нормально.
- Это у него всё нормально. А у тебя проблемы, - подвёл итог брат, - Надо же… Теперь понятно, что ему от тебя надо и чего он забыл у тебя дома.
- Я тебя не слушаю, - охреневая от того, что болтает Ларс, я недоуменно поднял брови, отворачиваясь от него.
- Нет уж, послушай, - заявил Ларс, - Давай-ка ты вернёшь себе свой личный счёт, и поглядишь, как долго твой драгоценный у тебя после этого задержится.
- Я не стану делать ничего подобного, - ответил я, - Перестань.
- Не перестану. И, надо будет, подключу к этому маму или Эльзу с Сореном. Пока это не кончилось для тебя плохо.
- Пожалуйста, не лезь не в своё дело, - посоветовал я.
- Я ещё никуда не лезу. Но просто сделай, как я сказал.
- Отвали от меня и не поднимай эту тему, - уже порядком рассердившись, буркнул я, потирая лоб, - Ничего я делать не буду.
- Если для вас нет никакой разницы, почему просто не попробовать? Сделай доброе дело – успокой брата и докажи, что тебя не вышвырнут из твоего же (и, кстати, частично моего тоже) дома через пару месяцев!
- Ты… сам не знаешь, что говоришь, - с трудом выдал я.
- Мэсс, я знаю, что говорю, и не ты такой первый.
- Я тебя очень прошу, - приказывая себе успокоиться, произнёс я, - Просто заткнись.
- Неужели ты не понимаешь…!
- Всё я понимаю! – я поднял на Ларса взгляд, - Но менять ничего не собираюсь. Я так хочу. Мы так хотим. Мне плевать, чем это закончится!
- Мэсс!
- Не трогай меня, не влезай в это, даже не пытайся! – настаивал я, - Хочешь свою долю за дом? Окей, мы договаривались, но окей. Но что бы я ни делал, как бы ни жил – не смей в это ввязываться. Не надо строить из себя супермена, который всё знает лучше других. Ты понятия не имеешь, что происходит.
- Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что происходит.
- Это мне и нужно! – заявил я, - И, если всё кончится плохо, в этом буду я виноват. Не ты. Ты тут не причём, понятно?
- Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось…
- Зато я хочу, чтобы со мной что-нибудь случилось! Не вмешивайся, если не можешь понять, не затрагивай эту тему. Я никуда от него не денусь, и я не стану делать, как хочешь ты!
- Ну и… катись к чёрту! - наконец, разразился Ларс, и не удержался от добавления, - Со своими любовничками…
И на этой великолепной ноте брат резко поднялся из-за стола и раздражённым топотом пронёсся до дверей бара, оставив меня в одиночестве. А я остался сидеть, чувствуя, как внутри меня медленно накапливается бессильная ярость по поводу внезапно поднятой темы, унижающей любые искренние чувства между мной и моим диктатором. Ничто не было способно настолько унизить наши отношения и, что казалось особенно обидным, нашу недавнюю поездку, воспоминания о которой, чем трогательнее и чудеснее они были, тем больше представлялись беспричинно опошленными.
Уткнувшись носом в костяшки пальцев, я смог, наконец, с трудом выдохнуть.
- С днём рождения, мать твою, Мэсс… - зло шепнул я самому себе, с негодованием отшвырнув от себя пепельницу в противоположный угол стола.

URL
2015-03-09 в 13:41 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
19. Сопливый.


Ларс позвонил мне. С момента нашей ссоры прошло часа два-три, и вот теперь, видимо, остыв и подумав как следует, он позвонил. Но я решил послать его ко всем чертям, отключил звук на мобильном, и продолжил смотреть кино.
Ларс набрал мой номер дважды, после чего телефон оповестил меня о входящем звонке с незнакомого номера. Не трудно было догадаться, что это тоже Ларс, просто очень уж желающий дозвониться. Мне было приятно осознавать его настойчивость, и я надеялся, что он хотел всего лишь извиниться за свой резкий тон и неуместные словечки во время нашей встречи. Но, несмотря на все его похвальные попытки прорваться через мою блокаду, разговаривать с ним мне совершенно не хотелось. Пока, во всяком случае, точно.
Не успел я увлечься фильмом, как телефон снова принялся светиться. «Вот же не успокоится», - безнадёжно подумал я, приподнимая телефон, и, взглянув на экран, испуганно распахнул глаза.
- Да!? – резко взял я трубку, едва успев разглядеть «Хью» на дисплее телефона.
- Привет, малыш, - поздоровался диктатор.
- Привет, - пробормотал я в ответ.
Это было совсем другое дело. Поговорить с Хью, с которым я не виделся вот уже двое суток, я был готов с удовольствием. Я получал от него пару сообщений, но читать текст и слышать голос - вещи разные. Поэтому я выключил свой фильм, навострил ушки и сосредоточился только на нашем разговоре, надеясь услышать как минимум несколько приятных фраз.
- У вас вечер поздний… Не разбудил?
- Нет, - проговорил я, мысленно добавляя к ответам обращение «любимый».
- У тебя всё в порядке?
- Да…
- Только что твой брат звонил. Сказал, не может до тебя дозвониться.
- А… Чт… кто? Мой брат?.. – опешил я, - Что он сказал?
- Что ты не берёшь трубку, - Хью, судя по всему, улыбнулся, - Крошка… Я ужасно соскучился по тебе.
Проглотив свои вопросы «откуда у него твой номер?» и «какого чёрта ему взбрело в голову звонить тебе?», я тут же успокоился, принимаясь карябать обивку дивана ногтями.
- Угу, - помычал я.
- Ты спать собирался?
- Нет.
- Расстроен чем-то?
- Немного, - сознался я.
- Я скоро поеду в аэропорт, - сообщил Хью, - Скоро буду дома. Позвонить тебе, как буду в городе?
- Как хочешь… Лучше просто приезжай домой.
- Хорошо, малыш. Приеду рано утром, заберусь к тебе в постель, пока ты будешь спать.
- Заберись, - одобрил я, - И разбуди меня.
- Ладно. Обязательно разбужу.
- Хью.
- М?
- Я люблю тебя, - ляпнул я, вгоняя самого себя в дичайшую панику собственным заявлением.
Между словами повисла тягостная пауза... Но совсем ненадолго, пока Хью не осознал, что услышал именно то, что я сказал.
- Та-ак, - вмиг развеселившись, протянул Хью, - Мальчик мой, мы поговорим об этом при личной встрече.
- Нет-нет… - залепетал я, - Прости! Я что-то не то сказал. Прости.
- Попридержи коней, дорогой, - заткнул меня Хью, - Сегодня утром мы поговорим об этом. Ты сказал всё «то». Но я просто хочу при этом видеть твои глаза.
Я вздохнул и подавился воздухом.
- Хорошо, - задыхаясь от восторга, выдавил я из себя.
Чёртов романтик. Чёртов грёбаный романтик. Может быть, он скажет… Чё-ё-ёрт!
Хью шумно вздохнул.
- Мы с тобой поговорим обо всём, за что ты сейчас зачем-то просишь прощения. Лично, наедине, и я даже включу свет, потому что должен видеть глаза. И лежать на тебе голым.
- Мне кажется, теперь твой самолёт должен упасть, - завороженно проговорил я.
- Что, это настолько страшно звучит? – он усмехнулся.
- Очень, - тихо ответил я.
Я замолчал, и он тоже. Слышно было только дыхание, шорохи прикосновений к динамику, и отчасти – мысли. Просто пара минут молчания во время звонка из одной страны мира в другую – ничего необычного. Так или иначе, это молчание было насыщенней, чем многие из моих разговоров.
- Давай… - он кашлянул, прочищая горло, - …иди-ка ты спать у меня, - произнёс он, решившись нарушить молчание первым.
- Я буду думать о том, как ты ходишь там, по аэропорту со своим чемоданом, - сказал я, - И ни черта не усну…
- Значит, не спи. Лежи и думай обо мне. Иди в спальню. Я должен найти тебя там сегодня утром.
- Хорошо. Я только схожу в душ, потом – в спальню, и тогда уже останусь там до утра. Буду ждать тебя.
- Мэсси, - шепнул Хью, и от того, как он это сказал, по моему телу пробежали мурашки.
- Это… всегда так? – спросил я, делая отчаянную попытку продлить разговор ещё ненадолго.
- Что?
- Я думал, что я не смогу чувствовать то, что чувствую сейчас, - я порывисто вздохнул, желая сказать куда больше, чем могу передать словами, - Что чувствую с тобой. Я вырос уже из этой ерунды… мне …казалось. А сейчас… не могу положить трубку. Потому что представляю, как буду лежать один в спальне и скучать по тебе. Я знаю, через несколько часов ты будешь здесь. Но а сейчас – что делать с этими часами...
- Звучит слишком печально, - согласился Хью, - Давай, как в детстве. Ложись в кроватку, закрывай глазки и думай о чём-нибудь очень-очень хорошем. О том, что, когда ты проснёшься, папочка будет рядом с тобой, будет обнимать и целовать тебя, сколько пожелаешь.
Я сорвался на досадливую усмешку.
- Мне почти пятьдесят… - напомнил я.
- А мне почти сорок, - передразнил Хью, - Живо в душ, а потом спать!
- Да, да, - отозвался я. – Мы, наверное, уже на миллион наговорили…
- То, о чём мы говорили, котёнок, стоит намного больше, чем миллион.
- Это точно.
- Зубы… можешь не чистить.
- Нет, я почищу, - улыбнулся я.
- М. До чего непослушное дитя. И что только из тебя вырастет?
- Хью! - засмеялся я.
- Я понимаю, понимаю, переходный возраст, потому и перечишь отцу.
- Я никогда отцу не перечил, - сказал я.
- Даже настоящему?
Я запнулся на полсекунды, но почти сразу ответил:
- У меня не было настоящего отца. В смысле, был, но я его не знаю.
- Почему мы никогда с тобой об этом не говорили? Тебе неприятно поднимать эту тему?..
- Нет, - спокойно ответил я, - Пожалуйста, давай поднимем эту тему и поговорим об этом. Я только «за».
- Ты сейчас на всё согласишься, лишь бы спать не идти.
- Я не… Не сейчас, я имел в виду! Когда вернёшься, если захочешь – пожалуйста, я не против. Другого папочки, кроме тебя, у меня нет и не было. И мне очень нравится, что он у меня появился. Я серьёзно, не хрюкай.
- Я не хрюкаю, у меня насморк.
- Сопливый ты папочка… - сострил я тут же.
- Но зато твой. Так, что это такое!? Быстро! Быстро в постель! Живо, бегом, теряя штаны на бегу! Моментально чтобы был под одеялом!
- У меня спинка болит… Можно, я шагом дойду?
- Можно. Всё, всё! Утром увидимся. Погоди… Спинка болит?? Дождёшься ж ты у меня, как приеду…
- Надеюсь…
- Пока, Мэсс, пока. Вешаю трубку.
- Вешай, а не говори.
- Подлец… до встречи!
И, так и не дождавшись моего последнего слова, он отключил телефон.
Я отложил мобильный и осмотрелся. Что ж, теперь можно было мыться, бриться и убирать заваленный мусором дом. И, может быть, успеть хотя бы улечься в кровать, для того, чтобы там меня можно было найти.
Немного опомнившись после разговора с диктатором, я вспомнил про Ларса и отправил-таки этому любителю совать нос в чужие дела сообщение «У меня всё хорошо. Позвоню завтра».

URL
2015-03-09 в 13:44 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
20. Предрассветные сумерки.


Когда я проснулся, было ещё очень темно. Мне показалось, что я и не спал вовсе, лёг четверть часа назад в кровать, и тут же очнулся ото сна. Я почувствовал прикосновение к ноге и, пугаясь, подскочил на месте, резко дёрнувшись, чтобы обернуться, но сейчас же успокоился, когда папочка, только-только улёгшийся в постель и прижавшийся ко мне, мягко провёл ладонью по моему плечу, пытаясь меня успокоить.
"Он вернулся, и он со мной", - подумал я, усмиряя нечаянный испуг.
Хью, видимо, истосковавшийся по моему телу (что было до идиотизма приятно осознавать), спать был явно не намерен. Он начал с того, что стал аккуратно касаться губами моей шеи, плеч, понемногу спускаясь вниз, к спине, по линии позвоночника, как будто, не от желания заняться сексом, а просто от излишней ласковости, которую излить, кроме меня, было больше не на кого. Постепенно его ласковость становилась всё более напористой. Не удовлетворяясь больше одними только поцелуями, он стал облизывать меня, мою шею, лизал языком кожу на моих плечах. Я к тому времени уже не мог дышать ровно; меня бросило в жар, и я думал о том, разве так уж должны возбуждать такие ерундовые вещи, какие он со мной проделывал.
Оставив мои плечи в покое, он укусил меня за ухо. Тут уж я выдал стон, и сейчас же оправдал себя неожиданностью его марш-броска. Он мусолил губами мочку моего уха, заставляя меня закусывать губу и дрожать мелкой дрожью от возбуждения и предвкушения того, что он ещё способен выдумать, чтобы заставить меня вскипеть до предела. Мне нравилось то, как он начал всё это – просто вылез из одежды, лёг ко мне и, стоило мне отреагировать, засыпал меня ласками, под напором которых я просто не мог не возбудиться и не захотеть продолжения.
Он провёл кончиками пальцев по моей спине, пересчитывая позвонки и вынуждая меня выгнуться под прикосновениями, переместил руку на мой бок, живот, всё так же мягко вдавливая пальцы в кожу, после чего скользнул к моей руке, обхватывая её и потирая. Взяв меня за запястье, он завёл мою руку мне за спину и подтянул к низу своего живота. Я едва улыбнулся, прижимая пальцы к волосам над его членом, поглаживая их, заставляя его ощутить новый прилив возбуждения. Мой сладкий папочка успел натянуть презерватив ещё до того, как я проснулся. Хотел трахнуть меня, пока я спал?
Я оставил его интимную стрижку в покое и обхватил его гладкий, обтянутый латексом ствол. Так любимый мной плотный и горячий пенис. Папочка, тем временем, ухватился за резинку моих трусов, стягивая их с меня. Я помог ему, подтянул ноги к груди и, сняв трусы полностью, откинул их куда-то, сам не знаю, куда. Я лёг поудобнее, опираясь на подушку локтем, раздвинул ноги и прикоснулся к собственным ягодицам. Папочка пододвинулся ко мне, касаясь моей руки своей рукой и членом. Я позволил ему попробовать войти в меня, растягивая себя пальцами, но, стоило ему даже неглубоко пробраться внутрь, как я вздрогнул от резкой боли.
- Чёрт! – вырвалось у меня.
- Тс-с…- ухватив меня за плечо и сильно сжав его в пальцах, чтобы отвлечь меня от предыдущей вспышки боли, шепнул Хью, - Давай-ка…
Он хотел прекратить и вернуть свой пенис обратно в своё владение, но я снова почувствовал боль и рефлекторно сжался.
- Ти-ихо… - произнёс папочка, притормозив, - Сейчас… На счёт три. Выдохни, - Хью ласково погладил меня по бедру, - Спокойно… Раз…два…Три, - он резко вышел из меня, и тут же в меня вцепился, стараясь утешить.
- Прости, - впал в уныние я.
- Чьё-то тело никак не хочется просыпаться, - слегка потягиваясь и отправляя руку отдохнуть между моих бёдер, проговорил Хью, - Мы осторожно разбудим его? Или ты не хочешь, и мне идти дрочить в ванную?
- Хочу, - ответил я честно.
- Боже мой… - заражаясь моим тоном, забормотал он, - Я тоже хочу тебя, крошка… Хочу, чтобы ты пустил меня внутрь, - он облизнул пару пальцев, скользнул рукой под одеяло вниз, обхватил другой рукой мой член и принялся методично прокладывать дорогу для собственных удовольствий, очень ласково потирая мою несчастную шокированную дырочку пальцами, не жалея для этого ни времени ни ласки.
Я обнимал его за руку, ту, которой он жал мой член и яички, а он понемногу погружал в меня кончики пальцев, возвращаясь обратно на поверхность и снова всовывая их в меня.
- Слушай… - выпалил я хрипло, - Я сейчас… кончу…
Хью остановился, замерев с пальцами в моей заднице.
- Эй. Какого чёрта? Мы так не договаривались…
- Но мне так хорошо… - блаженно промурлыкал я.
Он облизнулся.
- Хорошо?.. – он успокоился и, видимо, смирился, - Обойдёмся пальцами?
- Хью, - я убрал от себя его руки, отстраняя их и поворачиваясь на постели.
- Что с тобой… Куда ты? – удивлённо произнёс папочка, - Что ты хочешь?..
Я уложил его на спину, влезая сверху. Он поддержал меня за локоть, пока я усаживался на его член, и, на этот раз без труда впустив его в себя, немного расслабился, опираясь коленями о кровать и ладонями о его грудь.
- Вау, - на выдохе высказался папочка, усмехнувшись моей верхней позиции.
Я принялся двигать бёдрами, и только тогда сказал:
- Ещё не «вау»...
Хью лапал меня за бёдра и помогал мне в меру сил, а я старался впустить его как можно глубже и сжать как можно плотнее, вытянуть всю сладость стонов из его груди и заодно всю сперму из его набухших возбуждённых яичек. Он не смог удержать себя в лежачем положении долго. Поднявшись, он, ужасно желая чего-то ещё более сильного, обхватил меня за талию, заставляя прерваться, и резко повалил на спину, едва не ударив макушкой о спинку кровати. Мы оба замерли, когда её край и мой череп разминулись в полусантиметре друг от друга, и это отвлекло нас немного. Пришлось брать разгон заново.
Я кончил первым, осознавая себя с ногами где-то на уровне ушей, и ещё - как заложило эти уши, видимо, от скачка давления. Перед глазами, в рассветной полутьме, всё плыло, превращаясь в одно сплошное серо-цветное пятно. И внизу тела сокращались мои изнемогающие от сладости оргазма мышцы. Как же классно это было…
Хью излился в презерватив, перестав сдерживаться после того, как кончил я. Тогда я подумал, что лучше б он изливался в меня, а не в этот латексный пакетик. Конечно, я бы ему этого предлагать бы не стал, не реши он этого сам. Всё-таки, заставлять его пачкать своё драгоценное об субстанции, которые может случиться обнаружить внутри, на этой стадии отношений было совершенно неуместно. Но фантазия о том, чтобы он кончил внутрь без презерватива, об ощущении его теплого семени, растекающегося во мне, казалась восхитительной.
Рассредоточившись по кровати, благополучно окончившие свой тяжкий труд, мы каждый сам по себе успокоились и ненадолго сползлись обратно, ощутив потребность возобновить контакт, немного пообнимались, удовлетворив эту потребность, после чего Хью сбежал в душ. За окном в ту пору занимался неуверенный и туманный рассвет.
Из ванной Хью вернулся, когда на улице стало уже совсем светло. Вернулся чересчур бодрым и непомерно довольным.
- В десять утра будешь клевать носом, - пообещал я ему, зевая и прикрываясь рукой.
- Ни в коем случае, - заверил он, - Иди в душ.
- Я не хочу, - прячась под одеялом, лениво ответил я, - Я недавно был в душе.
- До того, - справедливо отметил Хью.
- М… - жалобно протянул я.
- Тебя в ванную отнести? – спросил папочка, накидывая рубашку с коротким рукавом и застёгивая её.
- Не-ет, - улыбнулся я, представив эту смешную картину, как диктатор пытается куда-нибудь меня нести.
- Идём, - упав на кровать рядом со мной, велел Хью.
- Ну пожалуйста… - отползая от него к краю кровати, произнёс я.
- Пожалуйста «что»?
- Ммм…
Хью перехватил мою руку, осмотрел её и, поглаживая мои выступающие косточки, спросил:
- Нормально себя чувствуешь?
- Восхитительно, - проговорил я.
- А вымыться не хочешь?
- Попозже… - оглянулся я на Хью.
- Ладно, - согласился он, наконец, - Тогда я пойду, надеюсь, вернусь пораньше.
Он отпустил мою руку, поднимаясь с кровати.
- Вечером мы пойдём куда-нибудь? – спросил я вдогонку.
- Естественно, - не задумываясь, ответил он, выходя из комнаты, - Позвони мне, как встанешь, - добавил он из-за двери.
- Хорошо, - отозвался я.

URL
2015-03-09 в 13:45 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
21. Другой уровень.


Отец моего диктатора был очень недоволен тем, что под грифом «парень моего сына» он был вынужден лицезреть такое чудо расчудесное, каким являлся я. В связи с этим он счёл необходимым подкараулить меня, пока мы с Хью не успели уехать, и наедине высказать мне всё в достаточно резкой форме. По всей вероятности, в нём говорило внезапно обострившееся чувство долга и заботы о сыне, спокойно спавшее предыдущие лет эдак десять-двадцать.
- Вам не следует жить с ним, - заявил папаша, - Он должен найти себе партнёра своего возраста, у него вся жизнь впереди.
Я молча кивал, поскольку говорить ничего не хотел, ни на минуту не переставая, конечно, думать, что бы сказал я сам, окажись на его месте. Я был бы куда менее тактичен, притащи мой Сорен в дом пожилого мужчину и заяви, что он с ним… Фу! Пусть бы он только попробовал сделать такое. Сколько бы лет ему ни было при этом. Нет, Сорену такое категорически запрещалось. Чего нельзя было сказать обо мне.
Находясь в положении жениха и любовника, я, исходя из неизбежности этого факта, позволял себе поступать так, как не позволил бы собственному отпрыску, совершенно уверенный, увы, в том, что между нами с Хью нынче любовь, и что диктатор чрезвычайно дорог мне как человек в принципе и как охочий до моей задницы похотливый жеребец в частности.
- Твой отец велел мне найти себе кого-нибудь постарше, - уже в машине сообщил я диктатору.
- Надеюсь, ты послал его к чёрту? – поинтересовался Хью.
- Только мысленно.
- Мог бы и прямо. Он-то за словом в карман не полезет. Не думаю, что он действительно обеспокоен моей судьбой, скорее завидует, что его сморщенный зад, увы, не вызывает ни у кого желания его трахнуть, в то время как ты у меня цветёшь, как незабудка, и источаешь аромат дивной сексуальности. Честное слово, будь он хоть на грамм привлекательнее, я бы сам его трахнул, чтоб ему полегчало…
- Не говори так о родителях, - укоризненно произнёс я, - Он твой отец.
- И? И что? – Хью взглянул на меня, отвлекшись от дороги,- Тебе-то откуда знать, что об отце можно, чего нельзя говорить? У тебя ж его не было.
- Это очень-очень жестоко с твоей стороны.
- О, перестань, - Хью усмехнулся, - Не говори глупости. Лучше признайся, что, на самом деле, ты не знаешь. То, что со стороны слышал – не считается.
- Ладно, ладно, я не знаю, - сказал я.
- Вот-вот, - добавил Хью, - И я тебе говорю, что нет ничего зазорного в том, чтобы говорить, что угодно в маленькой тёплой компании, вроде нашей. На самом деле я же не стал бы его трахать.
- Перестань, - ткнул я его в плечо, улыбнувшись его дуракавалянию, не знавшему никаких рамок.
- Не стал бы, я сказал!
- Хью, заткнись! – заржал я, признавая ситуацию тотально идиотской.
- Я тебе завидую, - сказал диктатор, успокоившись.
- М? То есть? – прекратив над ним потешаться, спросил я.
- У тебя не было этого «сынок, садись, нам надо серьёзно поговорить». Или ещё этот диалог, помню, из родительской спальни. Мама: поговори с Хью, он круглосуточно занят только своим членом и не выходит из комнаты. А отец ей: да, да. Скажи ему, что нельзя уделять этому столько времени. И отец снова: да, да, да. У тебя такого точно не было.
- У меня было хуже: у меня был брат, - напомнил я.
- Вы когда-нибудь вместе мастурбировали? – неожиданно спросил Хью.
- Нет, - покачал я головой, - Это не считается.
- Что «не считается»? – заинтересованно улыбнулся Хью.
- Хочешь, чтобы я рассказал.
- Угу, - подтвердил Хью.
- Мы как-то играли, он куда-то полез и ухватился за меня. Пока прижимался ко мне, я умудрился кончить. После этого я ещё пару раз отваживался на то, чтобы подстроить аналогичную ситуацию…
- Звучит очень мило, - оценил папочка.
- Тогда мне так не казалось. Хотя, он так и не узнал, а потом мы перестали тесно общаться. Сейчас так, думаю, даже если он когда-то что-то и знал, то уже забыл, а, если не забыл, то ни за что не признается. А что насчёт твоего отца?
- А что насчёт него?
- Как же так вышло, что он ушёл почти на пятнадцать лет и вернулся обратно?..
- Это их с мамой дело, - ответил Хью, - К счастью, я не имею привычки вмешиваться в чужие отношения. Но, если хочешь моё мнение, я думаю это из-за того, что он узнал про внука.
- А почему он ушёл? Из-за женщины?
- Конечно, из-за женщины, - вглядываясь в дорогу, проговорил Хью, - Ну и потом, они ведь профессор Философии, куда нам до них.
- Всё ещё злишься на него?
- Нет, - резко бросил Хью.
Я отстранился рукой, закрывая эту тему, и, придумывая на ходу, заговорил:
- Хочу… блинчиков… с маслом.
Папочка медленно улыбнулся.
- Понял, крошка. Понял. Едем кормить тебя блинчиками.

Комната Хью у нас дома всё ещё оставалась закреплённой за ним, в то время, как он сам предпочитал всё чаще и чаще коротать ночи в моей постели. Причиной тому были некоторые изменения, происходящие постепенно в нашей интимной жизни. Можно сказать, познав прелесть соитий базового уровня, мы перешли на другой, в котором Хью открыл для меня совершенно новую для меня страницу.
Всё началось с того, что однажды папочка спросил, не думал ли я когда-нибудь о том, чтобы, скажем, носить серёжку в ухе. Я удивился, но задумался, поскольку Хью находил это очень сексуальным, тем более, как он признался мне, в совсем юном возрасте его занесло в салон пирсинга, где почти год он проработал мастером. Конечно, я поинтересовался у него, почему он не проколет себе что-нибудь сам, и он объяснил это тем, что на его нынешней работе такие вещи не приветствуются, в то время как я – художник – легко бы мог позволить себе подобную маленькую вольность.
Я не видел разумных причин для отказа и согласился. И кончилась затея тем, что я обзавёлся крошечным кусочком металла в ухе, причём, не в мочке, а наверху, в хряще. Я беспокоился, что серёжка не приживётся и выболит, и, к тому же, на работе тщательно закрывал прокол волосами. Но, поныв пару дней, ухо унялось и перестало болеть. Таким образом, первый шаг был сделан.
Если к первому проколу я отнёсся с предубеждением, ко второму – проще, но всё ещё с непониманием, на третьем почувствовал лёгкий интерес к делу, то о четвёртом я попросил уже сам.
- Если ты не будешь дёргаться, мы всё сделаем быстро и безболезненно, - бормотал папочка.
Его вид сбивал меня с толку – он сидел на мне, обнажённый, но в латексной перчатке и с толстой иглой в другой руке.
- Подожди ещё секундочку, - я сглотнул слюну.
- Жду, - опершись на бедро, согласился Хью.
Я глубоко вздохнул и снова высунул язык.
- Всё получится, - заверил он, зажимая мой язык неприятным на вкус металлическим устройством, - Это совершенно не больно.
И он достаточно быстро пронзил середину моего языка, оставляя в нём иглу. Я всё ещё никак не мог привыкнуть к тому, что сам позволял делать со своим телом и воспринимал всё это с благоговением, как на нечто совершенно невероятное. И тем больше я оказался удивлён, когда, вместо того, чтобы вдеть в язык серёжку, закрепить её и закончить на этом, Хью оставил всё как есть – меня с иглой в языке, и сполз по моему телу вниз, принимаясь за мой член. В тот момент я испытал невероятное возбуждение от этого, и кончил, пытаясь сглотнуть и ощущая где-то на корне языка лёгкий привкус крови.
Серёжку в меня потом всё-таки вставили, после чего два дня я питался специально остуженной овсянкой, фруктовым пюре и водой с привкусом антисептика.
Следом за языком последовали соски, ещё раз язык, в другом месте, потом бровь, на которую перед работой мне приходилось наклеивать пластырь. Самым смешным местом, которое мы задействовали, оказался пупок. Хью без конца подшучивал надо мной, говоря, что я могу вставить туда большой сверкающий камень и идти рекламировать бикини. Он долго не мог успокоиться на этот счёт, и я чуть было не начал обижаться, когда он всё же оставил эту тему в покое. Отказавшись от интимного пирсинга (Хью заявил сразу, что ничего мне там колоть не станет и не позволит никому другому), мы попробовали плоскостной, но он заживал слишком долго и болезненно. В итоге мне пришлось вынуть его, после чего я пришёл к выводу, что моя кожа такого отношения не потерпит. Но и без этого прокола (он был на шее, под волосами), во мне было больше дыр, чем в ином куске хорошего швейцарского сыра.
Периодически, стоя в ванной перед зеркалом, я хватался за голову, с ужасом спрашивая себя, зачем же я всё это в себя навтыкал. Но, придя в себя, я вспоминал, с какой нежностью диктатор любил обсасывать серёжку в моём ухе, потом – как, честно говоря, приятно было совмещать наши занятия в постели с ощущениями лёгкой боли от нового прокола, и, вздохнув, обзывал себя извращенцем, завязывая, таким образом, с самобичеванием.
И, кстати, если уж говорить о боли… Разумеется, ничего из ряда вон выходящего я диктатору не позволял! Но впервые я смог честно признаться самому себе, что небольшая порция сладкого неудовольствия была иногда чертовски приятной приправой к сексу. Я и раньше был не против подобного, но я не умел и не смел об этом просить. Наслаждался, если получал без просьб, но в остальных случаях – молчал в тряпочку, опасаясь прослыть моральным уродом.
На сей раз, аккуратно присаживаясь на хорошенько исхлёстанную задницу на стул в своей аудитории на работе, или натолкнувшись спиной в супермаркете на кого-нибудь, не ведающего, что накануне вечером эта самая спина была на пару часов превращена в окровавленный корсет, я, с одной стороны, шокированно и нервно посмеивался своей нелепости, с которой я (обыкновенный, повседневный я) не сочетался с подобными вещами, а с другой – чувствовал себя королём и повелителем всего мира, наконец-то позволившим себе попробовать то, о чём всегда мечтал, но запрещал себе даже всерьёз об этом думать.

URL
2015-03-09 в 13:45 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Мне нравилось то, как я изменялся. Я стал спокойнее. Я стал заниматься делами вдумчиво. Я вновь привил себе привычку рисовать. С лёгким сердцем и без суеты усаживался я за холст, не сомневаясь в необходимости этого, я рисовал. Я уходил на чердак, делал там уборку, разбирал старые эскизы, делал новые, вместо того, чтобы лежать, как это бывало раньше, перед ноутбуком на диване, давясь сериалами и пивом. Я уносил пиво с собой, но едва ли выпивал больше половины бутылки за полдня. И не потому, что запрещал себе пить, а просто потому что постоянно был чем-то занят. В крайнем случае – мыслями о том, что и как планирую нарисовать в будущем.
И я нарисовал диктатора. Нарисовал его дважды. Но обе работы в моём понимании являлись лишь подготовительной стадией к окончательному варианту. Пока же я изобретал велосипед и придумывал обстановку, в которую, в конечном итоге, я помещу своего маленького кудрявого монарха, я не переставая делал наброски своей обожаемой натуры, оправдывая этим своё пребывание рядом с ним, пока он был занят работой.
От меня по-прежнему не отставал Ларс, но в какой-то момент я внезапно перестал сам себя этим мучить, крепко всё обдумал и изъявил желание встретиться с ним.
- Ну и что же ты решил? – спросил меня брат, осматривая меня, слегка изменившегося и точно уже не настолько запущенного, каким я был в последнюю нашу встречу.
- Я решил, что мы всё оставим, как есть, - сказал я, не отказывая себе в удовольствии по традиции наших встреч насладиться вкусом холодного светлого пива, - Я, может быть, всюду не прав, и со стороны это ужасно выглядит, но мне слишком удобно, когда всеми моими сбережениями занимается мой парень, - последнее я выговорил с огромным усилием, но, думаю, оно того стоило, судя по тому, каким внезапно посерьёзневшим взглядом удостоил меня брат.
- Потом не жалуйся, - произнёс Ларс.
- А что мне потом останется, кроме как жаловаться? – усмехнулся я.
Он пожал плечами.
- Выглядеть хорошо стал, - сказал он.
- Стараюсь, - отозвался я.
- Чудной какой-то. Видела б тебя Эльза… Давно у них был?
- Да… К сожалению… - я поджал губы.
- Сына-то бросил, значит…
- Ларс, ну почему бросил? – нахмурился я, - Я звоню ему, и он всегда может мне позвонить.
- А станет ли?
- Ты опять лезешь не в своё дело, Ларс.
- Я не лезу, не лезу, - остановил меня брат, - Но, чтобы ты знал, у них там не лады с твоим папаше-заменителем.
- Откуда ты знаешь? – обеспокоился я, - В смысле? Что у них там происходит?
- Позвони и сам спроси, красавчик.
- Позвоню, спасибо, что предупредил… - задумываясь о Сорене с Мартой, пробормотал я, - Я обязательно позвоню.

***

- Я сегодня звонил Сорену… - проговорил я тихонько, лёжа на папочкиной груди в темноте спальни.
- Кому?.. – сонно переспросил он.
- Сорену. Сыну своему…
- Угу, угу…
- Он попросился приехать к нам в гости.
- Хорошо…
- Они на выходные к нам приедут…
- Хорошо, я понял. Они?
- Сорен и Марта.
- Ага. Хорошо, ладно. Буду иметь в виду.
Я вздохнул.
- И брат оставил меня в покое, - сообщил я шепотом.
- Да?..
- Я ему сказал, что моими финансами будет заниматься мой парень, а он пусть думает, что хочет. И он отстал.
- Не за что.
Я усмехнулся, выдохнув носом.
- Папочка.
- Что, малыш?
- Ты так и не сказал мне… - я провёл носом по его шее.
- Что… - он зевнул, закрываясь тыльной стороной ладони, - Что не сказал?
- Я люблю тебя.
Хью лениво приоткрыл глаза. Он слегка подвинулся, наклоняя голову, и посмотрел на меня.
- Я тебя тоже люблю, - сказал он и провёл пальцем по моей переносице, проводя им до кончика моего носа.
Мне стало щекотно, и внезапно и совершенно неожиданно для себя я чихнул, и, что было ещё более внезапно - прямо на него.
- Хосподи, Мэсс! – рассмеялся он, вытирая физиономию.
- Прости, я не специально, - тоже активно вытирая его, забормотал я, - Прости.
Он обнял меня, всё ещё смеясь.
- Не сказал… - проговорил он, почёсывая меня по затылку, - Как будто ты сам не видишь…

URL
2015-03-09 в 13:49 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
22. Точки над i.


- Тебе вовсе не обязательно оставаться дома, - болтал я, отмывая кисти, - Моя жена не будет в восторге, когда увидит тебя.
- Бывшая жена, детка, - заметил Хью, глотая питьевой йогурт.
- Бывшая, я так и сказал...
- Мы не станем ни от кого прятаться, - решительно заявил папочка, - И так, уверяю тебя, будет намного лучше.
- Я не говорю - прятаться, - вытирая нос рукавом, сказал я.
- Я собираюсь познакомиться с твоими детьми, - поставил меня Хью перед фактом, - И дать понять твоей бывшей жене, что ей нечего нас бояться.
Я приостановился в мытье кистей.
- Ты действительно хочешь что-то ей доказывать?
- Специально доказывать? Нет. Вернуть ваши отношения в русло адекватного доверия? Да. Ерунда какая-то. Тебя боятся оставить с собственными детьми. Ты не преступник и не сумасшедший. У тебя всё в порядке с головой и поступками, так что не вижу никаких причин ограждать детей от твоего общества.
- Ты не всё знаешь обо мне, - улыбнулся я, - И ты не присутствовал при нашем разводе с Эльзой. И при том, что этому предшествовало.
- Что этому предшествовало? - морщась от кислоты йогурта, не сомневаясь в уместности вопроса, спросил диктатор.
- Я вёл себя, как полная скотина, - признался я.
- Серьёзно? Что же ты сделал, чтобы заслужить звание скотины?
- Ничего. Если бы я хоть что-нибудь делал, возможно, мы бы разошлись менее болезненно, - я вздохнул, откладывая кисти на кухонную тумбу одна за одной, - Я просто сидел тогда в комнате и ничего не делал. Без работы, без желания разговаривать с женой, без желания что-либо менять.
- И что с тобой случилось?
- Ничего со мной не случилось.
- Малыш, прости, конечно, но так просто в депрессию не впадают, - произнёс папочка, - Что случилось?
- Ничего, правда. Это не была депрессия. Просто накопилось всё, и я не знал, куда от этого деться.
- Что накопилось?
- Всё.
- Говори, - приказал Хью.
- О чём говорить?
- Рассказывай, что тогда было в твоей голове, о чём ты тогда думал.
Выложив все кисточки сушиться, я, отстранённо взглянув перед собой, задумался над тем, о чём же я, в самом деле, тогда думал.
- Подожди немного... - пробормотал я, копаясь глубоко в мыслях и воспоминаниях.
Я подошёл к кухонному столу, на ощупь выдвигая стул, уселся на него и, опершись на его край локтем, принялся грызть край ногтя, глядя отрешённым взглядом на холодильник.
- Руки изо рта, - услышал я.
- А? - вздрогнул я, медленно вникая в суть сказанного, - А... Да.
Я убрал пальцы от зубов и положил руку на стол.
Диктатор меня не торопил. Сидел рядом, пил йогурт, поглядывал на меня сбоку и молчал. Спустя некоторое время, я, всё ещё смотря в холодильник, слегка повернулся к нему, как будто, всё ещё удерживаемый беззвучной мыслью, хотел наконец что-то сказать. Хью тоже облокотился на стол, подпирая ладонью щёку, и взглянул на меня своими огромными серо-зелёными глазами.
- Я тогда себя ненавидел, - проговорил я, - Ну, не так круто, как я сейчас говорю. Не ненавидел. Я считал себя конченым ублюдком.
- За что?..
- Я не мог выполнить обещаний и сдержать слово, которое дал своей жене. Я должен был выкинуть из головы дурь, смириться и сохранить семью. Я постоянно говорил себе об этом, и до сих пор мне нечем себя оправдать. Вся эта чушь, что я таким родился - всё это ничего не стоит. Никто не рождается особенным. Мы просто выбираем что-то, что кажется нам наиболее приятным, то, что проникло в нас на ранней стадии взросления. Все эти слова "я не могу", "я создан таким" - всё это бред. И я понимал, что выбираю другую сторону. Проклинал себя за это, но выбирал, отлично зная, что это мой осознанный выбор и никто другой не виноват в том, что я стремлюсь получать удовольствие от жизни. Единственным удовольствием должны были стать мои дети, их желания и стремления, как это обычно и происходит у всех нормальных людей.
Такое чувство, будто я застрял где-то на двадцати годах. В таком возрасте, когда запросто можно начать всё сначала, не думая об обязанностях и долге. И я начал всё сначала, хотя права на это не имел. Я уже выбрал, и Сорен не виноват в том, что я вдруг решил отказаться от своего выбора. Какой пример я ему подал? Что, в случае чего, всегда можно сбежать и оставить все обязательства. Наплевать на своих близких, на свою семью, которая не хотела ничего более, чем помочь мне. Но я мечтал лишь поскорее вырваться из своего дома.
- Какой пример тебе подал твой отец? - тихо спросил Хью.
- Да знаю! - заявил я, - И от этого всё только хуже. Я с самого раннего детства твердил себе, что никогда, что бы ни случилось, я не поступлю так, как поступил он. Я не оставлю женщину, которую люблю, которая станет матерью для моих детей.
- А потом ты повзрослел, - добавил диктатор, - И понял, что нельзя всегда и для всех быть идеальным.
Я тяжко вздохнул, закрывая лицо рукой.
- Знаешь, забудь то, что я сказал о твоём отце, - сказал Хью, - Это нельзя сравнивать. Он, возможно, вообще не знал о твоём существовании.
- Возможно, - отозвался я.
- Не мучь себя, крошка, - велел папочка, - Ты грызёшь сам себя без причины. Ты бы не поступил иначе, я уважаю твой выбор. И все должны уважать.
- Когда я ушёл, Сорену было четырнадцать...
- Твой сын человек, а не тепличный куст роз. Не перебивай меня и дай договорить. Нет, ты не имел права подвергать родное дитя такому стрессу, совершенно верно. Но теперь твоё родное дитя знает, что любое решение сопряжено с трудностями, но никакая ситуация - не приговор, а проблема - повод начать действовать. Сожаления будут всегда, как бы ни поступил, не беря даже в расчёт ту глупость, что лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал. Жизнь не стоит на месте.
- Я знаю.
- Нужно балансировать, подстраиваться, карабкаться наверх, пока живёшь. Если хочешь продолжать эту затею. А я думаю, что ты хочешь продолжать. Ты любишь себя и любишь жизнь. Это мне в тебе очень нравится. Это одно из лучших твоих качеств. Где бы ты был, если бы отчаялся? Жевал бы жёнины салаты и растил детишек? Нет, ты бы давно уже кормил червей.
- Почему?!
- Потому что, Мэсси, отчаяние вещь безысходная.
- К чему вывел... - пробормотал я.
- Но тебе хоть стало полегче? - поинтересовался Хью.
- Ты всё к тому ведёшь, что я не мог не уйти…
- Нет, это ты сам уже додумал, - не согласился со мной папочка, - Я сказал, что было бы худо, если бы ты отчаялся. Так что – дальше. Что ещё ты натворил, пока вы разводились с женой? Почему ты считаешь, я ей не понравлюсь? Она ведь никогда меня не видела, что она знает обо мне? Я образцовый гражданин. Даже если наводить справки. Или в вашей семье слишком строгие нравы, и меня способны возненавидеть за одно то, что я гей?
- Нет, нет...
- Я не обижусь, если и так.
- Нет, я не думаю, нет, - отрицательно покачал я головой, - За это тебя никто не возненавидит. Дело во мне, не в тебе.
- А с тобой что не так? Допустим, это тяжело, когда люди расходятся. Но сколько времени уже прошло...
- Да, но не только в этом была проблема.
- Ты изменял своей жене с мужчиной?
- Нет! – возмутился я предположению, - Нет, я никогда ей не изменял. Ни с женщинами, ни с мужчинами.
- Так что же тогда?.. Мэсси? Наркотики? Шлюхи? Что?
- Секс.
- Секс?
- Да, - кивнул я.
Папочка улёгся на стол локтями, внимательно меня слушая.
- М-м, - поджимая губы, понимающе протянул он, - Секс – это нормально.
- Тогда это определённо так не было…
- Что именно тогда было определённо не так? Что ты посмел захотеть кого-то ещё?
- Всё это было очень сложно, папочка, - потирая ладонями лицо, пробормотал я.
- В чём ты больше всего виноват? – спросил Хью, - Единственное и самое важное. Скажи мне, как ты считаешь. В чём ты, по-твоему, виноват перед своей женой? Не знаешь – придумай. В чём?
- Я… - произнёс я, соображая, - Я… Предал её. Не выполнил собственного обещания.
- Что ты обещал?
- Много чего…
- Самое главное.
- Всегда быть рядом.
Хью выдохнул.

URL
2015-03-09 в 13:49 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
- Почему сейчас ты не с ней?
- Ну… Сейчас я уже…
- Почему ты не рядом со своей женой, Мэсс.
- Потому что я ненадёжный человек, безответственный. Она так говорит, и я тоже так думаю. Я не могу быть нормальным мужем, таким, на которого можно положиться. Сильным человеком, таким, с которым можно было бы не бояться за завтрашний день. Таким, как ты.
- Я просто громкоголосый болтун, - вставил Хью, - С испорченным характером.
- Нет-нет…
- Да, да! Мне до такой чувствительности и тонкости, как у тебя, как до Луны и обратно. Я не стараюсь подсластить твою пилюлю – дров ты, судя по всему, и впрямь наломал в своё время – но всё-таки не могу не признать, что твои пальцы созданы для nuances. Мои слова против твоих чувств, а ты чувствуешь ужасно тонко. Однако я не собирался хвалить и утешать тебя...
- Я и не прошу этого…
- Но и ругать не стану.
- Ругать?..
- К чему ты сказал о сексе?.. Было трудно себе это позволить?
- Н… Напротив, - ляпнул я.
- Кажется, я начинаю понимать, - покивал папочка, - Это было хаотично, беспричинно, методом ненаучного тыка.
- В точности так, - с твёрдостью в голосе подтвердил я.
- И тебе было стыдно за это.
- Ну… - отведя взгляд, засмущался я.
- Почему сейчас не стыдно?
- Ну-у… - недоумевая, как же теперь это уже может быть постыдным, развёл я руками.
- Ты чувствуешь подвох во всём этом? – спросил Хью.
- Разве что только отчасти, - сказал я, - Оно не приводится к одному знаменателю.
- А, а, - остановил Хью, - Ты виноват в том, что не сдержал обещания. Остальные обвинения с тебя сняты.
- Да почему? – улыбнулся я.
- Тебе одного мало? – накинулся на меня Хью, - И так до конца жизни не отмоешься! Но свои подвиги сюда не приплетай, это твоё личное. Насколько я тебя понял, твоей бывшей не нравится сама идея секса между двумя мужчинами. И она, конечно, относится к этому с предубеждением, считая, что это обязательно должно быть занятием куда более развратным, чем гетеросексуальный секс. И к этому добавляется её личная обида на тебя за то, что ты мог променять чистые семейные отношения (и её саму, чего душой кривить) на такую, прости господи, гадость?
- Не то, чтобы совсем гадость… Она же не запрещает мне видеться с детьми. Она очень добрая и ничего плохого мне никогда не делала. Её можно понять.
- Тих-тих, сейчас вернётся опять к теме ненависти к себе, - успокоил мой порыв Хью, - Конечно, она добрая.
- В целом – да, ты прав, - согласился я, - Да, она думает, что я здесь бордель содержу и у нас регулярные оргии…
- Ничего себе! Не удивительно, что она мне не обрадуется… Но поскольку я хочу оставаться здесь ещё некоторое время, пока ты меня не выгонишь, то в меру своих сил я должен посодействовать развенчанию этого мнения. Короче, Мэсс, давай мы её переубедим?
Уткнувшись губами в кулак, испытывая колоссальную благодарность и удовольствие от этого вопроса, я улыбнулся.
- Твои глаза выглядят очень трогательно, - оценил Хью с ласковой усмешкой, - Но ответ не помешал бы.
- Да, - покивал я, - Давай попробуем.
- Даже если сразу не получится, - продолжил папочка, - Мы начнём с этого.
- Зачем ты всё это делаешь… - пробормотал я.
- Хочу поиграть с твоими детьми, - улыбнулся Хью, - Ну и… Как без этого-то? Взрослый парень, а спрашиваешь такое… Не смотри на меня, будто я сказал что-то, чего ты до сих пор не знал. Ты пригласил бы их в гости и без меня, так что я просто примазался – назовём вещи своими именами. И, честно говоря, я уже немного волнуюсь. Но сделаю всё, что в моих силах. Малыш, перестань на меня так смотреть, и идём-ка спать. Завтра на работу рано… Потом нужно будет всё, как следует, обдумать…
Хью поднялся из-за стола, бормоча всякое о завтрашнем дне. Я пошёл за ним следом, и погасил в кухне свет.

URL
2015-03-09 в 13:50 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
23. Юнга.


Хью остался в моей спальне на тот вечер, и я, чтобы не волновать его лишний раз, тоже лёг в постель, хотя в душе моей всё ещё бушевала буря, и я понятия не имел, как её успокоить. Весь наш предыдущий разговор на кухне напоминал методичное литьё масла в огонь, и теперь, скопившись во мне, это масло пылало, как лесной пожар, окутывая смрадом все мои размышления.
Я наломал дров, - думал я, - Так и есть. Естественно, живу я не первый день, и прекрасно знаю, что бывает, как бывает и что мой случай далеко не самый безысходный. Но это мой случай, и это делает его самым безысходным их всех возможных для меня.
Ненавидел я себя тогда? Нет, и за это как раз и стоило себя возненавидеть. Я считал себя подонком и великим страдальцем одновременно. Нет, вернее, попеременно. То я кидался с жаром и яростью обвинять себя во всех своих и чужих грехах, то жалел себя за то, что обстоятельства и сама моя жизнь противоречит тому, что я хочу от неё. А чего я тогда хотел от жизни? Спать с мужчинами? Что, если бы я мог делать это без угрозы развала своей семьи, мне стало бы легче? Дело было, вероятно, не в этом. В смысле, не только в этом. Важнее для меня было само понимание того, что человек, с которым я начал строить свою жизнь (имеется в виду моя жена), постепенно отдалился от меня.
Я перестал чувствовать то, что чувствовал раньше. Но это нормально, с этим ещё можно жить и мириться. Чувствовать что-то более спокойное, чем любовь – это тоже ещё не беда. Но чувствовать враждебность или неприязнь? Когда мне хотелось сказать собственной жене: уйди, оставь меня в покое, не попадайся мне на глаза, я не хочу тебя больше видеть?.. Всё это из-за того, что я перенёс на неё своё недовольство от ситуации? Она была для меня тем камнем преткновения, который мешал мне в тот момент и только поэтому я хотел, чтобы она исчезла из моей жизни?
Может быть, я чувствовал, что она подчиняет меня, лишь для виду показывая, как сама хочет подчиняться? А, на самом деле, она сама командовала мной, только прикрываясь мнимой слабостью, а я, как упрямый осёл, не мог никак признать её власть над собой? Когда она говорила мне, на какой работе лучше бы мне было работать, какую машину мне лучше было бы приобрести, в какую школу нам лучше бы было отправить учиться Сорена? Может быть, от власти собственной жены я сбежал, а не от того, что хотел трахаться с парнями?.. Или даже, может, я где-то там внутри своей нехитрой черепной коробки решил, что, если уж позволять кому-то власть, то это должен быть как минимум мужчина?..
А, может быть... я устал от неё и от всего, что у нас было, и только благодаря этому мне вспомнилось это чувство...
Одно из самых прекрасных воспоминаний детства – единение с человеком одного с тобой пола.
В те, самые ранние годы познания окружающего мира, себя и близких тебе людей, когда ещё не имеешь никакого понятия о том, что значит слово "секс". Когда можно сидеть рядом в темноте, в тепле с очень дорогим и важным человеком, зная наверняка, что этот человек тебя любит. Обнимет, если заплачешь, утешит, если станет больно, защитит, если кто-то обидит. Когда прикосновения, поцелуи, нежность – всё это ещё не имеет никакой подоплёки, не вызывает осуждения и выражает только то, что ты чувствуешь в ту или иную секунду. Не выдержав суровой действительности, не в этом ли, не в целомудренной ли братской гомосексуальности я задумал спрятаться, возвращая себе своё давно прошедшее детство?
Жестоко и противно всё это звучит теперь, когда я всё-таки сбежал от жены, оставив её и своих детей этому парню, Стефану. И что для меня тогда диктатор? Не замена ли моей жене? Такая, которую я могу вытерпеть. Или замена брату, объекту когда-то очень сильной и безответной любви. Такая замена, с которой я могу себе позволить то, чего не мог себе позволить с оригиналом.
Хью – моя любимая жена и мой же любимый брат? Не сам по себе, только для меня самого? Или всё-таки он что-то другое?.. Или он то, и другое, и это сразу? Куда более идеальная жена – он не прикрывается словами о собственной слабости и повелевает мной открыто, и куда более идеальный брат – с которым я могу заниматься сексом и этим достигнуть своей цели - стать ближе, насколько это вообще возможно?
- Мэсс, - услышал я недовольный голос Хью, - Ты не спишь?
- Сплю, - шепнул я.
- Врёт и не краснеет… - принялся ворочаться диктатор, переворачивая одеяло, - Ну? – он пододвинулся ко мне и принялся почёсывать пальцами «подшёрсток» (как он его называл) на моей груди.
- Что? – осторожно поинтересовался я.
- Я не знаю, - зевая, папочка приласкался ко мне, - Ты уже с час, наверное, глядишь в потолок и о чём-то думаешь. Прошлое не отпускает?
Я вздохнул.
- Не спится просто… - отворачиваясь, проговорил я, - Бессонница.
Хью прикоснулся губами к моей шее под ухом.
- Знаю… одно лекарство… - сообщил он заговорщическим шёпотом.
- От чего?..
- От бессонницы.
- М… да?
- О да… Отличное лекарство, - прошептал он мне на ухо, - Поднимайся… - он с силой провёл рукой по моему бедру.
- Что?..
Хью живо сел на кровати и щёлкнул кнопкой лампы.
- Поднимайся, - он перелез через меня, спрыгивая с кровати, - давай-давай, вставай и натягивай штаны.
- Как? – приподнимаясь и садясь с недоумённым видом и торчащими во все стороны взлохмаченными волосами, спросил я, - Я думал, наоборот, снимать штаны надо для этого…
- У меня другой рецепт, крошка, - он захлопал в ладоши рядом со мной, - Ну давай же! Время не стоит на месте!
- О… Папочка… - находя брюки и принимаясь надевать их, проныл я.
- Не стони, - усмехнулся он, - Я знаю, ты сильный и выносливый.
- Ты переоцениваешь мои возможности…
- Однако ты всё-таки сумел встать, - заметил Хью, - Полдела уже сделано.
- А что дальше?..
- Сейчас покажу, - как ни в чём не бывало, сказал Хью, после чего отвёл меня за руку в ванную…
И то, что мы делали дальше, было вовсе не тем, чего я ожидал. В смысле, никакого для меня не предназначалось этим вечером единения и секса. Вместо единения мне досталось красное десятилитровое ведро.

Во всём доме горел свет, несмотря на поздний час, по дому носилась громкая лиричная музыка, заставляя соседскую собаку то и дело подвывать. Вместе с музыкой по дому носился Хью и моя швабра, которой он без стеснения командовал, отвлекаясь от собственных дел.
- Юнга! – орал Хью со второго этажа, оттирая перила тряпкой.
- Что? – отзывался я, выглядывая из-за косяка кухни и стирая грязь с носа влажной рукой.
- Ты должен отвечать «что, капитан», - велел он, - Не качественно работаешь, юнга! – и он указывал на место на полу, на котором я схалтурил, - Если уж делать, то на славу, что там у тебя за грязные разводы?
- Это рисунок на полу, капитан!
- Мне спуститься и вымыть твоей физиономией этот рисунок, юнга?
И я, смирившись, шёл отмывать «рисунок», отдавая должное папочке, которого провести на мякине не представлялось возможным.
Многое я успел обдумать за время нашей возни с уборкой. Но я был благодарен Хью за такую инициативу, и ещё более я был благодарен за то, какими взглядами он одаривал меня, когда проходил мимо. Он сопереживал мне, это было понятно, и будто бы хотел сказать "всё у нас будет отлично, нужно только выкинуть старый хлам и протереть всё влажной тряпкой". Его лучистые взгляды успокаивали меня, и, к определённому моменту, успокоили до приемлемого уровня, и, таким образом, терапия грязеизбавления достигла своей цели.
Итак, вместо того, чтобы страдать в постели от бессонницы, мы:
- пропылесосили все ковры в доме;
- стёрли пыль со всех поверхностей;
- вымыли лестницу на второй этаж;
- отдраили полы в прихожей, гостиной, кухне, ванных и маленьком коридорчике на втором этаже;
- почти ринулись на чердак, но, слава богу, я смог уговорить Хью туда не соваться и оставить там слой необходимой мне культурной пыли.
- Может быть, перекур? – откуда-то из-под стола, спрашивал я.
- Охотно, - соглашался Хью, - Закончим – и обязательно перекурим.
И я опять смирялся, продолжая тереть пятно на полу.
Мы закончили глубокой ночью, и тогда, притащившись на кухню и сидя на столе, пока сохнет пол, мы устроили долгожданный перекур.
- Мне нравится звать тебя юнгой, - усмехнулся Хью, - Отличное словечко. Надо будет внести в список избранных.
Я выдохнул дым, косясь на Хью и побаиваясь, как бы он ещё что-нибудь не заставил меня мыть.
- Заодно мы сделали очень важное дело, - сказал он, - Перед приездом твоих ребят всё равно нужно было бы делать уборку.
Я покивал – тут он был абсолютно прав.
- Ну что, всё ещё не желаешь спать? – спросил Хью, глядя мне в глаза.
- Я совсем не против того, чтобы поспать, - заявил я сию же секунду.
- Вот как, - усмехнулся Хью моему рвению.
- Но можно и повременить немного, - имея в виду краткое постельное приключение, добавил я.
Хью спрыгнул со стола и куда-то ушёл, после чего вернулся, натягивая на плечи толстовку.
- Что это… значит?.. – спросил я.
- Я быстро, - ответил он.
- Куда быстро? - туша окурок и смотря на диктатора испуганными глазами.
- Проголодался.
- А, - успокаиваясь, выпалил я, - Так давай я тебе что-нибудь приготовлю..?
- Мне проще сходить и перекусить быстро. А ты спать ложись, пока я...
- Можно с тобой? - перебил я папочку.
Хью поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на меня, не ожидая услышать такое.
- Я думал, ты спать будешь.
- Ну так..? - заискивающе поинтересовался я.
- Конечно, можно, но...
- Пожалуйста...
- Да идём, идём! - усмехнулся Хью, - Но в твоём возрасте, ты меня уверял, нужно спать по ночам.
- Мне семнадцать, - слезая со стола, обстоятельно сообщил я.
- Куда?! - остановил меня Хью на пути в прихожую, - Ну-ка надень что-нибудь.
Я оглядел вешалку - там было только пальто Хью и моя осенняя куртка.
- Я мигом схожу за кофтой? - спросил я.
- Окей, - согласился Хью.
- Только подожди меня, - метнувшись к лестнице, обернулся я.
- Иди за кофтой, - улыбнулся Хью.
- Не уйдёшь? - спросил я с лестницы.
- Не уйду, давай скорее, - сказал он.

Примечания:

Кто вспомнил анекдот про "Юнга, я люблю тебя, Юнга"?))

URL
2015-03-09 в 13:51 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
24. Поздний ужин, ранний завтрак.


Пешком добрались мы с Хью до ближайшей круглосуточной пиццерии, поели там пиццы под саундтрек, состоящий из песен "Ace of base" и им подобных, и вернулись обратно.
В пиццерии мне понравилось; было тихо, чисто, безлюдно. Я не собирался ничего есть, но Хью купил три куска пиццы и один просто положил на стол передо мной, сказав "твой", так что у меня не осталось выбора, пришлось согласиться на поздний ужин и поесть немного. Он периодически был таким. Ничем не примечательным. Но от проявлений его такого мне хотелось закусывать край нижней губы, стараясь казаться спокойным, тщетно удерживая в себе новый всплеск сладкой нежности. И желания официально продаться ему в рабство.
Он жевал свой кусок пиццы, я молча через трубочку потягивал воду из бутылки.
"Это вредно, - хотелось сказать мне, - Вредно есть пиццу ночью, вредно вообще так питаться изо дня в день...", - думал я и молчал.
Ему было виднее. Даже если бы я был прав, ему всё равно виднее. Несмотря на любые доводы.
Наверняка он перестанет делать это, если посчитает нужным, но только тогда. И, если он заработает себе язву желудка благодаря такой диете, я не скажу "я так и знал!" или "а я тебе говорил". Если он заработает язву желудка и захочет, чтобы я готовил для него, я буду готовить. Буду покупать для него йогурт, чтобы он им завтракал и ненавидел его, буду "забывать" купить ему кофе и заполню холодильник овощами и фруктами, чтобы когда-нибудь, когда он полезет за банкой пива, он захватил вместе с ней что-нибудь более полезное.
Если пристрастие к жареному и острому свалит его на больничную койку, я буду очень переживать за него, я приду к нему в больницу, если он позволит. Без упрёков, с одним только желанием помочь. Но это случится тогда, когда случится. Даже, если это будет завтра. Я не стану говорить ему о вредности пиццы по ночам. Говорить то, что он уже не раз слышал, пусть и не от меня. Ему виднее, и он сам решит для себя всё. Если захочет решить.

Я смотрел на его руки, и думал - вот он, мой мужчина. Такой, что я даже готов с ним расстаться. В любой момент. Это было бы очень горько для меня, но, если бы ему было действительно без шуток нужно, чтобы я ушёл, я бы с ним не спорил. Ему виднее.
И я не надеялся бы, что он вернётся ко мне когда-нибудь. Я был бы благодарен ему за то, что он был в моей жизни. За то, что он был во мне во всех смыслах. Уже сейчас я благодарен. За пиццу, за его руки, за то, что говорю ему, то, что умалчиваю, и то, что никак не могу сказать, за всё, что я ему посвящаю. Никому ещё я так не посвящал себя, свои мысли и свою жизнь. Я живу в его честь. И, дай мне силы всевышний, делать это, жить для него так, чтобы это было достойно его. Так, как ему необходимо.
Я взглянул на него и он, жуя, посмотрел на меня. Я почувствовал, что начинаю улыбаться, ужасно морщась и делая глубокий вдох. Его развеселил мой сморщенный вид, и он тут же улыбнулся мне в ответ. Я хотел сказать ему: "Милый, я так тебя люблю. Я так сильно люблю тебя!", но выдохнул, промолчав в итоге. Думаю, он всё понял.
Закончив есть, он вытер губы и руки салфеткой, а после, оставив меня одного на пару минут, ушёл в туалет, и, проходя мимо, коснулся моего плеча тыльной стороной ладони. Он явно всё понял.
Играла попсовая, невероятно романтичная музыка. Я комкал пальцами салфетку, глядя поверх кресел и столов в сторону окна - на нём мелькали фонарики маленькой одноцветной гирлянды.
Было такое чувство... Когда попадаешь в ситуацию, в которой можешь просить другого человека о чём угодно. Как если в детстве кто-нибудь из взрослых говорит "ты можешь выбрать любую игрушку в магазине", и ты растерян и счастлив одновременно, не знаешь, куда ринуться в первую очередь, что выбрать, ты полон благодарности и удовольствие в тебе плещется через край, ты не знаешь, куда приложить его, на что выплеснуть. И не так важна та игрушка, выбранная в итоге, не так важен выбор, хотя в детстве кажется, что это самое главное. Самое важное - ощущение в первое мгновение, как только ты поверил, что тебе это говорят серьёзно. Непередаваемое словами ощущение.
Вот и в это мгновение я испытывал то же самое ощущение, только вместо магазина с игрушками передо мной был весь мир, вся видимая вселенная, взрослым был мой диктатор, человек с безграничными возможностями, и я мог просить его о чём угодно.
Что он для меня? Зачем он нужен мне? С игрушками или без них.
Есть много людей, похожих на него внешне, похожих поступками, и мне случалось даже оказываться с такими в непосредственной близости. До него у меня был один очень красивый парень, который, разумеется, очень скоро исчез из моей жизни. Я говорю - очень красивый, и готов сам же с собой спорить. Очень красивый - это про Хью. Его красоту я смог рассмотреть во всех его уголках. О ней я знаю достаточно, чтобы иметь основания заявить: он очень красивый человек. О том парне до него я знал мало. Может быть, я не всё в нём успел разглядеть, а, на самом деле, в его внешности таились какие-нибудь по-настоящему неприятные, некрасивые черты...
Всё это звучит так, будто бы я хотел превознести внешность Хью на недосягаемую высоту и вообще отделить его от всего человечества. Но это не так. Просто некоторые части его тела вызывают во мне восторг, и я ничего не могу с этим поделать. Сидя рядом с ним в машине, я смотрю со стороны на его бедро, например, и думаю о том, что оно прекрасно. Таких частей в нём переизбыток. Я не считаю его идеальным, я вижу его несовершенства, но куда больше и чаще я отыскиваю то, что способно обезоружить меня и лишить красноречия при любой попытке к критике.
Мой маленький очаровательный диктатор, с вычищенными моим взглядом уголками красоты. И я иногда сходил с ума по-своему, растворяясь в недоумении, как он может позволять мне так изучать себя. Почему он позволяет мне смотреть на себя? Я окунался в настоящее сумасшествие, пытаясь понять, как такое может быть возможным. Все его косточки, его мышцы и волосы, изгибы его рук, ушей, цвет его кожи, пятнышки, родинки, веснушки, все его влажные места, глаза и ресницы, топорщащаяся над ушами стрижка. Оттопыренные ушки. Он был похож на густую и звенящую позднюю весну; весенний ветер, отчаянно пытающимся ворваться в собственное лето.
Я был рядом с ним зимним человеком. Старым, как гора, скандинавским чудовищем, занесённым тонким слоем холодного белого снега. Когда он впивался в меня руками, кончая внутрь моего тела и обжигая мой слух бесстыдными стонами, мне казалось, что мой снег тает от его мерцающего, как мираж, весеннего зноя. Он словно бы воздевал зелёный венок, свитый из полевых трав, на мои заснеженные волосы. Мне казалось, мой Фрейр обладает способностью дарить время жизни, или даже целую жизнь, как он это сделал со мной. Ещё одну, чуть более короткую, но новую, чистую, полную солнца жизнь. Мой почти-летний бог.
- Идём домой, - окликнул меня солнечный бог, похлопав меня по макушке.
- Я сейчас такого надумался.. - признался я, растекаясь до красному дивану пиццерии, - Хочется уснуть прямо тут, счастливым и умиротворённым.
- Но ты понимаешь, что спать тут я тебе не позволю? - поинтересовался Хью.
Я посидел пару секунд, после чего кряхтя принялся садиться ровно.
- Ты что-то нарисовал? - Хью наклонился ко мне, обнимая со спины, и я отважился обхватить его за талию, цепляясь пальцем за петельку на его джинсах.
- Пока ждал тебя.
- Я должен это сохранить, - он достал телефон, включая камеру, - Ты, чёрт возьми, нарисовал на подносе кетчупом... Дома красками не рисуется?
- Дома я тоже рисовал тебя, - напомнил я.
- Кетчупом... - фотографируя моё творение, пробормотал Хью, - Чей бы ещё ребёнок мог такое навалять? Только мой... Люблю тебя.
Я довольно поёжился. Буду рисовать всем, что угодно, если он станет говорить мне о любви после этого.
- Ребёнок? - Хью ткнул меня в макушку углом телефона.
- М?
- Ты меня любишь?
- Чертовски сильно.
Хью привычным жестом поставил телефон на блокировку, сунул в карман, обхватил мою голову ладонями и поцеловал туда, куда ткнул только что телефоном. Это было всепоглощающее тотальное счастье на три с лишним секунды. Через три секунды Хью стащил меня с дивана, уводя к выходу.
На улице он сунул руку в карман толстовки, по-прежнему не отпуская моей руки. И, должен признать, меня очень умилила надобность совать руки в чужие карманы.

- Ты уверен, что выспишься?.. - обеспокоенно пробормотал я, сдёргивая кофту через голову, когда мы пришли домой и в спальню.
- Зачем ты спрашиваешь, если знаешь? - зевая, усмехнулся Хью, - Но это ничего. Иногда полезно. Чёрт... Я шёл по улице, думал о сексе... А сейчас, кажется, смогу разве что ровно упасть на кровать... Хотя, даже не уверен, что выйдет ровно.
Я с укором на него посмотрел.
- Будешь спать, лёжа криво, - пожал я плечами.
- Ну... - потирая шею и садясь рядом с подушкой, произнёс он, - Тоже, чем не вариант, малыш... Слушай, ты сильно на меня обидишься, если я натяну резинку и только подрочу в твоих объятьях?
- Вовсе не обижусь, - ответил я.
- Ты чудо, крошка, - решил он.

Утром я поднялся вместе с ним.
- О чём таком ты вчера думал, - запивая кусочек тоста утренним кофе, внезапно спросил Хью, - Когда не мог уснуть.
Я помолчал, продолжая намазывать джем на хлеб.
- Ни о чём таком, - ответил я, - О своей жене, в продолжение того, о чём мы говорили до этого...
- Можно вопрос? - и не дожидаясь разрешения, Хью спросил, - Ты говорил, она тебя выставила?
- Она решила, так будет лучше нам обоим, - сказал я, - Я, кажется, говорил уже.
Хью покивал, поднимая брови.
- Я понял, - произнёс он, - Спасибо.
- Не за что, - откладывая нож, отозвался я.
- Трудно жить с человеком, к которому совсем не осталось чувств.
Я кивнул на его слова, откусывая кусок от бутерброда.
- Поэтому она и выставила, - добавил Хью, - Надеюсь, ты не будешь больше думать об этом с таким скорбным лицом. Ничего не бывает вечно, а особенно если дело касается любви женщины.
"Так ведь это я же их бросил,- подумал я,- Или я вовсе не играл никакой определяющей роли, какую себе приписываю?.. Что, если это от меня хотели избавиться?"
Я задумался об этом вновь. Но уже совершенно не с таким скорбным лицом, как вчера ночью.

URL
2015-03-09 в 13:52 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
25. Главнокомандующий.


В дверь позвонили. Хью открыл дверь. Эльза, стоявшая на крыльце позади Сорена с Мартой за руку, изумлённо распахнула глаза, потеряв на секунду дар речи, и неловко улыбнулась.
- Добрый день, - нарушил молчание диктатор, приглашая их войти в дом, - Входите, пожалуйста.
- Я извиняюсь, - попыталась внести ясность Эльза, - Но где...
- Он слишком разволновался и был вынужден отлучиться, - пояснил Хью, - Я надеюсь, Мэсс скоро к нам присоединится. Проходите, - повторил он, - Меня зовут Хью, - он протянул руку вошедшей Эльзе.
- Эльза... - недоверчиво косясь на Хью, она всё же пожала ему руку.
- Очень приятно, - лучезарно улыбнулся маленький диктатор, - Эм... Вероятно, Сорен? - он протянул руку и ему.
Парень, слегка удивившись, тоже ответил на рукопожатие.
- Да, - сказал он, - Здрасьте, - поздоровался он, слегка напрягаясь от такого приветствия.
- Очень много о тебе слышал. А вы, принцесса? Как вас зовут? - наклонился Хью к Марте.
Та отшатнулась за маму, выглядывая однако на Хью с интересом - ей понравилось, как этот обросший бородой человек, наклонившись, поднял брови и оттого стал похож на большого игрушечного медведя в свитере.
- Марта... - ответила за неё Эльза.
- Очень рад знакомству, Марта. Вот и Мэсс, - обернулся Хью, заметив меня, идущего в сторону прихожей, - Оставлю вас, - и быстро, чтобы не пересекаться со мной, Хью ушёл в кухню, прикрывая за собой дверь.
Эльза встретила меня прищуром.
- Простите, что я... - начал лепетать я, - Привет...
- Привет, - отозвалась Эльза.
- Привет, пап.
А Марта вместо приветствия проделала путь от маминой руки до моей штанины, настаивая на том, чтобы её взяли на руки. Я подхватил Марту, усаживая на руке.
- Привет, привет, - улыбнулся я.
- Привет, дядя, - Марта обняла меня.
- Зачем мы здесь стоим? - спохватился я, - Идёмте в гостиную!
Едва мы вошли, наше одиночество вновь потревожил диктатор. И мне показалось, что он тоже волновался. Возможно, даже больше, чем я. Но, надо отдать ему должное, по его виду ничего заметно не было, он действовал очень уверенно. Только то, что он боялся оставить нас одних, не успеть произвести впечатление, вовсе не понравиться и одновременно показаться назойливым, могло его выдать. Но, чтобы понять это, нужно было хотя бы немного его знать, а из всех собравшихся этим преимуществом обладал только я, поэтому, можно с уверенностью заявить, что, кроме меня, никто ничего не понял, воспринимая диктатора единственно диктатором.
- Я не хотел мешать вам, - предупредил папочка, аккуратно опуская на столик рядом с диваном поднос, - Но позвольте угостить вас чаем...
- Вы не мешаете, - вмешалась Эльза, - Мэсс, можно тебя на пару минут? - спросила она.
- Да, конечно... - вскочил я, следуя за ней, уверенным шагом направившейся из гостиной.
Хью сел на пуф, рядом с которым стоял. Следом за ним сели дети - сначала плюхнулась на диван Марта, ссаженная мною на пол, а потом опустился рядом с ней Сорен. Чтобы не тратить зря время, Хью принялся наливать чай.
- Принцесса, ты будешь пить чай? - спросил он и поставил симпатичную чашку с плавающими чаинками напротив неё.
- Мама не позволяет из таких красивых в обычный день пить... - задумчиво проговорила Марта.
- У нас определённо можно, - заверил Хью, кладя рядом с чашкой хрустящее пирожное на салфетке, - Сорен? Как насчёт чая?
Сорен, считая невежливым отказываться, кивнул.
- И, раз уж у нас украли Мэсса, тогда я тоже попью чай с вами, - решил Хью, наливая чай Сорену и себе и расставляя чашки.
- А если она разобьётся? - спросила неудовлетворённая в своём интересе Марта.
- С чего бы это? - спросил Хью, отпивая глоток из своей чашки.
- Вдруг она уронится, упадётся и разобьётся?
- Ну и что?..
- Не будет сервиза.
- Логично, - согласился Хью, - Ты права. Но, дело в том, что нас тут всего двое обычно, а чашек в сервизе - шесть. Шесть минус два - четыре. Четыре чашки можно разбить.
- Как это? - удивилась Марта.
- Обычно чай пьём только я и Мэсс. У каждого своя чашка, то есть всего две. Нам остальные не слишком нужны.
- А если гости придут?
- К нам гости не часто ходят...
- А если придут? - не унималась Марта, - А чашки всего две.
- Тогда все будут пить из разных чашек, - сказал Хью.
Марта немного нахмурилась, соображая.
- Ешь пирожное, - указал Хью на него пальцем, - Пока чай не остыл.
Марта взяла пирожное, откусила от него, отложила обратно и отпила чаю.
- Вы живёте с отцом... - попытался невзначай произнести Сорен.
- Нет, я всё-таки не поняла! - заявила Марта.
Хью кивнул Сорену, и спросил у Марты:
- Чего ты не поняла?
- Как это так? Разве можно бить чашки? Мама меня ругает, если я бью чашку. А я-то и разбила всего одну, красную, и притом маленькую.
- Ну, маме виднее, - пожал плечами Хью.
- А можно я ещё к дяде Мэссу в гости приду, - спросила осторожно Марта, - Если точно никто ругать не будет.
Хью поднял бровь, не понимая, почему это так важно для ребёнка, но, покивав, разрешил:
- Конечно, можно, - сказал он, - Ты о чём-то спрашивал? - Хью перевёл взгляд на Сорена.
- Нет, ничего, - опираясь острым локтем на колено, отмахнулся Сорен, - Нет.
- Ла-адно... - пробормотал Хью, - Ладно, чем мы сегодня займёмся? Есть предложения?
- Если нас ещё отпустят... - буркнул тихонько Сорен.
- Разумеется, отпустят, - оглянулся на дверь Хью.
- Вы маму не знаете... - вздохнул Сорен, - И отца...
- Ну, насчёт последнего утверждения я бы на твоём месте не был так категоричен, - справедливо заметил диктатор.
- Я имел в виду, что он как ляпнет что-нибудь, так всё... как обычно, - объяснил Сорен, но от мыслей о том, что сказал Хью, у него покраснел нос.
- Не ляпнет он ничего, - сказал Хью.
- Откуда вы знаете?
- Не ляпнет, - повторил диктатор, - И, пожалуйста, зовите меня на "ты". Окей? Сорен, ты сладкое не любишь?
- Не знаю...
- Попробуй, вдруг понравится? О чём мы говорили? - наливая себе ещё немного чая из чайника, спросил Хью.
- Чем мы займёмся?.. - подсказала Марта.
- Совершенно верно, спасибо, - поблагодарил Хью, - Вы думали об этом?
Марта повертела отрицательно головой, а Сорен пожал плечами.
- Я так и думал. Ну, значит, сейчас придумаем. Накидайте мне идей, что вам нравится, я предложу варианты времяпрепровождения.
- Она любит пони, - незаметно указывая на Марту пальцем, сообщил Сорен.
- Пони? Любишь пони? - спросил диктатор, и Марта согласно кивнула.
- Окей, - складывая руки кончиками пальцев, произнёс Хью, - А что насчёт тебя, Сорен?
- Я не знаю, но она любит пони, - ещё раз для верности сказал Сорен.
- Хорошо, хорошо, остановимся пока на этом, - заключил Хью, решив, что с Сореном разберётся позже, - А как ты к лошадям относишься? - поинтересовался Хью.
- К лошадям?.. - переспросила Марта, - Они большие...
- Бывают и не очень большие лошади.
- Всё равно они больше, чем пони. Не бывает лошадей, меньше пони.
- Бывают, - усмехнулся Хью, - Вот такие, - и он показал их размер.
- Не бывают, - сказала Марта, - Ты меня обманываешь, не бывает таких.
- Бывают, конечно! - не отступался Хью, - Я покажу, хочешь?
- Покажи-покажи! - передразнила Марта, - Потому что не бывает таких лошадей маленьких! Только если они игрушечные.
- Нет, настоящие, живые лошадки...
- Что же ты не показываешь?
- Сейчас... Сейчас найду, - поднял вверх Хью палец, прося подождать.
Хью разыскал пульт от телевизора и включил, подключив к нему свой планшет.



- Вот тебе лошадка, спорщица, - заявил он, включая видео про карликовых лошадей.
Марта заворожённо уставилась в экран и смотрела не отрываясь. Когда видео закончилась, Марта спросила.
- Это точно не пони?
- Это карликовые лошади, - пролистывая видео и загружая другое.
- А где они водятся?
- Их разводят на фермах. У нас, к сожалению, таких ферм нет, но есть в соседнем городе. Если когда-нибудь мы договоримся, то можем съездить посмотреть на этих лошадок.
- А сегодня нельзя?.. - с надеждой в голосе спросила Марта.
- Сегодня нельзя, - сказал Хью, - Нужно заранее всем собраться. Но сегодня мы можем пойти покататься на обычных лошадях, обычные лошади - они тоже ничего. Потом они встретят где-нибудь на выставке маленьких лошадей и расскажут им о девочке, которая очень любит маленьких лошадок, - договорив, Хью почувствовал себя полным придурком, поскольку, наверное, Марта уже слишком взрослая, чтобы покупаться на такую фигню, но он уже увлёкся и просто не смог себя удержать.
- И маленькие лошадки будут обо мне знать? - спросила Марта подозрительно.
- Конечно, - сказал Хью, несказанно обрадовавшись тому, что его россказни не поставили под сомнение.
- Тогда да, хорошо, - согласилась она, - Мы пойдём к большим лошадям.
- У них ещё, кажется, был ослик, - припоминая, сообщил Хью, - Что насчёт осликов?
- Кто такие ослики?.. - спросила Марта.

URL
2015-03-09 в 13:52 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Хью, слегка сбитый с толку тем, что она этого не знает, замолк на мгновение, но тут же продолжил:
- Ослики это пони с длинными ушами. Вот, смотри, - диктатор набрал "осликов" в поиске и нашёл несколько картинок, выводя изображение на телевизор.
- А! Осёл! - поняла Марта, - Ослов я знаю. Ясно, - и она довольная потянулась ко второму пирожному, а Хью пододвинул корзинку с ними поближе.
- Где же они там пропали? - спросил Хью, - Может быть, что-нибудь посмотрим? Какие вы сериалы или мультфильмы обычно смотрите за едой?..
- Мы не смотрим за едой, - глядя на Хью подёргивающимся глазом, сказал Сорен.
- Как же? - изумился Хью, - Это же... - он мельком взглянул на Марту, - Это правильно. Продолжайте в том же духе! Но вы всё-таки смотрите что-нибудь?
- Рик и Морти! - заявила Марта.
- Лучше не надо, - донеслось от Сорена.
- Почему? - поинтересовался Хью.
- Вы видели этот мультфильм?.. Изобретатель-алкоголик и его внук путешествуют по другим мирам.
- А, мне кто-то такое скидывал на работе, - припомнил Хью, - Кажется, там восемнадцать плюс? Нет, ваша мама нас за такое вздёрнет, меня, во всяком случае, точно... Есть другие варианты, принцесса? - обратился Хью к Марте.
- Ну про пони можно, - грустно вздохнула принцесса.
- Мм... - покивал Хью, откусывая печенья, - Пони это лучше... Оп, да тут много сезонов! Какой смотреть будем? Я ни одной серии не видел. Может, с первой серии первого сезона? Заодно, принцесса, расскажешь мне кто есть кто?
- Превосходно... - пробормотала Марта, будто бы невзначай разваливаясь по дивану.
Сорен усмехнулся, почёсывая ухо и стараясь скрыть усмешку.

***

- Я приеду вечером, - упрямо твердила Эльза, входя в гостиную.
- Эльза, мы ведь договаривались на оба выходных... - бубнил я, пытаясь её догнать.
- Да, но... Я всё сказала, Мэсс, не начинай! - она вошла и стала свидетельницей того, как Сорен с Мартой, сидя на диване, пьют чай, смотрят первую серию "My little pony", в то время как диктатор, передвинув свой пуф к дивану со стороны Эльзы, внимательно слушает, что она ему объясняет про поняш на экране.
Увидев Эльзу, Хью поставил мультфильм на паузу, а Марта, вдруг вспомнив, что хотела сказать маме, вскочила и затараторила:
- Мамочка! Мамочка, я буду самой лучше на свете! Мамочка, пожалуйста! Отпусти нас с Сореном туда, где живут маленькие лошадки! Я что угодно... я буду всё-всё сама убирать! Пожалуйста, пусть мы поедем в следующий раз смотреть лошадок!
- Каких лошадок?.. - опешила Эльза.
- Извините меня, это я проговорится, - сказал Хью, - Я сказал, что бывают маленькие лошади, и что не так далеко есть ферма, где их выращивают.
- Мама, это ведь не сейчас, а только в другой раз... - подпела Марта.
- Я подумаю... - проговорила Эльза, не придумав пока, как реагировать, - Пожалуй, я пойду...
- А как же чай? - спросил недоумённо Хью, - Попейте с нами чаю, прошу вас.
- Мама, тут сервиз на два человека, - хихикнула Марта.
- Что?.. - улыбаясь и ничего не понимая, переспросила Эльза,- Ладно, ладно. Я уже почти опаздываю на приём... - она неуверенно попятилась в сторону выхода, - Я приеду вечером.
- Завтра вечером? - спросил Хью, одарив её взором ангела.
- Да, да, - отмахиваясь, сказала она, - То есть... ладно, хорошо, пусть, - она наклонилась, чтобы поцеловать Марту, - Я позвоню ещё... Счастливо, - и, придерживая сумку, она направилась к выходу.
Проводив ошеломлённую Эльзу, я вернулся в комнату.
- Мы смотрим "поней", - сообщил Хью, - Присоединяйся.
Я прошёл к дивану, Сорен подвинулся, уступая мне место, и я опустился между ним и Мартой.
- Постой, что мы смотрим? - опомнился я, нагнувшись к Хью.
- Пони, - ответил тот, - Тебе чая налить?
- Тс! - приложила палец к губам Марта.
- Молчу-молчу, - испуганно прошептал Хью, и шепотом переспросил, - Налить чаю, эй?
- Да, - так же ответил я, - А почему они на гусей похожи?..
- Дядя! - вскрикнула Марта, - Это ты на гуся похож!
- Ну правда, они как разноцветные гуси... - посмеиваясь, произнёс я.
- Сам! Ты сам гусь! Скажи ему! - обратилась Марта за помощью к Хью, - Скажи, что это он гусь, а пони совсем не похожи на гусей!
- Мэсс, ты - гусь, - сообщил мне диктатор, - Пони похожи на поней. У них четыре ноги с копытами, а у гусей две и с ластами. Вообще-то!
- Ладно, ладно, - согласился я, - Вообще-то...
- Вообще-то.
- Мы поедем смотреть лошадей и ослов, - выдала Марта.
- Чего?.. - недоуменно спросил я, и, догадавшись, откуда дует ветер, поднял глаза на Хью.
- Да, - подтвердил тот и поставил чашку с чаем перед моим носом, - Сейчас попьём чай, потом поедем к лошадям. А там придумаем, что дальше. Все согласны, Марта, Сорен? Мэсс? Я пойду возьму себе печенья, вы пока решайте.
- Я согласная! - вдогонку сказала Марта.
- Ура, - донеслось из-за двери от Хью.
Сорен склонился ко мне и тихо спросил:
- Где ты его взял?
- Что? - обернулся я, улавливая в этом вопросе некоторый неуместный подтекст.
- Пап, - выдыхая, покачал головой Сорен.
- Нигде я не... не знаю вообще... - забурчал я, - Что тебе снова нужно... Я... отнесу лишнюю чашку в кухню.
И сорвавшись с дивана, я быстренько упорол на кухню к папочке, чтобы не отвечать больше ни на какие каверзные вопросы сына.
- Сорен, ты не обидишься, если я про твоего папу что-то скажу? - спросила Марта, когда мультфильм закончился.
- Ты скажи, тогда я скажу.
- Ты сперва пообещай.
- Ладно, обещаю. Что?
- Он и Хью, они, кажется, поженились, как мама со Стефаном.
- Глупости не болтай, - одёрнул Сорен.
- Ничего не глупости, это мама говорила в спальне, когда ей звонил кто-то.
- Что говорила?
- А я не помню, - слизывая крем с очередного пирожного.
- Знаешь что, морковка, - начал Сорен серьёзным тоном, - Не знаю, что ты там подслушала, но отцу и его другу об этом ни слова, ясно?
- Я не подслушивала, - скуксилась Марта.
- Ты поняла, что я сказал?
- Я не подслушивала!
- Ну хорошо! - сдался Сорен, - Не подслушивала. Но ничего подобного им не говори. Отец этого не любит, - понимая, что у него самого только что приключилась с этим оплошность при попытке выведать хоть что-то.
- Да я только тебе по секрету сказала, - возмутилась Марта.
- По секрету - всему свету...
- Не-ет! Только тебе!
- Ладно, ладно, только не ляпни ничего, ладно? А то домой поедем и никаких лошадок.
- Ой, не надо домой, - испугалась Марта, садясь ровно, - Я не буду.
- Ну и молодец, - сообщил Сорен.

- Ну что ты дрожишь, мой мотылёк однодневный, - изо всех сил умиляясь мне, пробормотал Хью, встретившись со мной на кухне, - Ну всё уже, можешь выдохнуть пока что, - он попытался обнять меня за плечи.
- Нет-нет! Вдруг зайдёт кто-нибудь из детей! - в ужасе отпрянул я.
- Никто не зайдёт! - прижимая меня к холодильнику, заявил Хью и, прижав, чмокнул в губы, - У них есть пирожные, пони и весь дом в распоряжении. Конечно, попрутся они в кухню... - сказал он, отодвигаясь от меня на безопасное расстояние, - Как самочувствие?
- Да нормально всё, нормально... - вяло промямлил я.
- Положись на меня, - порекомендовал Хью, - Я сам всё устрою, а как появятся предложения - вноси не стесняясь. Хочу, чтобы и тебе было хорошо. Да?
- Да... Да... - согласился я.
- Отлично, - решил Хью, - У меня появилась ещё одна принцесса.
- Куда более милая и похожая на принцессу, - усмехнулся я.
- Ты всегда будешь моей первой и единственной в своём роде принцессой, - сказал диктатор, - Все хорошенькие девочки - принцессы, а ты - только для меня.
- Ну что ж, я рад этому, - покривил я губы в улыбке.
- Раз рад, то давай вернёмся. Пришёл в себя немного?
- Да...
- Как ты относишься к лошадям и верховой езде? - выводя меня из кухни и унося с собой коробку с печеньем, спросил Хью.
- Ну, я умею ездить верхом... Да, что это за история с лошадьми и ослами?
- Мы поедем смотреть на лошадей и ослов. Марта хочет.
- Окей. А дальше? Ты думал, что потом?
- Да какая разница? - обернулся Хью, - Заедем в какой-нибудь торговый центр, поедим пончиков, возьмём домой чего-нибудь вкусного, посмотрим кино.
- Ну, смотри... - позволил я, - Если ты всё знаешь...
- Да, я всё знаю, - заверил Хью, - Доверься мне и успокойся.
- Доверился и успокоился, - как заклинание повторил я.
- Так, что у нас тут? - входя в комнату, спросил Хью, - Серия поняш кончилась?
- Да, - ответила Марта.
- Беда, - констатировал Хью,- Зря печенье себе нёс... Ну что, тогда давайте быстро утащим поднос с чашками на кухню, и - на разведку к копытным? Хорошо? Значит, я возьму поднос и чайник, Мэсс - тебе чашки, Марта, пожалуйста, собери чайные ложки, Сорен, прихвати остатки пирожных.
Я принёс чашки в кухню, составил из в раковину и сразу же вымыл - они были практически чистыми. И я подумал, как забавно и странно было слышать командование моего диктатора, когда оно распространяется не только на одного меня, но и на других людей тоже. Диктатор. Главнокомандующий, значит.

URL
2015-03-09 в 13:55 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
26. Страшная тайна.


После заявления о лошадях, диктатор успешно выполнил задуманное. Я очень боялся за Марту, которую Хью усадил в седло сразу по приезду, но папочка не отходил от неё ни на мгновение и, в итоге, она вдоволь накаталась на лошади и, довольная, согласилась ехать с нами за пончиками. А после этого торжественно подвернула ногу, залезая в машину, и расплакалась. Сорен и я пытались её утешить, но она упорно ревела до самого супермаркета, где позволила усадить себя на лавочку, страдала и вскрикивала, стоило мне или Сорену попытаться дотронуться до её ноги, пока Хью не надоело и он с заявлением "А ну-ка хватит капризничать, юная леди!" снял с неё обувь, носок, ощупал её драгоценную ножку и сказал, что, может быть, будет синяк, но Марта точно не инвалид и может идти сама. На этом слёзный карт бланш Марты был окончен и ей ничего не оставалось, кроме как забыть о своих слезах и вместе со всеми отправиться на поиски места, где мы будем обедать.
За обедом мы болтали о пустяках, обсуждали лошадей, планы на вечер, словом, отлично проводили время. Вернувшись к вечеру домой, мы посмотрели телевизор, после чего Марта была отправлена спать, а Сорен и Хью засели за шахматы. Я не особо следил за их партией, просто сидел неподалёку с книгой и поглядывал на них время от времени, но, судя по редким возгласам, бой на доске разворачивался не на жизнь, а насмерть.
Благополучно проиграв моему сыну первую партию, Хью удалился на кухню, чтобы приготовить себе кофе. Заскучав, Сорен обратился ко мне.
- Пап, - позвал он, - А вы по вечерам играете в шахматы?
Я поднял нос от страницы книги.
- Бывает, - поднимаясь с дивана, ответил я, - Пару раз играли.
- Помоги расставить, - попросил Сорен, кивая на чёрные фигуры, пока сам расставлял белые.
Я уселся на стол напротив него и принялся расставлять шахматы на доске.
- Вы ведь встречаетесь? - спросил сын.
Вздрогнув, я продолжил расставлять пешки.
- С Хью, - уточнил Сорен.
- Я, наверное, налью себе чашку чая, - корча из себя слабоумного, заговорил я, - Тебе налить чай?
- Ответь мне, - повторил Сорен настойчиво, - Ты считаешь, что хоть кто-то способен поверить, что он просто твой друг, который арендует комнату в твоём доме? Это ужасно глупо звучит. Почему ты не можешь сказать? Всё сразу станет проще. Просто скажи, что вы встречаетесь.
- Да, мы встречаемся, - донеслось от порога комнаты и Хью, помешивая кофе, прошёл в комнату, - Только это костью в горле стоит у твоего отца.
- Я не... - вскинулся я.
- Брысь с моего места, - распорядился Хью, сгоняя меня со стула, но, сейчас же взяв за руку не отпустил дальше диванного подлокотника и повернулся к Сорену, - Чего ты к нему пристал? Не всё так просто, наверное, раз не хочет говорить об этом. Стоите друг друга. Тоже мне... Один отнекивается как заведённый, другой допрашивает с пристрастием... Вот вам мой кофе, а я пошёл обратно на кухню. Думайте сами теперь, что делать с этой информацией.
Отпустив меня, Хью встал из-за стола и снова ушёл, а я остался потирать диванную обивку влажными от волнения ладонями и думать, что я теперь скажу Сорену. Всё-таки иногда диктатор ведёт себя совершенно невыносимо...
- Мне вообще-то дядя давно уже сказал об этом... - как бы невзначай заметил Сорен.
- Ларс? - удивлённо спросил я.
- Угу, - согласно промычал Сорен, - Извини, что я, правда что, пристал, просто...
- Нет, это ты извини, за Хью и за то, что он... У него бывает иногда. Мелет всякие грубости и неуместные вещи.
- Марта долго этот день вспоминать будет, - сказал Сорен, - Лошадей и всё такое. И, блин, знаешь, это правда было классно. Всё, что он придумал. И... он вообще классный. Вот только так поддаваться мне в шахматах было не обязательно...
- Скажи ему об этом, - посоветовал я, слабо улыбаясь.
Таким образом, мой сын узнал о нашей с диктатором связи без моей помощи. И, не смотря на то, что Хью в этом был не виноват, я всё равно на него немного сердился. Настолько, что был готов выгнать его на диван в гостиной из его же комнаты. Окончив с шахматами, ужином, чаем и всем остальным, Сорен ушёл спать в комнату, в которой уже спала Марта - в мою спальню. Мы же с Хью отправились к нему, куда он накануне предложил мне перебраться на ночь.
- Это было очень странно, - ворчал я, - Не делай так больше, пожалуйста...
- Тебе не нравится, что я сказал Сорену, кем я тебе прихожусь?
- Ему Ларс сказал, а не ты, - помрачнел я.
- Ну а причём же тогда здесь я? Чем я виноват? - подходя ближе и, как я решил, собираясь обнять, поинтересовался Хью.
- Даже не думай об этом, - очень недовольно заявил я, отшатнувшись, - Дети за стенкой спят.
- Ни о чём я не думаю, - безнадёжно выдохнул Хью, обходя меня со стороны, - Полотенце с дверцы шкафа взять хочу.
- Ну и бери, - буркнул я.
- Малыш...
- Я не малыш сегодня, - оттолкнул его я, убредая в противоположный угол комнаты.
- Ты всегда для меня малыш, - закидывая полотенце на плечо, сообщил Хью, - Что ты так сердишься на меня? Я уже не мог смотреть, как ты отнекиваешься, и ходишь весь день сам не свой.
- Я не хотел, чтобы мой сын знал, что мы трахаемся, - понизив громкость до шёпота, сказал я.
- Ты только этот смысл вкладываешь в понятие "встречаться"? - удивлённо спросил Хью.
- Нет, но... Нет, не только это! Но... Я не хотел, чтобы он считал тебя одним из тех парней, которых его мать называет "моими дружками". Я хотел, чтобы он думал о тебе только хорошее.
- Стоп. Так ты поэтому не говорил ему?..
- Да.
- Мэсси, крошка...- растроганно проговорил Хью.
- Я не крошка, - уже менее ворчливо, но всё ещё недовольно ответил я.
- Моя маленькая, моя любимая крошечка, - не отставал Хью, улыбаясь, - Прости, я не думал, что ты можешь это иметь в виду, - он открыл дверь в коридор.
- В любом случае, теперь уже он знает, - выдохнул я, подходя к двери с тем, чтобы закрыть её за диктатором.
- Прости меня, - обезоруживая меня блистательной улыбкой, попросил Хью.
- Это всё я виноват, - сдался я, - Всё из-за меня.
- Ничего ты не виноват, - сказал твёрдо диктатор, обхватив меня за шею и заглядывая мне в глаза, - Иди сюда, принцесса, - и он, наклонившись из коридора в комнату, поцеловал меня.
Я, конечно, позволил ему, как минимум потому безумно устал от нашей ссоры, но ещё и потому что после моего ворчания он определённо этого заслуживал. Поцелуй затянулся на некоторое время и, когда я уже начал прилично подтаивать от папочкиной нежности, я приоткрыл глаза и внезапно обнаружил, что посреди коридора стоит ошарашенный Сорен и смотрит на нас с выражением лица "я просто шёл в туалет и вовсе не хочу на это смотреть, но меня застопорило и я не могу отвернуться". Я пихнул диктатора, чтобы он оглянулся. Тот, заметив моего сына, посмотрел на него, на меня, пожал плечами и ушёл в ванную.
Я остался стоять столбом напротив Сорена. И вдруг на меня нашло что-то невообразимое, под влиянием чего, промычав "Э-э...", я махнул рукой в сторону ушедшего Хью со смыслом "нет, ну ты посмотри, что творится!", и уткнул руки в бока.
- Ну...в общем... вот... так как-то, - выдавил я из себя и поджал губы.
- Пап, - Сорен почесал нос, - У меня девушка есть. Может, тебе легче станет...
- Девушка... - подняв брови, кивнул я.
- Ну да. И мы с ней как бы тоже...
- Тоже... Что "тоже"?
- Кхм... Занимаемся... сексом.
- М... Погоди, что!?
- Пап, ты Марту разбудишь, не кричи! Просто скажи, что я молодец.
- Ну ни хрена себе!
- Пап!
- И сколько ей? Пятнадцать? Тринадцать?!
- Она старше меня...
- ЧТО?!
- Тш! Пап!
- Сколько ей лет?!
- Двадцать один, пап, не кричи...
- Как её зовут?
- Эмм.
- Сколько ей лет?
- Двадцать один.
- А зовут?
- Эмм. Пап, что такое?
- Ничего, я просто должен знать это.
- Должен знать? А я про тебя не должен?
- Эй, из нас двоих отец - я.
- И наконец-то ты говоришь, как мой отец, как раньше и говорил, - покивал Сорен, - И я пойду спать, спокойной тебе ночи или как у вас принято... Я скоро усну и Марта спит очень крепко, так что если что...
- Иди спать, быстро! - возмутился я.
- Всё, всё, ушёл, - забормотал Сорен, открывая дверь в соседнюю спальню, - И это, пап...
- Ну?
Сорен посмотрел в сторону ванной, где мылся Хью, оглянулся на меня и внезапно взял и качнул бровями, как будто он имел какое-то право делать мне такие намёки!
- Тфу на тебя, - высказался я и ушёл в свою спальню, слыша, как Сорен усмехнулся моему бегству.
Вот уже и сын надо мной издевается. Чего ещё можно желать? Я погасил верхний свет, утрамбовал поудобнее подушку и уселся ждать своего очаровательного папочку, надеясь, что его объятья перед сном смогут меня хоть немного успокоить и примирить со случившимся.

URL
2015-03-09 в 13:55 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
27. Спешл: Дубай.


Когда я опустился в кресло в самолёте, я всем существом прочувствовал, как это - качественно сгореть на пляже. На те томные стоны, которые я издал, пока прижимался к спинке кресла, папочка отреагировал, глянув на меня вниз. Он закрыл отделение для сумок и нырнул на своё сиденье.
- Ну не так громко, Мэсси, - процедил он сквозь зубы, - Я тоже рад, что мы возвращаемся, но можно выражать свою радость менее развратно?..
- Да я... - пробормотал я, косясь на него, - Больно...
- Не понимаю, как ты умудрился сгореть. Я ведь всего тебя измазал кремом. Или ваша датская бледная кожа настолько нежна, что даже крем от загара её не спасает?
- Фуух... - надувшись и кряхтя, улыбнулся я.
- Придётся потерпеть, - сказал Хью, - Ничего не поделаешь. Дома можно будет снять одежду, встать под вентилятор или обмазаться какой-нибудь дрянью, чтобы скорее зажило. А пока терпи, малыш. Мысленно я страдаю вместе с тобой.
- Да к чёрту... - натужно выдохнул я, - Пройдёт!
- Хорошо, что ты так считаешь, - похвалил папочка.
За три дня до этого, я, ни о чём не подозревая, готовил нам с Хью ужин на кухне, когда он, ворвавшись в дом, встал посреди кухни и спросил, как у меня с акклиматизацией. Не дав мне ответить, он тут же спросил, поеду ли я с ним в Арабские Эмираты, а когда я вставил "когда?", он ответил: "Сейчас".
В итоге, отложив приготовление на неизвестный срок, я кинулся собирать вещи, в то время как Хью ходил вокруг меня и неизменно твердил "Это не нужно", после чего выкидывал из сумки сложенное мной минуту назад. Таким образом, с помощью Хью и с божьей, я собрался за двадцать минут, причесался и сказал, что готов. Через час мы были в самолёте. Очнулся я уже в Дубае, когда смог сесть на свою кровать в отеле и осознать, где я.
Это не была поездка на двоих, Хью просто прихватил меня вместе с делегацией сотрудников, но это мало меняло суть дела. Хотя Хью и бродил где-то вне моего общества, пока я сживался с мыслью о своём пребывании в ОАЭ, рано или поздно он должен был вернуться и, скорее всего, на мою задницу найдётся достаточное количество приключений, раз уж я отважился согласиться на эту поездку.
Мы прибыли в отель почти ночью, так что скоро Хью вернулся ко мне и сказал, что нам лучше выспаться перед завтрашним днём. На следующий день, оставив меня одного, унёсся на какую-то конференцию, после которой ближе к полудню, он пришёл за мной и добровольно-принудительно отвёл меня в торговый центр, заявив, что я должен был наработать навык шопинга за то время, когда он отправлял меня за покупками со своим кошельком. Пожав плечами, я просто решил доставить ему удовольствие и сыграть роль капризного малыша. Я тыкал в витрины и говорил "хочу", а Хью, твёрдо следуя правилам игры, наизнанку выворачивался и добывал мне заказанное. Но скоро общая сумма по поим внутренним подсчётам превзошла допустимый лимит, и я счёл нужным объявить, что голоден. Накормив меня в одном из ресторанов, Хью распорядился отправить наши вещи в отель, а меня потащил на пляж. На этом пляже я и обгорел, как на костре святой инквизиции. Но сразу я этого не заметил, загар оказался коварным и поначалу выглядел очень естественно и красиво, так что вечером я наслушался от папочки восторженных комплиментов, а после вынужден был отрабатывать свои мнимые шопинг-капризы самым распространённым для этого способом в различных позах, опробовать которые позволяла огромная кровать в нашем номере. На рассвете, надышавшись воздухом Эмиратов, накупавшись и натрахавшись вволю, я полулежал на кровати, подложив под спину ворох подушек, попивая разбавленный водой и льдом виноградный сок и лениво поглядывал на уставшего Хью рядом, который, не найдя себе более достойного занятия, монотонно поглаживал пальцами волосы внизу моего живота.
Утром Хью разбудил меня и поинтересовался, пойду ли я на теннисный корт, куда он собирается, или ему лучше оставить меня в покое. Несмотря на свою усталость и ощущение, будто ночью меня хорошенько избили парой бейсбольных бит, я согласился раньше, чем проснулся, и всё-таки в итоге потащился с ним на корт. Утренний душ открыл для меня, что кожа с моей спины начинает облезать, поэтому играть в теннис я точно не собирался. Сидя в тени со стаканом сока в руках, я болтал с коллегами Хью, такими же как и я - не игроками в теннис, с которыми я в своё время познакомился ещё во времена моих паломничеств к Хью на работу, в то время как диктатор, как и положено, укреплял очередное из своих полезных знакомств посредством размахивания ракеткой.
После этого мы позавтракали, уложили все купленные накануне вещи и, немного отдохнув, отправились в аэропорт. Поездка была окончена.

- Ангелочек мой, - услышал я.
Я повернулся к Хью.
- Тебе очень идёт светло-серый костюм с голубой рубашкой, - заметил Хью, - С твоим теперешним загаром ты просто кинозвезда.
- Скажешь тоже...
- Очень красивый.
- Перестань, - усмехнулся я.
- Очень красивый, но глупый ребёнок.
Услышав это, я почувствовал, как во мне будто что-то перещёлкнулось с режима пререканий на режим умиления. Я потянулся к нему и улёгся головой ему на плечо. Из-за подлокотника это было не очень удобно, но очень уж хотелось. Хью потрепал меня по волосам, всовывая наушник от плеера обратно в ухо, а я прикрыл глаза, планируя немного полежать так.

URL
2015-03-09 в 13:56 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
27. Спешл: Дубай.


Когда я опустился в кресло в самолёте, я всем существом прочувствовал, как это - качественно сгореть на пляже. На те томные стоны, которые я издал, пока прижимался к спинке кресла, папочка отреагировал, глянув на меня вниз. Он закрыл отделение для сумок и нырнул на своё сиденье.
- Ну не так громко, Мэсси, - процедил он сквозь зубы, - Я тоже рад, что мы возвращаемся, но можно выражать свою радость менее развратно?..
- Да я... - пробормотал я, косясь на него, - Больно...
- Не понимаю, как ты умудрился сгореть. Я ведь всего тебя измазал кремом. Или ваша датская бледная кожа настолько нежна, что даже крем от загара её не спасает?
- Фуух... - надувшись и кряхтя, улыбнулся я.
- Придётся потерпеть, - сказал Хью, - Ничего не поделаешь. Дома можно будет снять одежду, встать под вентилятор или обмазаться какой-нибудь дрянью, чтобы скорее зажило. А пока терпи, малыш. Мысленно я страдаю вместе с тобой.
- Да к чёрту... - натужно выдохнул я, - Пройдёт!
- Хорошо, что ты так считаешь, - похвалил папочка.
За три дня до этого, я, ни о чём не подозревая, готовил нам с Хью ужин на кухне, когда он, ворвавшись в дом, встал посреди кухни и спросил, как у меня с акклиматизацией. Не дав мне ответить, он тут же спросил, поеду ли я с ним в Арабские Эмираты, а когда я вставил "когда?", он ответил: "Сейчас".
В итоге, отложив приготовление на неизвестный срок, я кинулся собирать вещи, в то время как Хью ходил вокруг меня и неизменно твердил "Это не нужно", после чего выкидывал из сумки сложенное мной минуту назад. Таким образом, с помощью Хью и с божьей, я собрался за двадцать минут, причесался и сказал, что готов. Через час мы были в самолёте. Очнулся я уже в Дубае, когда смог сесть на свою кровать в отеле и осознать, где я.
Это не была поездка на двоих, Хью просто прихватил меня вместе с делегацией сотрудников, но это мало меняло суть дела. Хотя Хью и бродил где-то вне моего общества, пока я сживался с мыслью о своём пребывании в ОАЭ, рано или поздно он должен был вернуться и, скорее всего, на мою задницу найдётся достаточное количество приключений, раз уж я отважился согласиться на эту поездку.
Мы прибыли в отель почти ночью, так что скоро Хью вернулся ко мне и сказал, что нам лучше выспаться перед завтрашним днём. На следующий день, оставив меня одного, унёсся на какую-то конференцию, после которой ближе к полудню, он пришёл за мной и добровольно-принудительно отвёл меня в торговый центр, заявив, что я должен был наработать навык шопинга за то время, когда он отправлял меня за покупками со своим кошельком. Пожав плечами, я просто решил доставить ему удовольствие и сыграть роль капризного малыша. Я тыкал в витрины и говорил "хочу", а Хью, твёрдо следуя правилам игры, наизнанку выворачивался и добывал мне заказанное. Но скоро общая сумма по поим внутренним подсчётам превзошла допустимый лимит, и я счёл нужным объявить, что голоден. Накормив меня в одном из ресторанов, Хью распорядился отправить наши вещи в отель, а меня потащил на пляж. На этом пляже я и обгорел, как на костре святой инквизиции. Но сразу я этого не заметил, загар оказался коварным и поначалу выглядел очень естественно и красиво, так что вечером я наслушался от папочки восторженных комплиментов, а после вынужден был отрабатывать свои мнимые шопинг-капризы самым распространённым для этого способом в различных позах, опробовать которые позволяла огромная кровать в нашем номере. На рассвете, надышавшись воздухом Эмиратов, накупавшись и натрахавшись вволю, я полулежал на кровати, подложив под спину ворох подушек, попивая разбавленный водой и льдом виноградный сок и лениво поглядывал на уставшего Хью рядом, который, не найдя себе более достойного занятия, монотонно поглаживал пальцами волосы внизу моего живота.
Утром Хью разбудил меня и поинтересовался, пойду ли я на теннисный корт, куда он собирается, или ему лучше оставить меня в покое. Несмотря на свою усталость и ощущение, будто ночью меня хорошенько избили парой бейсбольных бит, я согласился раньше, чем проснулся, и всё-таки в итоге потащился с ним на корт. Утренний душ открыл для меня, что кожа с моей спины начинает облезать, поэтому играть в теннис я точно не собирался. Сидя в тени со стаканом сока в руках, я болтал с коллегами Хью, такими же как и я - не игроками в теннис, с которыми я в своё время познакомился ещё во времена моих паломничеств к Хью на работу, в то время как диктатор, как и положено, укреплял очередное из своих полезных знакомств посредством размахивания ракеткой.
После этого мы позавтракали, уложили все купленные накануне вещи и, немного отдохнув, отправились в аэропорт. Поездка была окончена.

- Ангелочек мой, - услышал я.
Я повернулся к Хью.
- Тебе очень идёт светло-серый костюм с голубой рубашкой, - заметил Хью, - С твоим теперешним загаром ты просто кинозвезда.
- Скажешь тоже...
- Очень красивый.
- Перестань, - усмехнулся я.
- Очень красивый, но глупый ребёнок.
Услышав это, я почувствовал, как во мне будто что-то перещёлкнулось с режима пререканий на режим умиления. Я потянулся к нему и улёгся головой ему на плечо. Из-за подлокотника это было не очень удобно, но очень уж хотелось. Хью потрепал меня по волосам, всовывая наушник от плеера обратно в ухо, а я прикрыл глаза, планируя немного полежать так.

URL
2015-07-20 в 15:59 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
28. Внезапный.


А потом он начал петь.
Нет, не мурлыкать себе под нос, не напевать заевшую мелодию за мытьём посуды.
Однажды вечером, он, как ни в чём ни бывало, отправился в ванную комнату на втором этаже, закрыл дверь изнутри на замок и... Сперва я подумал, что мне послышалось. Слегка недоумевая от происходящего, я вышел из своей комнаты и стал тихонько красться в сторону ванной. Подобравшись на цыпочках к самой двери, я прижался к ней ухом и прислушался: мой диктатор пел. У него был красивый голос, приятный, в чём, собственно, и до этого момента я не сомневался. Но вот слух...
Постояв рядом с дверью некоторое время, я постучался. Певец сию же секунду заткнулся, предоставляя журчанию воды заполнять тишину.
- Что? - высовываясь внезапно из-за двери и толкая меня ею, поинтересовался мокрый диктатор.
Я отрицательно повертел головой.
- Ничего, - ответил я, и пристыжённый поскорее убрался обратно по коридору, прячась в своей комнате.
Через некоторое время Хью вышел из ванной; по пути к шкафу с одеждой он зашёл на минутку ко мне.
- Ванная комната свободна,- сказал он.
Я убрал от лица книгу, положив её на грудь, и кивнул. Хью хотел отправиться дальше, но замешкался, улыбаясь и спросил:
- Что это было?
- Когда я услышал... подумал, мне показалось, - признался я.
Он сложил руки на груди, потоптался на месте, после чего выдал:
- Да, я пою в душе.
- Ты здорово поёшь... - попытался соврать я.
- Мэсси, - он усмехнулся, возвращаясь в коридор, - Я тебя умоляю!..
- Можно к тебе? - откидывая книгу, я соскочил с кровати, кидаясь за ним следом.
- Можно, - разрешил он, и я, пройдясь по его следам, вошёл в его комнату, закрывая за собой дверь, - Но, честное слово, не шути так. Папочке в детстве на ухо наступил огромный медведь. Я ужасно, ужасно пою. Что поделать? Кому-то дано петь, кому-то рисовать, а кто-то просто ни на что не способен.
Я, заняв кресло в углу наблюдал за его переодеванием, любуясь его телом, пока он болтал о собственных певческих способностях. В отличие от него, я бы ни в какой из периодов своей жизни не смог бы одеваться так раскованно в чьём-то присутствии. Даже при жене, если уж приходилось что-то такое делать, я старался поскорее одеться или накинуть на себя что-нибудь, и от этого, уверен, каждый раз это выходило неуклюже и смешно.
Хью был лишён подобной стыдливости. Может быть, от природы, может быть, потому что он знал, что я люблю его и что мне действительно очень нравится его обнажённая рисовабельная натура? Наверное, всё-таки, это было от природы...
- Вот я как раз из тех, кто не может ни петь, ни рисовать... - натягивая и оправляя футболку, сказал Хью, - Но ты уж извини меня, малыш, но, когда наступает определённый момент, я начинаю петь, и это происходит независимо от моего желания. Просто "щёлк!" и я сам себя ловлю на пении.
- И что за "щёлк" это был сегодня? - спросил я.
Папочка удивлённо обернулся на меня с полотенцем на голове.
- Прижился я тут, - шмыгнув носом, сказал он и продолжил вытирать волосы.
"Прижился? - мысленно повторил я, - Что значит "прижился"? Хорошо это или плохо? Мой дом перешёл в разряд надоевшей обыденности или стал официальной диктаторской крепостью?"
- Пою я плохо, - монотонно проговорил Хью, - Но только там, где мне хорошо.
Осознав его слова, я довольно поёжился, как воркующий голубь.
- И я буду петь впредь, - добавил Хью, - Так что, если тебе это совсем уж в тягость, лучше прогони меня сейчас.
- Я потерплю пока, - сказал я.
- Великодушно, - отметил Хью, - Я буду волосы феном сушить, так что...
- Я покурю, - стащив у Хью его пачку сигарет, сообщил я.
- А ты не собираешься переодеться? - поинтересовался диктатор, - Я сейчас высохну и ужинать поедем.
- Поедем?..
- Мгм. В китайский ресторан.
- На ночь? В китайский? - размахивая сигаретой, принялся разглагольствовать я.
- Да, - подтвердил Хью.
Я помолчал секунду.
- Ладно, пойду переоденусь, - вздохнул я, забирая сигарету с собой и вставая с кресла.
- Хорошо, крошка, - включая фен, проговорил Хью.
Проходя мимо него, я, возомнив себя очень смелым мальчиком, напал на него и поцеловал в ухо. Он отбился от нападения струёй обжигающего воздуха из фена, заулыбался, но в утешение так и не поцеловал, продолжая сушить свои кудри.
"Мерзавец", - решил я и ушёл рыться в комоде.

Несмотря на заявление Хью о том, что он "прижился" в моём доме, а, быть может, именно по причине этого я стал замечать, что постепенно он как будто бы стал успокаиваться, привыкать и, как мне казалось, охладевать ко всему, что между нами происходило.
Он уходил на работу по утрам, возвращался вечерами. Или не возвращался, а потом приходил далеко за полночь. Но холодный или тёплый - он по-прежнему был в моей власти, так что я не торопился ни о чём беспокоиться. Иногда мы по-прежнему сталкивались на кухне вечером, он что-нибудь рассказывал мне, смешил меня время от времени, или запирался в комнате, но неизменно оставался рядом, в комфортной для меня зоне доступа.
Вечерами, когда он не являлся домой вовремя, я ждал его звонков, но сам старался не надоедать ему лишний раз. Зато, когда он всё же звонил мне, чтобы предупредить, что задержится, я делал всё возможное, тщательно подбирал самые убедительные слова, чтобы он понимал, как сильно я беспокоюсь о том, чем он занят, где он и с кем. Но моя подозрительность, с которой я наблюдал за ним периодически, не выявляла причин для волнения. Он просто был со мной, как, наверное, и должно было быть.
Стыдно признаться, но я не был до конца уверен, как именно должны развиваться наши отношения - ни с кем, кроме своей жены (а это совсем другое), я не оставался рядом так долго, как с Хью. Так что, вполне вероятно, что то, что происходило было оправдано и нормально. Вполне вероятно, что именно так всё и должно продолжаться. Немного прохладно, с периодическими тёплыми всплесками, с его постукиваниями в мою стену два-три раза в неделю, с его систематическими проверками того, что я нарисовал за прошедший период, пока он был занят.
Несколько раз он уезжал от меня в далёкие края и страны, и одному богу известно, кого он мог там встретить и чем себя занять. Но, честное слово, даже если у него и был или бывал кто-то ещё, то он скрывал это профессионально. И, в самом деле, мне было этого достаточно, поскольку, даже если что-то такое и случалось, я предпочёл бы просто ни о чём не знать. Какое мне дело, чем он занимается с другими, если его хватает на то, чтобы поздним вечером шептать мне на ушко о том, какой я у него расчудесный малыш? Так что мне до его вероятных увлечений не было никакого дела. В первую очередь, он был моим, а всё остальное... не более, чем побочный эффект.
Если побочные эффекты вообще имели место, конечно. Мне почему-то казалось, что такое бывало - слишком уж он неугомонный... Ведь, если я у него один-единственный, то вся наша история отношений становится куда больше похожей на волшебную сказку, а не на реальность, в то время как реальность временами сама по себе, такая, какая есть, имела и без того весьма волшебный и презентабельный вид.

URL
2015-07-20 в 15:59 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Время шло, и, поскольку, вернувшись из Парижа, я взял за правило работать над своими картинами каждый день без всяких отговорок, то понемногу у меня накопился кое-какой материал. И тогда, честное слово, по случайному стечению обстоятельств, я познакомился с одним замечательным художником, неунывающим усатым и весёлым толстяком, который, однажды придя к нам с Хью в гости и увидев то, что я к тому времени "настрадал" на своём чердаке, предложил мне организовать совместную выставку.
Не знаю, как в конечном итоге это стало возможно - было ли дело в моих способностях, в настойчивости ли Хью, который почти заставил меня принять решение, в воодушевлении ли нового друга - но всё очень скоро воплотилось в реальность. Один из моих учеников вызвался помочь мне с доставкой и размещением работ, коллеги по художественной школе, где я преподавал, поздравляли меня с тем, что я наконец решился показать себя миру, Ларс изъявил желание явиться в день открытия со своей новой подружкой, позвонил и завалил меня вопросами Сорен, даже Джой, о котором я успел немного забыть, непонятно каким образом узнав обо всём, сообщил, что совсем не против зайти на огонёк в галерею, заодно, чтобы посмотреть на "этого засранца Хью", с которым у нас нежданно-негаданно сложилось нечто более серьёзное, чем одноразовый секс.
Словом, я был окружён вниманием со всех сторон. И немного мне было от этого совестно, но куда более - приятно. Может быть, вся эта затея с выставкой не настолько хороша, но, независимо от того, насколько успешно всё пройдёт, после неё люди вновь вернутся к своим делам, разбредутся кто куда и на какое-то время прочно забудут обо мне. Но пока что... Пока все звонили, писали мне, хотели встретиться и поздравляли, и я был чрезвычайно доволен.
При всём этом, первого дня я побаивался. К тому же Хью пригласил на открытие уйму своих знакомых, наверняка, видавших выставки и поприличнее. Впрочем, делать было нечего, назад дороги не было: с утра пораньше за день до открытия я и мой ученик привезли работы в галерею, после чего занялись их размещением.
Весь день без устали мы перебирали, переставляли и перевешивали всё, что было и возились бы ещё, если бы около двух ночи за мной не приехал сонный папочка и не забрал бы меня домой, сонно пожелав второму художнику доброй ночи. Моему ученику Хью в приказном порядке велел лезть на заднее сиденье, потому что ему совершенно незачем бродить в темноте по ночному городу, а давно пора спать в своей комнате.
- Надеюсь, не придётся перед его родителями отчитываться... - ворчал Хью.
- Я живу один, - донеслось с заднего сиденья.
Хью покосился на источник звука, но ничего не сказал, а только покачал головой, и посмотрел с усмешкой в мою сторону. Позже, уже в спальне, Хью обвинил меня в том, что я эксплуатирую детей.
- Он сам вызвался, - оправдывался я.
- А то, что уже третий час ночи, ты не заметил?.. Ладно, ладно... завтра у тебя большой день, крошка. Морально готов?
- Неа, - с сожалением в голосе, признался я.
- Всё будет хорошо, - Хью притянул меня к себе и поцеловал в макушку, - А, если что-то будет плохо - тоже хорошо. Иди спать.
Я принялся сползать с его кровати и выбираться из его объятий.
- Спокойной ночи, папочка, - поднимаясь на ноги, сказал я.
- Спокойной ночи, малыш, - кивнул он, вытягивая сигарету из пачки.

Всё следующее утро я пронервничал, после чего Хью отвёз меня в галерею, где часов до четырёх мы - оба художника, мой ученик, Хью и несколько работников галереи - приводили в порядок последние мелочи. Вечер наступил по моим меркам слишком быстро. Я не успел к нему подготовиться. И всё, что происходило после я осознавал с трудом.
Постепенно к назначенному времени стал стекаться народ, в залы галереи входили всё новые и новые люди, и вскоре мой несчастный разум полностью отказался это воспринимать. Пришёл в себя я только уже после открытия, когда смог найти для себя бокал шампанского, которое мы предлагали гостям. Немного выпив, я смог осознавать реальность куда проще, заметил, наконец, Ларса и Сорена с Эльзой, поговорил с каждым из них и, когда второй художник попросил меня сказать пару слов о своих работах, я даже смог собраться и сказать что-то связное.
Несколько раз меня просили прокомментировать что-нибудь из выставленного, а, когда я никому не был нужен, я утаскивал очередной бокал шаманского в один из залов с диванчиком, садился там в уголок и наблюдал за людьми под красивую музыку, которую мы подобрали в качестве фона для открытия.
Таким образом, к окончанию мероприятия, болтая о пустяках с гостями и не переставая пить, я порядочно набрался шампанским и не рисковал лишний раз вставать со своего диванчика. Разве что ради посещения туалета.
В одну из таких пробежек и случилось нечто, что впоследствии я так и не смог внятно объяснить даже самому себе.
Я как раз проводил Сорена, Эльзу и Ларса, десять тысяч раз поблагодарив их за то, что они пришли, после чего направился привычным курсом по небольшому коридору в сторону туалета. Когда я, хорошенько вымыв руки, вышел, я нос к носу столкнулся со своим учеником, который шёл куда-то по коридору с шампанским.
- Тебе разве можно? - тоном учителя (хоть и пьяненького, но учителя) поинтересовался я.
- Один бокал, - ответил он, - Можно, думаю.
- Один? - повторил я, - Смотри сам.
- Вы за мной смотрите.
- Что значит... - усмехнулся я, - С чего бы это мне за тобой смотреть?
- Ну... - протянул он, - Вы ведь отвечаете за меня. В каком-то смысле.
Я посмотрел на него, слегка нахмурился, потирая шею.
- Тебе бы пора домой, - вспомнив о вчерашнем, сказал я.
- Угу, - согласился он, отпивая из бокала, - Это вам, - он протянул второй бокал мне.
- Я уже не... - забормотал я, но бокал всё же взял, уткнулся в него взглядом и, посчитав себя значительно протрезвевшим после посещения комнаты уединения, выпил.
- Классный день был сегодня, - сказал он, - Я мечтаю... что когда-нибудь я стану художником, и тоже буду проводить выставки.
- Конечно, будешь, - сказал я.
- И кто-нибудь будет помогать мне, как я вам.
- Вполне возможно, - не чувствуя подвоха, согласился я.
- И этот кто-то также будет смотреть на меня и думать, - он помолчал пару мгновений, - какой же это классный художник, - он поднял взгляд и посмотрел мне в глаза, - Какой же потрясающий. Сексуальный.
Услышав такое, я невольно сглотнул, не отводя от него глаз. Разумеется, мне стоило как-нибудь очень глупо отшутиться, рассмеяться или просто хлопнуть этого парнишку по плечу и уйти. Но, наверное, я был пьян. Может быть, были ещё какие-то причины. Как бы оно ни было, услышав его тихое дыхание в полутёмном коридоре, пока он смотрел мне в глаза, я мгновенно решился, прижал его к стене, обитой тёмно-вишнёвой тканью, и поцеловал, он же, обняв меня за шею, охотно ответил на поцелуй, и, кажется, вполне был не против на этом не останавливаться.
Мои дела были категорически плохи: я целовался с парнем, на год или два старше моего сына в проходном коридоре у туалета и не собирался останавливаться, поглощённый очарованием его молодости и сознанием того, что он меня хочет. Однако закончилось всё куда быстрее и внезапнее, чем я мог себе представить.
- Вот ты где, - услышал я за спиной возглас папочки, и меня сейчас же резко выдернули из объятий мальчонки, без каких-либо прелюдий утаскивая за собой по коридору за локоть в сторону двери.
"Что это было?! Что. Это. Было..." - судорожно соображал я остатками пьяного рассудка, пока Хью уверенно вёл меня сначала в зал, где попрощался с оставшимися гостями, вёл из зала, к машине, вёз домой. Я не мог переставать думать о том, что случилось, как и не мог придумать объяснения своему совершенно дурацкому поступку и не знал, что думает об этом Хью. И спрашивать его об этом было страшно. Быть может, всё обойдётся? Он просто ничего не сделает и ничего не скажет? Словно этого не было. Ведь всё равно, если бы и не было. Совершенно ничего не значит. Можно просто не заметить этого. Мало ли, что можно выкинуть на пьяную голову... Всё это ерунда.
Хью открыл дверь в дом, пропустил меня вперёд.
- Дай мне пальто, я повешу, - сказал он чуть позже, видимо, решив, что я всё ещё пьян и моя самостоятельность грозит вешалке оторванным крючком.
Несмотря на то, что я мог разобраться с пальто и самостоятельно, я предпочёл оставить эту задачу для Хью, а сам тихонько и неприметно, покрался на второй этаж в свою спальню, чуть дважды не упав с лестницы.
Усевшись на кровати, я стал ждать. Как минимум потому, что мне было очень лень раздеваться. Если бы Хью не явился ко мне в последующие пару часов, я бы, так и быть, уснул, но я не был уверен, что он просто отправится в свою комнату и не скажет мне ничего по поводу этого небольшого ничего не значащего события, свидетелем которого ему "посчастливилось" оказаться.

URL
2015-07-20 в 16:01 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
29. Критический момент.


Пока я ждал Хью в своей спальне, я успел протрезветь, но какое-то время продолжал сидеть на кровати в свете ночника с прикроватной тумбочки. Устав сидеть без дела в одиночестве, я, как вражеский шпион, осторожно спустился на первый этаж в кухню, чтобы выпить стакан воды. Поднявшись со стаканом обратно наверх и проходя мимо двери в спальню Хью, я остановился. Я заметил, что в его комнате всё ещё горел свет. Он или ещё не спал, или уснул с включённым светом.
Сделав глоток воды, я поставил стакан на пол у стены. Немного поколебавшись, я поднёс руку к двери и постучал. Подождав немного, стукнул ещё пару раз. Решив, что папочка уже спит, я приоткрыл дверь.
"В конце-концов, - подумал я, - вся эта история с мальчишкой - абсолютная ерунда, он должен понимать это. Что ничего я в это не вкладывал, и ничего мне от него не нужно, да и вышло случайно, как развлечение, как шампанское."
Я увидел Хью сидящим посреди кровати. Перед ним лежала раскрытая книга, а он курил, скидывая пепел в пепельницу, стоящую у него между ног. Рядом стоял пустой стакан, на полу - бутылка с содержимым по цвету напоминающим скотч. Взгляд Хью был устремлён на страницу книги, но он, похоже, не читал, а просто о чём-то думал.
Наткнувшись на него неподвижно замершего, с сигаретой между пальцев, с кончика которой поднималась к потолку нитка дыма, я смутился, не зная, что сказать. Внезапно Хью ожил и, не поворачиваясь ко мне, сказал:
- Не входи.
Я опустил глаза, стиснув ручку двери в пальцах.
- Хью... - начал я.
- Пожалуйста, - раздражённо, сдерживая себя, попросил Хью.
Несмотря на его просьбу, я почему-то поступил прямо противоположно, перешагивая порог и прикрывая дверь за собой.
- Мэсс, - процедил Хью сквозь зубы, приходя в тихую ярость.
- Я только хотел сказать... - боязливо проговорил я.
- Да твою ж...- Хью, сунув сигарету в зубы, сорвался с кровати, подлетая ко мне и с огромным трудом выдыхая, открывая настежь дверь, - Уйди. Пожалуйста, уйди.
- Я не... - пробормотал я, понимая, что всё куда хуже, чем я предполагал.
Хью ухватил меня за ткань одежды и выставил в коридор.
- Я не хотел, - успел сказать я, прежде чем его дверь захлопнулась перед моим носом.
"Не хотел... - подумал я, - Неужели, не ерунда? Что ж его могло так вывести из себя?.. Какая глупость, что такого? Понятно же ведь, что просто... Что..."
Отчаявшись, найти подходящие слова для разборок с собственной совестью, я поплёлся к своей спальне, но внезапно вспомнил о стакане с водой, который я поставил на пол у комнаты Хью. Я повернулся, чтобы идти обратно, и вдруг неожиданно для меня, дверь спальни диктатора распахнулась вновь, и сам он вылетел в коридор мне навстречу.
Не успел я обрадоваться, увидев его, как он с размаху не церемонясь вмазал мне такую крепкую пощёчину, что я едва удержался на ногах, прижимая к разбитой верхней губе запястье. Я не планировал сопротивляться этому, поскольку сразу же понял - это было именно то, что мне было нужно, и на что я нарывался, придя к нему в комнату. Пара таких оплеух - и мне станет легче. Второй удар я словил ухом и, запнувшись о свой стакан, упал, цепляясь за стену. Ещё один удар я получил в живот, и, когда, схватив меня за воротник, Хью замахнулся, чтобы ударить меня в лицо, я закрылся рукой, пытаясь избежать контакта любым способом.
Он замер и выдохнул, разжимая кулак. Его гнев схлынул так же быстро, как и возрос. Я проследил всю гамму противоречивых эмоций, отразившихся на его лице: от беспощадной ярости, внезапного ступора до сожаления и ненависти к себе.
Придя в себя, Хью моментально удостоверился, что я цел, и, не давая мне выбора, довольно грубо поднял с пола. Я хотел вместе с тем поднять стакан, вода из которого растеклась по ковровому покрытию, но Хью это не понравилось и я оставил его в покое.
Диктатор привёл меня в мою же спальню, поставил у кровати, как вещь, и принялся осторожно снимать с меня свитер. Я, заворожённый его вознёй, на автомате попытался протянуть руки к его очаровательному нежному личику, получил раздражённый шлепок по рукам и успокоился, позволяя снять с себя свитер, а после и майку. В шкафу Хью нашёл одну из моих домашних рубашек и надел её на меня.
Взяв меня за руку, он отвёл меня в кухню. Он осмотрел мой ушибленный бок, пощупал меня пальцами, после чего усадил на стул и, вооружившись медикаментами, стал обрабатывать мою кровоточащую губу. Мне очень нравилось, как пощипывала ранка, пока он до неё дотрагивался и заклеивал пластырем. Я с трудом мог предположить, что будет после того, как он закончит, поэтому старался наслаждаться каждой секундой спокойствия наедине с ним.
Как бы это ни было жестоко, но, зная его вспыльчивый характер, я не исключал и того, что этот наш вечер мог оказаться последним. Меня же как назло охватил очередной, усиленный моим недавним провалом, приступ любви к Хью, и я хотел, чтобы моё лечение продлилось как можно дольше.
Несмотря на ноющий от пинка бок, на душе и впрямь стало намного легче. Он взял на себя часть моей вины, и я был ему бесконечно за это благодарен. Теперь виноват был не только я один, а мы оба. Всё стало куда сложнее, и уже нельзя было однозначно утверждать что произошло и кто во всём этом виноват больше.
Впрочем, я был настроен решительно. Как бы там ни было, я почему-то так и не почувствовал стыда или неприязни из-за того, что сделал. Я твёрдо был уверен, что в этом не было ничего непростительного, и, приняв на себя гнев своего повелителя, я лишь сильнее уверился в своей правоте. Я знал точно - у меня не было и не могло быть к этому мальчишке никаких чувств, и всё, что я хотел от него ограничивалось одним-единственным поцелуем. Я не чувствовал себя виноватым, как бы всё ни выглядело со стороны. Только Хью был мне настолько близким человеком, чтобы надеяться на мою взаимность и любовь; и я был готов поклясться в этом на библии, если бы потребовалось.
Когда Хью разобрался с моими боком и губой, я замер, ожидая, что же будет и вернётся ли он за стол от кухонного шкафа. Он вернулся и сел передо мной.
Долгое время он сидел молча, уткнувшись губами в костяшки пальцев, и первое, что он сказал, было:
- Тебе нужно лечь спать...
Я хотел ответить, но от долгого молчания горло пересохло и мне пришлось сперва прокашляться, после чего ответил:
- Нет.
Помолчав пару мгновений, я рискнул продолжить:
- Можно кофе?.. - спросил я.
Конечно, я мог сделать себе кофе сам, но просто очень хотелось, чтобы он как-то проявил себя, сказал, в каком он состоянии, что думает и что будет дальше.
- Да, да... - словно опомнившись, проговорил Хью, скрипнув своим стулом, поднялся и принялся готовить мне кофе.
Я немного выдохнул - значит ли это, что мы в расчёте?
Немного успокоившись, я обрёл способность размышлять логически. В конце концов, если подумать, поступок Хью не был для меня таким уж неожиданным. Он и раньше, бывало, замахивался на меня, стоило мне довести его до определённой степени раздражения. Пусть кто угодно считает это неправильным, я был уверен, что это нормально.

URL
2015-07-20 в 16:01 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
На мой взгляд, было бы глупо полагать, что человек, мужчина, привыкший быть диким и властным по своей природе, в общении с тем, кого любит, должен волшебным образом преображаться в ласкового и пушистого хомячка, хотя это, в какой-то степени было справедливо, когда речь шла обо мне - в наших отношениях я уж точно не был охотником и защитником (а был ли я ими вообще? Может быть, разве, когда дело касалось моих детей?).
Хью же была свойственна некоторая жёсткость. Чувствуя угрозу, он, как ёжик, сворачивался внутрь, выставляя наружу острые иголки; кидался на противника первым, не давая тому шанса на спасение. Без жесткости он бы не добился всего, что имеет.
Он не мог быть другим. Если бы Хью был другим, ему бы не было места в моём доме. Если бы он не сказал мне, что я должен быть с ним и это не обсуждается, я бы с ним не был. Если бы он не заставил меня любить его, я бы его не любил.
Когда он подошёл к столу с чашкой кофе, я был готов к тому, чтобы говорить с ним. Я взял чашку, но отставил её на стол, и обратился к Хью:
- Прости меня, - сказал я.
Это не то, что я хотел сказать ему, но мне показалось, что начать я должен именно с этого. Просто для того, чтобы он снова не начал злиться.
Услышав просьбу о прощении, Хью хотел отрицательно мотнуть головой, но не дал себе этого сделать и сел на свой стул.
- Надеюсь, ты понимаешь, - негромко произнёс он, - что ты сам в этом виноват.
Я чуть не улыбнулся, услышав его спокойный тон.
- Да, - виновато опуская глаза, согласился я, - Ты меня простишь?..
Он медлил с ответом, делая вид, что размышляет.
- Я виноват... - проговорил я, - Мне очень стыдно. Я заигрался, не заметил, как увлёкся и позволил себе лишнее.
- Я тебя прощу, но ты виноват не только передо мной, - сказал Хью.
- Да, - я покивал, убирая прядь волос за ухо, - Понимаю. Я прошу прощения у тебя, за то, что заставил волноваться. Ему я позвоню потом, позже. Не сейчас. Но я понимаю и обязательно разберусь с этим. Обещаю. Я даже представить не мог, что это так обернётся.
Хью с сожалением посмотрел в мою сторону, не поднимая взгляда: кажется, ему тоже было порядком стыдно за своё вспыльчивое поведение, но условия, на которых Хью обвинял меня, не позволяли ему самому просить у меня прощения. Тогда он взял мою руку, лежащую на столе, и немного сжал.
Конечно, я тебя тоже прощаю, любимый, - подумал я, смущённо улыбаясь, - Хомячок.
- Большой художник решил, - проговорил диктатор, - Что ему теперь можно флиртовать со школьниками.
- Не собирался я ни с кем флиртовать, - виновато пробубнил я, - Это всё шампанское.
- На алкоголь решил всё свалить?
- Нет, не решил, - надеясь, что папочка скоро уймётся с этой темой, ответил я.
- Ну... Зато мы точно запомним твою первую выставку, - вздохнул Хью, - Хотя я хотел отметить её другими воспоминаниями. Не знаю, нужно ли тебе это теперь. Или, узнав, какой тварью я могу быть, ты предпочтёшь хорошенько подумать, или вовсе откажешься. Но я всё-таки сделаю это, раз собирался...
Он сунул руку в карман, раскрыл мою ладонь и положил мне в руку маленькую синюю коробочку.
- Это то... о чём я думаю?.. - обомлел я.
Хью развёл руками.
- Да. Да, - заикаясь, буркнул я, - Или, постой, это не то...
- Открой.
- Нет, давай ты, - попросил я, - Давай лучше ты, - и я с трудом выдохнул, переводя дух.
Открыв рот, я наблюдал за ним. Хью пристально посмотрел на меня, открыл футляр и вынул кольцо.
- Подожди, - ещё более шокированно проговорил я, хотя это было несомненно "то".
Я поднялся из-за стола, отшатываясь в центр кухни.
- Ты хочешь что ли... - я вернулся к нему, - Хью.
- Согласен ли ты, Мэсс Миккельсен... - заупокойным голосом начал он.
- Подожди! И ты весь вечер... Боже, Хью! Прости меня, Хью! - запричитал я сквозь ладонь, зажимая рукой рот, - Прости! - и пользуясь своим неуравновешенным в виду обстоятельств состоянием, я рухнул на него, обнимая.
- Ничего, - поддерживая меня и приобнимая, произнёс он, - Переживём...
- Какой же я идиот... Со своей этой выставкой...
- Хорошая выставка, перестань.
- А ты...
- Да, да, не важно.
- Прости...
- Уже простил, - заверил он, - Ну так и... что же ты мне ответишь? Не сегодня?
- Сегодня, Хью, - хлюпая носом, как я привык уже делать в компании диктатора в особо чувствительные моменты нашей истории, сказал я, - Сегодня, да, когда угодно... - я опёрся рукой на крышку стола, качнувшись.
- Что такое? - забеспокоился папочка, - Болит что-то? Голова кружится?
- Да, немного... - подтвердил я, - Но это не важно...
- Мэсси, день был не из лёгких... Мэсс! Стоп! - Хью вскочил на ноги, подхватывая меня и утаскивая к раковине, в которую меня и стошнило, - Маленький мой, это всё из-за меня... - с возрастающим волнением в голосе произнёс Хью.
- Не... - смог выговорить я, прежде чем новый приступ тошноты не заставил меня вновь нырнуть к раковине.
- Я вызову врача...
- Мм, - отрицательно покачал головой, открывая воду и умываясь, - Не надо... Всё в порядке...
Хью быстро сбегал за стаканом с чистой водой.
- Выпей, - велел он.
Когда я распрощался и с водой, которую влил в себя, Хью убедился, что на этом мой внезапный приступ закончился и вытер меня бумажным полотенцем.
- Чёрт возьми, прямо в раковину... - вяло сетовал я.
- Я уберу, не думай об этом, - уводя меня в спальню, сообщил Хью, - Мне не трудно.
Когда мы пришли в спальню, Хью помог мне переодеться и ещё раз выслушал мои протесты по поводу врача, поскольку, по-моему вся проблема была лишь в том, что я ел вечером много острых закусок, запивал их одним шампанским, а в довершение ко всему действительно переволновался. Уложив меня в постель, Хью спустился в кухню, убрал всё, в том числе и кофе, к которому я так и не притронулся, и пришёл пожелать мне спокойной ночи. Я не отпустил его, упросив остаться на ночь в моей постели. Как минимум на случай того, что мне снова может стать плохо - он сдался без боя и, раздевшись, забрался под моё одеяло, устраиваясь рядом.
На вопрос о том, где моё кольцо, он дотянулся до своих брюк и, вернувшись в кровать, надел, наконец, заветное украшение на мой палец. Таким образом, я вновь был окольцован. Вернее, я был окольцован кем-то впервые, и мне это неимоверно нравилось. Заснул я у него на груди, каждые пять секунд теребя кольцо и проверяя, на месте ли оно.

URL
2015-07-20 в 16:02 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
30. В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии.


На следующий день мне стало хуже, и, судя по всему, дело было не только лишь в закусках и шампанском.
Когда я проснулся, Хью дома уже не было, и, как мне показалось, это было даже к лучшему, не то он непременно поймал бы меня где-нибудь в коридоре на пути к туалету, чтобы начать мучить расспросами. Мне же в тот момент очень не хотелось ни с кем разговаривать.
Всё утро до обеда я занимался тем, что лежал на неубранной постели, пытаясь уснуть, а каждые пятнадцать-двадцать минут, чувствуя позывы посетить комнату отдыха, плёлся туда, прекрасно осознавая, что я просто постою там пару минут и вернусь обратно, поскольку к этому времени в моём желудке уже точно ничего не было.
После полудня, взяв себя в руки, я спустился вниз, в кухню, выпил лекарство от головной боли и жаропонижающее, очень надеясь на то, что не расстанусь с ними в ближайшие четверть часа. Запив таблетки парой глотков воды, я очень осторожно дошёл до дивана в гостиной и улёгся на него, стараясь не производить никаких движений и не провоцировать рвотный рефлекс.
То, что мне удалось уснуть, я понял только когда проснулся. По квартире кто-то ходил: я явно слышал шаги из коридора в кухню. Я насторожился, поскольку папочка в этот момент должен был быть на работе, а, насколько я знал, кроме него, ключей от нашего дома ни у кого не было. Эльза оставила себе комплект? В дом забрались воры?
Дверь гостиной приоткрылась, и в комнату заглянул Хью.
- Господи, ты меня напугал... - пробормотал я, выдохнув с облегчением.
- Извини, крошка, - ответил Хью, входя в комнату, - Ты уснул здесь?
- Спускался на кухню выпить пару таблеток, и сам не заметил, как вырубился... - я принялся садиться на диване, - А ты разве не на работе должен быть?..
- Ты не брал трубку, я решил на всякий случай заехать домой.
- Чёрт подери... - с досадой произнёс я, - Прости.
- Нет-нет, хорошо, что заехал, - он сел на диван рядом со мной, - Рассказывай: как ты?
- Всё в порядке, - устало улыбнулся я, - Отравился чем-то, может быть.
- Температуру мерил? - по-деловому поинтересовался он.
- Хью...
- Понятно. Сейчас принесу градусник, - он снова вскочил с дивана и направился в кухню, - Если всё нормально, уложу тебя спать и поеду на работу.
- Хью! - крикнул я ему вдогонку, - Я выпил жаропонижающее.
- Молодец,- отозвался он.
Я вздохнул, понимая, что с этим парнем как обычно лучше не спорить.
- Держи, - протягивая мне градусник, сказал он, - Пока сидишь заодно повспоминай, что ты такого умудрился съесть. Я тоже ел вчера ваши эти закуски, и со мной всё в порядке. Тебя с утра тошнило?
- М-м... - неопределённо протянул я.
- Да или нет? - повторил свой вопрос Хью.
Я кивнул.
- Понял. Сейчас вернусь, - и он снова ушёл.
Сидя в гостиной с градусником, я вдруг почему-то вспомнил, как во время прогулки в Париже под дождём, Хью сказал, что если простудимся, то болеть нам вместе. Это воспоминание заставило меня улыбнуться. Было непривычно и немного неловко от проявления его беспокойной заботы, но я был в таком ленивом и полусонном состоянии, что рассуждать на эту тему не собирался.
- Выпьешь это, - сообщил мне Хью, садясь рядом со стаканом в руках, - Тебе или полегчает или снова вывернет. В любом случае, и то и другое будет на пользу. Давай градусник.
- Тебе не стоило приезжать посреди дня, - возвращая градусник в его руки, проговорил я и взял стакан с питьём из его рук.
- Я сам решу, когда мне приезжать, - сказал Хью.
- Но, на самом деле, если я не беру трубку, скорее всего это означает, что я сплю.
Взглянув на градусник, Хью подорвался с дивана, доставая из кармана мобильный.
- Что случилось? - испуганно спросил я.
Набрав номер, Хью протянул руку и прижал ладонь к моему лбу, ощупывая.
- Да что такое, папочка? - снова спросил я, - Я и сам чувствую, что у меня жар...
- Ничего страшного. Просто пей, - велел он.
- Хью... Надеюсь, ты не врача вызываешь?..
- Врача. Это не обсуждается. Просто молчи и пей, - велел он, глянув в мою сторону.
В который раз удостоверившись, что спорить с диктатором гиблое дело, я стал пить из стакана, надеясь, что это заткнёт мой фонтан противоречий. Поскольку встречи с врачом было точно уже не избежать, я постарался смириться с этим обстоятельством и попытаться расслабиться, раз уж я всё равно не могу ничего с этим поделать.
Мои надежды на то, что медицинские работники лишь истопчут ботинками пол, посоветуют промыть желудок и, самое большое, вколят что-нибудь от тошноты, не оправдались. Побеседовав преимущественно с Хью, назвавшимся для простоты слога моим братом, господа настоятельно порекомендовали мне продолжить обследование в стенах больницы. Я подумывал отказаться от такого путешествия, однако Хью, будучи другого мнения, ответил, что, разумеется, я отправлюсь в больницу как и полагается. Захватив из дома на всякий случай кое-какие мои вещи, он изъявил желание ехать со мной.
- А вы родственник или...? - поинтересовался кто-то из медработников, заметив с каким рвением папочка интересуется моим здоровьем.
- Я его брат, - без зазрения совести снова соврал Хью.
Вполне вероятно, если бы он и не был моим родственником, никто бы ничего ему и не сказал, но, скорее всего, ему просто не хотелось никому ничего объяснять.
- А работа? - уже в пути, опомнившись, спросил я у диктатора.
- Разберусь, - ответил он.
На минуту я заткнулся, чувствуя, как вновь начинает болеть голова. С одной стороны, вся эта затея с больницей мне не нравилась. Но, с другой стороны, я понимал, что Хью так просто не успокоится. Во всяком случае, пока не получит подробного отчёта врачей о состоянии моего здоровья. Вспомнив, как он бегал по дому с гримасой беспокойства на лице, я слегка усмехнулся, насколько позволяла мне головная боль.
- Что? - тихонько спросил Хью, заметив усмешку.
- Ты так настойчиво выгонял меня из дома... - сказал я так же тихо, - Не хотел, чтобы я окочурился в его стенах?
- Я задушу тебя шнурками, не доезжая до места, - прошептал диктатор, - Если ещё раз такое услышу... Тебя там полечат, и ты вернёшься домой. Понятно?
- Да, понятно, - согласился я.
- В идеале сегодня же вечером. И ещё: если тебя отправят домой сегодня, не смей добираться сам на чём попало. Позвонишь мне, я тебя заберу. Окей?
- Окей...
По прибытии в больницу, мне стало ясно, что быстро дело не закончится и я должен буду остаться там как минимум на ночь.
- К вечеру позвоню, узнаю как твои дела, - проинформировал меня Хью, - Если что-нибудь понадобится - сообщай мне, скажешь врачу, мне передадут. С тебя - максимально быстрое выздоровление. Вопросы есть?
- Нет, - ответил я.
- Тогда я поехал на работу, а ты отдыхай и ни о чём не волнуйся. Завтра приеду, как только смогу.
- Идёмте, - обратились ко мне.
- Я буду скучать! - заметил Хью.
На его заявление я лишь смущённо кивнул, поскольку такие слова, сказанные в присутствии других людей, звучали, на мой взгляд, как-то слишком двусмысленно.
Таким образом я оказался в палате больницы, одолеваемый головной болью, жаром и позывами к рвоте, но всё ещё был глубоко уверен, что это не более, чем простое отравление.
К следующему утру я начал осознавать, что, кажется, всё не так просто, как я считал. Головная боль стала буквально невыносимой, поднявшаяся до неимоверных пределов температура не позволяла связно соображать, встать самостоятельно с кровати я был не в состоянии, и уснуть я мог только будучи напичканным препаратами.
Приезжал ли Хью, был ли он у меня - я не знал, да и мне было не до этого. Всё, что я мог - это спать или пытаться уснуть. В остальное время я готов был лезть на стенку от пренеприятной болезненной дрожи под коркой черепа, заставляющей двоиться и мельтешить всё, на что я отваживался взглянуть. Любое свечение - будь то дневной свет или лампы - вызывали особенно сильную боль и жжение в глазах.
Я хорошо помню, как мне что-то всаживали в позвоночник. Кажется, это называется "пункция спинного мозга". Помню, было очень больно. Но мне казалось будто бы это происходит вовсе не со мной, а с кем-то другим, за кем я наблюдал со стороны. Странное, не испытываемое мной до сих пор ощущение.
Последующее своё времяпрепровождение я могу описать словами "боль", "мутное сознание", "капельница", "опорожнение кишечника" и снова "боль".
Не могу точно сказать, как долго это продолжалось, но однажды, проснувшись от химически нагнетённого сна, я обнаружил, что вполне осознаю действительность и понимаю, что происходит и где я нахожусь. На улице был вечер, все окна в моей палате закрыты жалюзи.
"Кажется, жив", - пронеслось в моей голове.
Слыша фоном монотонные шаги по больничному коридору, приглушённые закрытой дверью, я прикрыл глаза и, стоило мне это сделать, как я снова уснул и проспал до самого утра.

URL
2015-07-20 в 16:02 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Проснувшись рано утром, я сделал попытку осторожно приоткрыть веки. К моему удивлению, свет из щелей в жалюзи практически не доставлял мне неудобств. Это было приятным обстоятельством. Я попытался приподняться на кровати - и даже это мне удалось. Я определённо был в ударе.
Осмотревшись, я нашёл рядом с кроватью кнопку вызова медсестры и сейчас же нажал её. Обнаружив меня в сознании, медсестра дружелюбно поинтересовалась моим самочувствием и спросила, нужно ли мне что-нибудь. Я попросил разрешения позвонить, на что мне ответили, что с этим придётся подождать до тех пор, пока не придёт мой врач, и уже он сможет мне ответить на все мои вопросы, в том числе разрешить или не разрешить разговаривать по телефону. Таким образом, мне не оставалось ничего, кроме как ждать прихода врача.
Через пару часов, за которые я успел задремать, врач добрался до моей палаты. Расспросив меня поподробнее о том, как я себя чувствую, он полистал какие-то бумажки и собрался уходить, когда я спросил:
- Можно мне позвонить?
Он слегка задумался, размышляя.
- Думаю, с этим можно немного подождать, - ответил он, - Вам лучше сейчас отдохнуть.
- Но мне нужно позвонить, - настойчиво твердил я, - Я должен как можно быстрее сообщить моему... - я умолк, растерявшись, не зная, как бы яснее выразиться, кого именно я имею в виду.
- А, всё понятно, - кивнул врач, - Вероятно, вы имеете в виду одного из ваших братьев... Хорошо, я сейчас же ему обо всём сообщу.
- А когда я смогу его увидеть?
- Не хотелось бы вас расстраивать, но ему, к сожалению, запрещено входить на территорию больницы.
- Почему?.. - удивлённо спросил я.
- Мы сможем поговорить об этом позже...
- Скажите, что он натворил.
Врач выдохнул, но всё же решил просветить меня на счёт запрета.
- Ваш брат устроил драку в ординаторской, - ответили мне, - Назвал главврача дилетантом и обещал сломать ему хребет, если тот не выполнит всех настоятельных требований.
Несмотря на понимание неуместности веселья, я не смог удержаться от усмешки, услышав о боевых действиях диктатора в ординаторской.
- К сожалению, главврачу это вовсе не показалось смешным, - заметил мой врач, - И, несмотря на то, что вашего брата обязали выплатить штраф и принести извинения медперсоналу, в посещении больницы с тех пор ему было отказано. К сожалению.
- Извините, - смутился я, - Если бы я смог поговорить с ним, ручаюсь, ничего подобного больше бы не повторилось. Я бы всё-таки хотел его видеть.
Врач утвердительно кивнул.
- Я постараюсь сделать, что смогу, но заранее ничего не обещаю.
- Хорошо, спасибо огромное, спасибо... А...
- Да, да, спрашивайте.
- Когда я смогу отправиться домой?
- Если всё будет хорошо, думаю, к концу недели.
Я удовлетворённо вздохнул - такой расклад меня вполне устраивал.

Как ни старался мой лечащий врач уговорить начальство, Хью ко мне так и не пустили, и я примерно представлял, насколько он мог быть взбешён этим обстоятельством. Об этом мне кратко поведал Ларс, пришедший на следующий день меня попроведать.
- Псих, форменный псих, - сидя на стуле у моей кровати, скептически произносил Ларс, - Ему бы тоже полечиться, в другой только больнице...
- Ну его же можно понять: я почти неделю тут был...
- Да понятно всё, - махнул Ларс рукой, - Это я так, из зависти. По мне никто б так не бесился, если бы я в больничку загремел. А твой вон голыми руками любого готов изорвать, только бы тебе тут всё самое лучшее предоставили. Приходить-то ему запретили, но бабла-то он им сюда перевёл мама не горюй. И всё бродил, как привидение. Я его даже напоить пробовал, чтоб хоть поспал. Ни черта не вышло. Выпил полрюмки, и опять за своё, пошёл слоняться по дому, круги наворачивать, как тигр по клетке.
- А сейчас он где, работает?..
- Работает он, как же... В машине сидит, ждёт, пока вернусь, расскажу ему, что тут с тобой и когда домой.
- Скажи, что со мной всё супер и скоро, в ближайшие дни выпустят, - протараторил я, - С утра завтра узнаю. Позвоню ему. Вечером... через часик ему позвоню, мне можно уже. Пойди, скажи ему!
- Да что ты меня гонишь, я только пришёл...
- Но так он же ждёт...
- Он неделю ждал, пока ты тут при смерти валялся, ещё подождёт пять минут. Сорен к тебе просился, но я сказал, что ты скоро домой вернёшься, а пока к тебе нельзя. Переживает тоже, знаешь ли. Придумал ты, конечно! Взял - слёг в больницу! Напугал всех, ё-маё... Вечно от тебя сюрпризы одни. То - поломался, то - вот... опять...
- Знал бы, где упасть... - вздохнул я.
- Ну да, да... - согласился Ларс.
- А выставка там как?
- Да нормально, нормально всё, - успокоил меня Ларс, - Без тебя, вроде, разобрались. У вас тут обед сейчас будет, - глянув на часы, сказал он, - Так и быть, пойду.
- Да, иди, иди и скажи всё, как я сказал.
- Скажу, куда денусь. Давай выздоравливай, везунчик...
- Слушай, ещё... - остановил я Ларса.
- Ну? Что?
- Н... ничего, - произнёс я, - Спасибо, что пришёл.
- Ложись спать.
- Обед же.
- Ну вот поешь - и спать. Всё, счастливо, - и Ларс ушёл, закрыв за собой дверь.
После обеда я, слёзно поумоляв медсестру, вернул мобильный в своё владение и, убедительно пообещав не увлекаться разговорами, а больше спать, смог, наконец, набрать номер Хью. Он взял трубку после пары гудков.
- Привет, - проговорил я.
- Малыш, - услышал я в ответ, - Привет.
- Привет, - улыбнулся я.
- Наконец-то.
- Наконец-то.
- Тебе можно по телефону говорить?
- Да. Сперва мне не хотели отдавать телефон, но я всё-таки упросил. Уж очень хотелось тебя услышать.
- Малыш... - как маленький барашек проблеял расчувствовавшийся папочка, - Как ты?..
- Всё хорошо, - сказал я.
- Как себя чувствуешь? Лучше? Что говорят врачи?
- Жить буду, врачи говорят.
- Ты меня очень напугал, ребёнок. Поправляйся, будь добр. Ешь хорошо. Тебя накормили?
- Да, пообедал только что...
- И что было на обед?
- Эм... Какой-то суп... И, кажется, картофель.
- Хорошо.
- Ещё чай, не сладкий. В принципе, я такой и пью обычно.
- Малыш.
- Да?
- Люблю тебя.
Я почувствовал, как от слов диктатора мне физически становится легче. Перед звонком ему, в самую последнюю секунду, я успел засомневаться - что, если он уже не ждёт меня? Или его отношение ко мне изменилось. Я верил в порядочность Хью и в то, что он ни за что не бросил бы меня в такой ситуации. Но одного обязательства было мало, как бы нагло не выглядели мои притязания. Мне нужно было увериться в его неизменных чувствах, и, судя по его голосу, словам, которые он говорил, он искренне переживал за меня и действительно очень хотел меня видеть. Это было лучшим лекарством, способным обеспечить моё скорейшее выздоровление.
- Я тоже тебя люблю, - закапываясь под одеяло, ответил я, - Хотел передать с Ларсом, но лучше сказать самому. Так жаль, что ты не смог сегодня прийти... Но я поржал, когда мне рассказали, что ты тут устроил.
- Эх ты... - горько усмехнулся Хью.
- Это... было круто. Но больше так не делай.
- Буду делать, если понадобится, - заявил Хью, - Тем более, если тебе это нравится.
- Мне не нравится, я против, - с улыбкой опроверг я.
- Малыш.. Их дело - тебя на ноги поставить, и.. давай закроем эту тему. Твоё кольцо у меня, ты помнишь?
- Нет... А должен?
- Я его с тебя в машине забрал. Ты не заметил?
- Нет. Зачем ты его забрал?
- Чтобы не потерялось.
- Скажи честно - уже придумал, кому его передарить.
- Да, придумал, разумеется. Кому-нибудь, кто не говорит глупости. Но у тебя ещё есть шанс его вернуть. Дома. Кольцо будет ждать, и я тоже буду тебя ждать.
- Хорошо, - проговорил я.
- Давно пора домой.
- Почему ты не на работе?..
- Взял пару дней отгула. На случай, если нужно будет тебя забрать из больницы.
- Меня бы мог Ларс забрать...
- Мог бы, но заберу тебя я.
- Я буду только рад, но тебе позволят прийти?…
- Куда денутся. Никто не сможет запретить мне забрать домой моего ребёнка.
- Ребёнок, знаешь ли, выглядит, как большой кусок дерьма...
- Думаешь, я сейчас выгляжу лучше?
- Да уж, наверное, - усмехнулся я.
- Ну-ну... Ларс сказал, тебя скоро могут выписать.
- Утром врач скажет точно. Хорошо бы поскорее.
- Да уж, - согласился Хью, - Невозможно уже без тебя... Поднимался к тебе наверх, в мастерскую...
- Что ты там делал?..
- Я ничего не делал. Просто сидел.
- Там же пусто, картины-то на выставке...
- Во всём доме пусто, - сказал Хью, и я не мог не умилиться его такому чрезвычайно романтичному обороту речи, - Наверху пахнет тобой, - пояснил Хью.
- Растворителем.
- От тебя пахло растворителем. Чёрт возьми, знаешь что?..
- Что такое? Что?
Хью шумно вздохнул, будто бы с трудом сдерживаясь, чтобы не заговорить. Я молчал, ожидая его слов.
- Потом поговорим, когда будешь дома, - сказал он, наконец, - Мэсс, тут один парень хотел купить твою картину, кстати.
- Которую?
- С мельницей.
- Ничего себе, - заулыбался я, - Здорово.
- Ещё бы. Ну ладно. Теперь клади трубку и отдыхай.
- Сейчас этим займусь, - пообещал я.
- Умница, малыш. Поправляйся, набирайся сил. Звони мне, если что-нибудь узнаешь или что-нибудь будет нужно. В любое время, окей?
- Угу.
- Тогда лучше выспись сейчас, как следует, малыш.
- Хорошо.
- Сладких снов, принцесса.
- Спасибо, папочка...
- До связи.

Я немного покривил душой, сказав Хью, что стану отдыхать сразу же после нашего разговора. Мне ещё следовало позвонить Сорену.
Сын был куда более шокирован и взволнован моим звонком, не считая нужным скрывать волнение, но, услышав, что со всё в порядке, он постепенно успокоился и согласился подождать со встречей до моего возвращения домой.
- Пап, точно ничего не надо?..
- Ничего не надо, - отвечал я, - У меня всё есть, у меня был дядя Ларс, всё в порядке, - и добавил для верности, - И я только что звонил Хью. Нормально всё.
- А. Тогда ладно, да... - сдался Сорен, услышав от меня про диктатора.
Пожелав мне, как и папочка, больше отдыхать, Сорен попрощался, а я, сверх меры утомившись разговорами, выключил телефон и принял решение немедленно выполнить обещания и поспать.

URL
2015-07-20 в 16:03 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
31. Дом.


Проснувшись утром в своей палате, я зевнул и принялся разминать шею. И в этот момент, приоткрыв глаза, я заметил слева от себя какое-то тёмное пятно, которого в светлой палате до сих пор не было. Повернув голову и потягиваясь, я замер с открытым ртом: на кровати у противоположной стены как ни в чём ни бывало дрых его великолепие Диктатор, водрузив скрещённые ноги в чёрных носках на спинку кровати. Если не считать туфлей, стоящих на полу, он был в полном облачении, в брюках, свитере, и его борода забавно торчала вверх над коричневым больничным пледом, скомканным поверх его груди.
Я хотел окликнуть его, и уже даже приподнялся на кровати, но, спохватившись, взял с тумбочки рядом пачку влажных салфеток, вытащил парочку и потёр ими лицо и руки, надеясь, что это сделает мой вид хоть немного более соответствующим такой компании. Я взглянул на спящего властителя, на пачку салфеток, заклеил их и прицельно запустил в Хью.
Салфетки (меткость не подвела) шмякнулись ему на физиономию, и Хью, вздрогнув, соскрёб их с себя, сонно моргая и рассматривая упаковку у себя в руке. Он повернулся ко мне, поднимаясь с кровати, и, прихватив подушку, рванул в мою сторону.
- Меня нельзя бить! - выпалил я, закрываясь от него руками, - Я больной!
Замахнувшись, грозный диктатор шмякнул подушку на стул рядом, а сам опёрся ладонями на мою кровать, пристально на меня глядя.
- Уже не больной, раз балуешься, - сказал он, наклоняясь и целуя меня в щёку.
Я воспользовался моментом и заключил его в объятья, не позволяя подняться.
- Мэсс... - усмехнулся он, валясь мне на грудь, - Ну да, да... Ну всё, дай я поднимусь. Дома будем этим заниматься. Я еле-как сюда пробрался. Раз уж проснулись, соберём твои вещи. Который там час? - Хью высвободил руку, взглянув на запястье, - Минут сорок до официального утра... Как раз управимся, - он вынырнул из-под моих рук, - Тебе ещё одеться надо. Кстати, ну-ка давай-ка руку.
- Зачем?
Не отвечая, Хью самолично завладел моей рукой, вытащил кольцо и вернул его на положенное ему место.
- Ты же сказал - дома... - проговорил я, взглянув на папочку.
- Ну мало ли, что я сказал, - оставляя руку в покое, произнёс он, - Всё, будем собираться. Прости, малыш, но я тебя отвезу домой и мне нужно будет на работу, но не надолго, к обеду я вернусь, обещаю.
- Подожди, Хью!
- А? - надевая туфли, Хью поднял голову.
- Мне бы... побыть ещё в больнице...
- Нет, тебе не надо побыть в больнице, - отрицательно покачал головой диктатор, - Ты будешь дома, я нанял красавчика медбрата, чтобы помогал тебе в течение дня пока я на работе. Будет приходить, начиная с завтрашнего дня. Он молоденький, как ты любишь. Но предупреждаю сразу: аккуратно там с тесным общением, ты знаешь, что я об этом думаю. В остальном - дом есть дом. Не хочу каждый раз красться мимо главврача, чтобы просто тебя увидеть. Мне нужно, чтобы ты был дома. Так. Это твоя книжка?
- Нет.
- Я полистал твою историю болезни, и убедился, что с последствиями мы справимся сами. Вот, принёс тебе чистую одежду, брюки, кофту, майку...
- Ты знаешь, что я не могу ходить? - спросил я прямо, не зная, как ещё подвести разговор к этой теме.
- Временно.
- Но, если нет....
- В больнице я тебя не оставлю, - отмахнулся Хью, - Тебе нужно в туалет? - он указал на дверь туалета в моей палате.
- ...да.
- Тогда давай я тебе помогу.
- Я им в последнее время не пользовался...
- Самое время начинать. Иди на ручки...
- Хью! Ну и как я буду передвигаться по дому? Спальня на втором этаже...
- Мы будем жить на первом этаже, я его обустроил... И что ты вообще беспокоишься о всякой ерунде?? Как будто... я не знаю! Иди сюда, сказал! - в приказном порядке велел он, подхватывая меня на руки вместе с простынкой, которой я укрывался, - Ну-ка сейчас посмотрим... Мэсси! - выпрямляясь со мной на руках, возмутился он.
- Что?..
- Я тебя поднял. Ты знаешь, о чём это говорит?
- Что я из-за болезни потерял в весе?
Безнадёжно выдохнув, Хью промолчал, отнёс меня, куда собирался, удостоверился, что в сидячем положении я вполне могу находиться там и один, а сам вернулся в палату, чтобы не мешать мне и окончательно разобраться с вещами.
- Тебе помочь, котёнок? - позвал Хью, спустя какое-то время.
- Ещё пару минут, - отозвался я негромко.
- Первым делом, как приеду с работы, утащу тебя в ванную комнату... И как следует вымою, Мэсс. Я заказал завтрак домой. Может быть, хочешь чего-то особенного?
- Неа.
- Ты сможешь пару часов один побыть дома? Только честно.
- Да.
- Хорошо. Поучишься пользоваться своим домашним транспортом... Хотя нет! Не надо. Ещё свалишься куда-нибудь... Не надо. Приеду, вместе разберёмся. Но, говоря серьёзно, я рассчитываю, что недели через две-три ты будешь по дому шастать на своих двоих. Ежедневно будет с тобой будет заниматься врач из больницы. Не очень приятное мероприятие, знаю, но без этого никак... Ну что ты, можно войти?
- Да... Я немного в шоке от всего, папочка, - признался я.
- Ничего страшного, - ответил на это Хью, - Ничего страшного, крошка.

Хью доставил меня домой и моментально испарился решать свои рабочие проблемы, успев только мимолётом поцеловать меня на прощанье. Я был дома, сидел в гостиной на разложенном диване, застеленном постельным бельём. Я был дома. Я не мог побродить по нему, исследовать его, но я оглядел комнату, насколько хватало взгляда, и стал понемногу осознавать, что такое не иметь возможности нормально передвигаться в привычной обстановке. В больнице это казалось достаточно логичным. Дома - не очень. Но всё-таки меня это не слишком тревожило. Я убеждал себя, что это только вопрос времени, что лечение вновь поставит меня на ноги, и, надо сказать, я был вполне убедительным. Настолько, что я не испытывал по этому поводу никакого особенного беспокойства. Просто принимал это как факт, но не более того.

URL
2015-07-20 в 16:04 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Меня больше занимала практическая сторона вопроса. Как мне добраться до кухни, как налить стакан воды, как достать из шкафа стакан? В этом было даже что-то забавное. Как если пытаешься что-то сказать, когда у тебя пропал голос, но, сколько бы ни прикладывал усилий, ничего не получается. Что касается способности ходить, то и это я уже испытывал. Например, повредил в детстве стопу, и тоже какое-то время чувствовал себя беспомощным. С одной стороны, это, конечно, накладывало неприятные ограничения. Но, если посмотреть иначе, это и избавляло от лишнего беспокойства. Серьёзно. Когда ты не можешь встать - тебе наплевать, что происходит вокруг, и, если рядом есть кто-то кому ты хоть немного небезразличен, ты вполне в праве командовать им. Принести, унести, подать, поправить, помочь. Пусть кому-то такой расклад и показался бы ужасным и тягостным - мне это нравилось. Главное в этом вопросе - не перегнуть палку, прикидываясь немощным.
Итак. Я был один и круг моих возможностей исчерпывался передвижениями по дивану. Этого вполне хватило, чтобы дотянуться до пульта и включить запылённый и забытый мной в последние пару лет телевизор.
Одним глазом поглядывая в выпуск новостей, я не спеша переоделся в любезно подготовленную для меня папочкой одежду и забрался под одеяло, устраиваясь на куче из подушек спиной. Втаскивая ноги на диван, я на мгновение задумался - что, если я в самом деле никогда уже не смогу ходить? Но, стоило этой мысли вторгнуться в моё спокойствие, я сейчас же прогнал её, справедливо признавая, что думать о таком рано. Врачи, конечно, разводят руками на вопрос о сроках, но это в любом случае означает, что шанс есть. Пока это главное.
Как следует укрывшись и умаявшись от энергичных действий, я, наконец, завалился на подушки и уставился в экран.
Я дома, - снова пришло мне в голову, и я ощутил сильный приступ удовольствия от этой мысли, - И Хью обещал скоро приехать.
Я невольно улыбнулся. Вернувшись домой, он наверняка заставит меня, наконец, пообедать, несмотря на то, что к заказанному им завтраку я пока даже не притронулся, и вообще не был голоден. А потом, может быть, он захочет провести со мной немного времени. Может быть, вечером. Или ночью. Когда-нибудь. Но он точно будет рядом, или даже просто в доме. Мы оба будем дома, а там уже будет видно, что станем делать дальше.
Мне было тепло, по тв шёл какой-то фильм, меня немного клонило в сон. И всё было совсем не так плохо, как можно было предположить.

URL
2015-07-20 в 16:06 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
32. Деловое чаепитие.


С работы мой папочка вернулся внезапно и порывисто, своим приходом сейчас же поставив весь дом на уши. Он постоянно кому-то звонил, ему звонили, и я в итоге сам не понял, как в процессе всего этого он успел затащить меня в душ, вымыть, высушить и приволочь на кухню, где я себя и осознал - сидящего с чашкой чая, хлопающего влажными ресницами, причёсанного на пробор, как в младшей школе.
Пока я был занят проблемами самоосознания, Хью, параллельно делая кофе, продолжал с кем-то говорить по телефону, и выглядело это так, словно я и не отлучался из дома.
- Если это всё, тогда я перезвоню позже, - болтал он, - Всего хорошего.
Он отключил телефон, вынул ложку из своей чашки с кофе и засучил рукава кофты. Повернувшись ко мне, он прислонился к кухонной тумбе и задумчиво сделал из чашки глоток. Вытер усы ладонью.
- Итак, - сказал он, поглядев на меня.
Я кивнул.
- Если ты по-прежнему настаиваешь, что не хочешь отдохнуть, - продолжил он, - мы займёмся делами.
Не совсем уверенный в том, что бы это значило, я всё же ещё раз кивнул.
- О'кей, - ответил папочка, удовлетворившись моим согласием.
Сев за стол напротив меня, он положил рядом с собой ежедневник и стопку каких-то листов.
- Так, - отламывая край торчащего из вазы печенья и отправляя его в рот, начал он, - Сперва вот что: просмотри это, - он положил передо мной тонкую папку, раскрывая и указывая примерно в то место, которое я, видимо, должен был просмотреть, - Пока тебя не было, каюсь, я слегка превысил наш обычный средний лимит затрат, так что пришлось как-то выкручиваться. Теперь мы... то есть я выплачиваю кредит. Тебя лично это никак не коснётся.
- Зачем ты тогда мне это рассказываешь? - поинтересовался я.
- Залог под недвижимость, - Хью постучал пальцем по нужной строчке.
Я поднял голову от бумаг, оглядел кухню, снова склонился к столу и сказал:
- Хорошо, я понял.
- Угу, - Хью, листая свой ежедневник, на ощупь взял папку, закрыл её и отложил на край стола, - Это твоя копия, так что сможешь перечитать внимательно, если появится желание. Дальше.
Он положил перед моим носом новую тему для разговора в виде чека на моё имя.
- Не уверен, что совсем понимаю... - проговорил я.
- Картина с мельницей, - кратко объяснил Хью, - Взял на себя смелость. Клиент сделал предложение, и должен был улететь в Брюссель до того, как я бы смог ещё раз обсудить это с тобой.
Я взял чек в руки.
- Так ты теперь мой агент? - спросил я.
- А ты хочешь нанять меня? - ответил он вопросом на вопрос.
Я усмехнулся.
- Или я не должен был этого делать? - поинтересовался Хью.
- Нет, нет, - отмахнулся я, разглаживая чек пальцами, - Если ты и остальное умудришься продать по такой спекулятивной цене, я буду тебе безмерно благодарен.
- Двадцать процентов, - сказал Хью.
- Что?.. - не сразу понял я.
- Двадцать процентов с продаж.
- Какие ещё двадцать процентов с продаж? - изумился я, - Куда я дену остатки? Все сто забирай.
- По рукам, - Хью протянул мне ладонь, отпивая кофе, - Двадцать в качестве агента и восемьдесят в качестве супруга. И, раз с этим всё решено, обсудим это второе качество. Нужно назначить день для подписания свидетельства.
- Свидетельства...
- О браке. Я вот думаю, через две недели во вторник, - сказал Хью, водя кончиком карандаша по календарю, - Можно в пятницу. Если не на той неделе, тогда уже через месяц в первых числах. Мэсс?
Он поднял на меня глаза, а я уставился на него с интересом, как кукушка из дупла.
- Мэсси... Ты не хочешь об этом говорить?
- Ты всё ещё этого хочешь?
- Ну да, конечно, - удивился он, пожимая плечами, - Я должен это подтвердить? Да, я хочу стать твоим мужем. Я купил себе обручальное кольцо от твоего имени, и, поверь мне, ношу его как полагается. Это особенно удобно при большом скоплении людей. С тех пор, как я заимел кольцо, любительницы флирта просто обходят меня стороной, и никому ничего не требуется объяснять.
- Зачем я тебе такой нужен? - выдал я, и подумал - вот уж действительно "выдал".
- А я тебе - зачем? - он облокотился на стол, прекратив что-то записывать в ежедневнике.
- Ну, ты просто мне очень нужен, - честно ответил я.
Я сделал ударение на слове "просто", и, видимо, это моё подсознание пыталось донести до папочки мысль, что мне он нужен бескорыстно, однако, догнавшее сознание подсказывало, что такие слова при любом ударении напрямую указывали на корыстный мотив. Ведь говоря ему, что он мне нужен, я тем самым его обязывал? И подумав так, я сделал вывод, что ещё немного и я окончательно во всём этом запутаюсь. Но Хью разрешил противоречия в два счёта.
- И ты просто нужен мне, - сказал Хью, - Сойдёт?
- Но слушай, я ведь не в порядке теперь... - попытался я мягко намекнуть на свою рабочую и прочую предполагаемую несостоятельность.
- Парень, - обратился ко мне Хью в несвойственной ему манере, - Я полюбил тебя не за медаль в первенстве по спортивной ходьбе. И тем более я хочу заботиться о тебе, раз ты сейчас не в порядке. Это не то, что я должен делать. Это то, ради чего я планирую жить. Все люди чем-то занимают время собственной жизни, а я хочу этим. Вот я и спрашиваю твоего позволения заботиться о тебе. Второй раз. Ты за меня выйдешь?
- Конечно, конечно, - я захлюпал носом, кивая.
- Вот и хорошо, - подвёл итог Хью, - Ты что-то имеешь против вторника?
- Нет, нет...
- Дать платок, плакса? Ну точно, зачем нам платок, когда есть рукав... Вот возьми.
- Спасибо, - поблагодарил я папочку, принимаясь вытирать нос, - Во вторник нормально.
- Точно? Я отмечаю: во вторник одиннадцатого женимся?..
Услышав это, я только покивал, утыкаясь в платок.
- Мэсси, ты принципиально предпочитаешь не реагировать на события в личной жизни по-мужски или это только мне так повезло? - спросил Хью.

URL
2015-07-20 в 16:06 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
- Я не знаю, - завсхлипывал я, - Прости... Не знаю. Это так прекрасно звучит.
- Крох, мы об этом давно уже договорились... Это из-за лекарств?.. Хотя, лекарства - не лекарства, всё равно ты рыдаешь...
- Прости, пожалуйста, - вытирая нос вторым по счёту платком, попросил я, - Прости, мне никогда никто не говорил, как следует вести себя в такой ситуации... Помню только как в детстве моей двоюродной тётке делали предложение.
- Сколько тебе тогда было?
- Года четыре...
- И она рыдала?
- От счастья.
- В каком-то смысле мне стало понятнее... - Хью почесал ухо карандашом, - Я женюсь на копии реакций твоей тётки...
- Прости, я не буду больше...
- Нет, нет, - Хью медленно улыбнулся, - Делай, как делаешь. Мне нравится, что всего парой слов я могу вызвать в тебе настолько сильную радость, что ты не можешь сдержать слёз. Это поразительно.
- Со временем я успокоюсь и больше не стану так сильно реагировать, - пообещал я.
- Да, да, но уже после того, как я стану твоим мужем, - сказал Хью и протянул мне всю коробку с салфетками, с удовольствием наблюдая над тем, как я страдаю от непомерного счастья.
Изверг.
- Ещё по этому поводу...
- Нет уж, хватит! - вытирая насухо нос, заявил я.
- Ты хочешь, чтобы кроме нас двоих об этом никто не знал? - остановил меня Хью, подняв ладонь, - Или мы всё-таки пригласим кого-нибудь выпить с нами вечером?
- Я подумаю над этим, - сказал я, окончательно переставая плакать, отвлекаясь от прошлой темы.
- Подумай, - одобрил Хью, - Пиццу мы можем и вдвоём съесть, но и если захочешь небольшую вечеринку - я не буду против.
- Вечеринку? Это с инвалидным креслом?..
- Да, - не смутился Хью, - А как это тебе помешает есть пиццу?
Я подумал пару секунд.
- Действительно, никак.
- И ещё неизвестно, на какой стадии будет твоё лечение...
Я махнул рукой.
- Ладно, согласен, - сказал Хью, - Загадывать не станем, просто будем над этим работать. Тебе налить ещё чай?
- Не нужно, - ответил я, - Мне, скорее, нужен перерыв в работе консилиума.
- Я тебя утомил? - испуганно спросил Хью.
- Нет, ни в коем случае, - отрицательно качнул я головой, - Просто нужно в туалет. И я сам, сиди.
- Ладно, если что, я буду здесь.
- Я догадываюсь, - загадочно улыбнулся я.
Спустя четверть часа я вернулся в кухню, справившись, хоть и не очень быстро, но самостоятельно, чем и был немного горд. Не без труда вернувшись на прежнее место к столу, я вытер руки о футболку и приготовится внимать.
- Есть ещё что-то, что нужно обсудить? - спросил я.
- Мгм, - промычал Хью.
Он поставил на стол небольшую коробочку и придвинул её ко мне. Я посмотрел на неё и, поколебавшись, взял в руки.
- Плотно облегающие... - прочёл я, потирая выпуклое название на коробке большим пальцем.
- Что скажешь?
- Я не знаю, что сказать, - я отложил коробку на стол, - Не думаю, что сейчас я в состоянии для этого.
- Не сейчас. Когда захочешь. Понемногу. Всегда можешь меня прервать, если что-то пойдёт не так.
- Ладно, - решил я.
- Согласен, я не слишком деликатно поднял тему, - признал Хью, - Но ты просто знай... что мне ой как не терпится. В смысле, не надо соглашаться, если не уверен, но... как бы это сказать... мне от тебя позарез как нужно. Чёрт. Я хотел сказать, что я тебя... нет, я очень по тебе скучал. Вот. Очень-очень скучал.
- Скучал, - я покивал, в глубине души усмехаясь его словам, - Я понял.
- На третий день я звонил в больницу, - как-то неожиданно серьёзно произнёс Хью, - Узнал, что ты гостишь в отделении реанимации и интенсивной терапии. Сама собой пришла в голову мысль, не захочешь ли ты там загоститься насовсем. Кхм. Так что прости, что я о сексе речь завёл. Я тогда думал, может, вообще не случится больше такого секса... А теперь вон ты сидишь на кухне, разглядываешь пачку презервативов и решаешь, дать мне или ещё помучить.
- Дать... - пробормотал я, глядя на любимого папочку, - Дать, конечно. Просто поначалу трудно будет.
- Нашёл чем испугать... - он прокашлялся, - Может хочешь всё-таки чашку чая?
- Нет, спасибо, - сказал я.
- Хорошо, ладно, - согласился он, - Давай-ка пообедаем.
- Я не хочу есть, спасибо...
- А это уже не вопрос, - постановил Хью, - Тебе надо поесть, я проголодался, так что будем обедать.
- Как скажешь, - улыбнулся я, подчиняясь его решению.
- Теперь по поводу хороших новостей, - поднимаясь из-за стола, сказал Хью.
- Что ещё за хорошие новости?.. - подозрительно спросил я.
- Ну правда, хорошие, - улыбнулся диктатор, влезая в холодильник, - Сорен хочет завтра приехать.
- Только Сорен?..
- Да, чёрт подери, пока только Сорен, - доставая еду из холодильника, заявил Хью, - Ты что, недоволен?
- Нет! Нет, это очень круто! Это очень... круто! Правда.
- Вот именно, - подтвердил Хью, загружая обед в микроволновку, - Не всё сразу. И остальная родня до тебя доберётся...
- Здорово было бы Марту увидеть...
- Да уж, племяшка в тебе души не чает.
- Она мне не племяшка на самом деле... - пробормотал я.
- Ну не племяшка, не знаю как это называется.
- Она моя дочь, - сказал я.
Хью отшвырнул полотенце, которым вытирал руки, и подошёл к столу.
- Что?.. - недоумённо спросил он, - Я думал она дочка нынешнего мужа твоей бывшей.
- Он тоже так думает, - сообщил я.
- Погоди... - опускаясь на стул, проговорил папочка, - Значит, кроха в розовых ботиночках- тоже твоя? Твоя родная дочь?
Я поджал губы.
- Она зовёт папой того парня, а ты, значит, у неё - дядя?
- Ага.
- Интересно, - Хью поморщил лоб, - А как так получилось?.. Хотя нет, понятно, как получилось. Но разве тебя эта ситуация не бесит? Что твоя дочь зовёт отцом кого-то другого?
- Иногда, - признался я, - Но он действительно ей отец куда больше моего. Так что ничего не поделаешь.
- Вот подрастёт Марта, вам обоим от неё достанется, - пообещал Хью.
- Как же она узнает? - удивился я, - Об этом знаем только мы и Эльза. Она не собирается рассказывать, я не собираюсь и ты тоже.
- То, что знают двое - уже не тайна. Кстати, дорогой, держи-ка лучше свои сокровища...
- Какие ещё сокровища?
- А вот эти... - продолжая копаться в кармане джинсов, сказал Хью, - За ткань зацепились.
- Да что там?
- Твои запчасти, мой маленький Валли, - и Хью, наконец, вынув из кармана пакетик, положил его на стол.
- Где ты их взял?! - выпалил я, рассматривая содержимое пакета.
- Их... твоему брату отдали, когда с тебя поснимали, а потом он отдал мне.
- Чёрт, теперь он знает...
- Я бы на счёт этого не переживал.
- Почему?
- Просто. Какое ему дело?
Я высыпал весь свой пирсинг на стол, принимаясь перебирать его пальцами.
- У нас есть хлоргексидин..? - спросил я.
- Нет.
- Или перекись? Спирт? Что-нибудь есть?
- Ничего нет. Пока лучше ничего не прокалывать, так что пока давай я всё это уберу...
- Ухо, - сообщил я, - Не затянулось ещё. Я хочу надеть серёжку.
- Ладно, - сдался папочка, - Сейчас принесу, чем можно обработать.
- Я с ней сроднился, - добавил я вдогонку в качестве аргумента.
- Да ясно, ясно, - махнул на меня рукой Хью, предпочитая не спорить.
Вернув серёжку в ухо, я послушно отдал всё остальное в руки Хью.
- Тебе больше не нравится, как она смотрится?.. - осторожно поинтересовался я.
Хью, занятый очищением моего обеда от упаковки, помолчал, сдерживая улыбку.
- Нравится, - сознался он.

URL
2015-07-20 в 16:12 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
33. Условия приёма на работу.


Раннее утро. За окном раздавались трели самых настоящих утренних птичек и светило самое обычное - в это время года бледное (но даже в таком виде, воодушевляющее) - солнце. Я, ещё сонный, обернувшись одеялом поверх спинки своего персонального кресла, сидел в кухне над чашкой несладкого чая, пока на втором этаже принимал душ мой великий диктатор, которого я ожидал на завтрак. И я надеялся всей душой, что он уже забыл, как я был вынужден пресечь его несвоевременные ночные приставания, имевшие место быть несмотря на то, что, как будто, их несвоевременность мы заранее обсудили.
Ну, нельзя сказать, что я позволил ему остаться абсолютно неудовлетворённым - я вовсе не хотел подтолкнуть его, неудовлетворённого и недовольного моим отказом, к какой-нибудь случайной связи. Так что, с одной стороны, нельзя сказать, что я позволил ему сделать всё то, чего он так страстно хотел, но всё-таки, отдавшись в мои чуткие руки, он послал к чёрту своё это "то, что хотел", насладился тем, что получил, оделил меня целомудренным поцелуем, сказал, что я поступил правильно, а после этого убрался на свою половину дивана и сладко заснул. И это была победа, благодаря которой мне удалось усмирить зверя и выгадать нам обоим немного времени, прежде чем мы сможем учинять грехи по полной программе.
Хью отвлёк меня от моих размышлений. Закончив с водными процедурами, он пришёл ко мне в кухню.
- Странное ощущение, - сказал Хью, занимаясь приготовлением яичницы.
- Какое? - поинтересовался я.
- Ты поднялся вместе со мной, и я не понимаю зачем, - высказался он.
- Чтобы ты и меня накормил завтраком? - предположил я.
- И я теперь каждое утро должен буду тебя кормить?
- Нет, - растерялся я, - Не знаю. Как хочешь.
- Я не в том смысле. - сказал он, - Когда мы только познакомились, сколько ты сказал тебе лет? Сорок два? Нет... Первый вариант был "сорок".
- Ну да, но... - смутился я.
- Потом семнадцать, - продолжил Хью.
- Папочка...
- Да, мой дорогой, - отозвался диктатор.
- Не надо.
- Я должен привыкнуть к этой мысли. - сообщил он, - Я никогда раньше не готовил ни для кого по утрам. Я совсем этого не умею. И вот, боюсь, у меня не получится.
Услышав это, я опустил взгляд и попытался скрыть улыбку.
- Но, кажется, оно всё-таки готово. - сосредоточенно тыкая затвердевший белок кончиком ножа, проговорил Хью, - Может быть, со временем я и смогу, кто знает... Чёрт.
- Что такое? - обеспокоился я.
- Подгорело. Чёрт.
- Можно попробовать?
- Я выброшу.
- Дай попробовать!
- Сгорело! - пытаясь пройти к помойному ведру, фыркнул Хью.
- Только внизу, - я остановил Хью, вооружаясь вилкой.
Он состроил недовольное лицо, когда я самовольно влез в сковородку и стащил кусочек его творения.
- Вкусно, - накалывая ещё, сказал я.
- М-да? - недоверчиво косясь на яичницу, спросил он, тоже взял вилку и отломил кусочек себе, чтобы попробовать, - М-м, - неопределённо промычал он, жуя и держа сковородку навесу между нами.
Пока мы ели, Хью поставил посуду на подставку на стол и опустился на стул рядом. Таким образом, мы доели все не горелые части его яичницы.
- Это не нуждается в комментариях, - сказал Хью, когда мы закончили.
- А я и не собирался.
- Я видел, как ты хочешь что-то сказать.
- Тот, кто готовит, моет посуду, - заявил я.
- Что? - недовольно переспросил Хью.
В этот момент раздался громкий стук во входную дверь.
- Кто-то пришёл? - я повернулся в сторону прихожей.
Хью взглянул на часы, хмыкнул и поднялся из-за стола. Я отодвинулся как можно дальше, чтобы видеть, как он откроет дверь. Когда Хью щёлкнул замком и распахнул дверь, я заметил какого-то бровастого парня около нашего крыльца.
- О, доброе утро! - он повернулся и принялся подниматься обратно на крыльцо.
С каждой ступенькой он становился всё выше и выше, а, поднявшись полностью, буквально навис над моим не слишком высоким тираном, подавляя его и своим огромным ростом и нарочитой кустистостью бровей. При всём этом, парень также обладал чрезвычайно милым лицом, юными и большими, весьма прелестными глазами и скромной лучезарной улыбкой. И был несколько неуклюж, хотя это не уменьшало его очарования.
- Что тебе надо? - грубо спросил папочка, видимо всё ещё раздосадованный неудачной яичницей.
- Э... А... Эм... - испуганно забормотал парень, роняя сумку на крыльцо и принимаясь судорожно рыться во всех карманах.
- Нет, нас не интересует, - буркнул Хью и собирался захлопнуть дверь, когда парень с воплем "подождите!" сунул в дверь визитную карточку, которую тут же нещадно прищемило между дверью и косяком и смяло ровно пополам.
Ворча что-то нецензурное Хью выдернул карточку из щели, разложил, как книжку и прочитал её содержимое. И после этого он всё-таки решил открыть дверь снова.
- Я из агентства и должен заменить Свена, - заговорил парень, не двинувшийся с места несмотря на хлопанье дверьми, - Поскольку он уволился, и я должен был это сразу сказать...

URL
2015-07-20 в 16:12 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
- Входи, - позволил Хью, поворачиваясь к нему спиной и уходя в кухню.
- Ага... - кивнул парень, поднимая свою сумку с крыльца, и, заметив, что я подглядываю из кухни, вытянул шею из-за Хью и добавил весьма приветливо, обращаясь ко мне, - Здравствуйте.
Я кивнул, пытаясь не потерять из виду сердитого Хью. Тем временем, парень вошёл в прихожую, попытался снять куртку, почему-то надел её обратно и, нескладно шагая своими длинными ногами, пришёл в кухню следом за диктатором.
- Как я уже сказал, я тут вместо Свена, - повторил он, останавливаясь в шаге от порога кухни, после чего сделал пару неуверенных шагов, и снова остановился.
Я смотрел на него, сидя в своём одеяле, и молчал, потому что Хью тоже молчал, поглубже сунув руку в карман костюмных брюк и спокойно попивал кофе, оценивающе взирая на гостя. Мельком глянув на папочку, я какого-то чёрта подумал о его члене, и сразу перевёл взгляд на пришедшего парня, чтобы не видеть, как топорщится ткань у Хью между ног.
- Ли, - вякнул парень, - Это имя. Фамилия - Пейс. Ли - Пейс, - и он хотел протянуть мне руку для рукопожатия, но Хью прошёл между нами, заставив его убрать свои ручонки обратно.
- Расскажи нам о себе, - потребовал Хью, садясь на край стола рядом со мной.
- Я... Одну минуту, - сказал парень, влезая в свою сумку из которой тут же вывалился телефон, с громким стуком падая на пол кухни и вываливаясь из чехла, - Извините... Простите, сейчас! - он запутался ногами в ремне собственной сумки, пытаясь поднять телефон, наклоняясь и, таким образом, демонстрируя нам во всей красе свою джинсовую задницу. Мы с Хью сочувственно переглянулись.
Наконец, парень разогнулся, разобрался с сумкой, вытащил из неё необходимые бумаги и протянул их нам.
- Пожалуйста, возьмите, - сказал он, передавая их в руки Хью, - Это рекомендации, - и он почтительно шагнул в сторону, что выглядело очень смешно после его акробатических этюдов с сумкой
Я чуть было не засмеялся, но нашёл себе силы сдержаться. Я потянул Хью, начавшего листать бумаги, за рукав, он наклонился и я очень тихо шепнул ему на ухо о том, что у парня весьма классный зад. Папочка усмехнулся.
- Что-то не так? - пробормотал Ли.
- Мэсс сказал, у тебя классный зад, - без стеснения пояснил Хью.
Я мгновенно покраснел, поскольку не планировал оглашать своё шуточное замечание во всеуслышание. Впрочем, Ли покраснел тоже.
- Извините, - криво улыбнулся он, пряча взгляд, и вдруг попытался отобрать свои бумажки у диктатора, - Извините... Я... Мне лучше уйти...
- Эй, - позвал Хью, не отпуская пачку листов и глядя прямо на нового знакомого, - Всё в порядке.
- Нет, спасибо... - настаивал Ли, - Я попрошу прислать кого-нибудь другого...
- Стоп, - сказал Хью, преграждая ему путь, - Сейчас послушай меня. Я всё равно уже ухожу, поговори обо всём с Мэссом. Ему решать, не мне, я тут вообще просто мимо шёл. Обсуди всё с ним. А там потом уже решай, уходить или оставаться. Хорошо?
- Хорошо, - поёжившись согласился Ли.
- Вот и славно, - подвёл итог Хью, хватая с вешалки свою куртку и надевая её, - Там ещё где-то был мой кофе... - оттеснив Ли к мойке, Хью прошёл обратно в кухню, взял чашку и допил остатки напитка, - Ну всё. Не знаю, когда вернусь, но можешь мне позвонить, - сказал он, наклоняясь ко мне и целуя, - Мы, кстати, женимся, - заметил Хью в сторону Ли, - Если что. Если вопрос возник.
- Нет, нет, - отрицательно помотал головой тот.
- А то, если тебе что-то не нравится...
- Нет-нет-нет, всё нормально, - заверил Ли.
- Ага... Ок-кей, - решил Хью, - Ну всё, - сказал он мне, - Люблю тебя, - и с очень подозрительным видом пройдя мимо Ли, Хью вышел из кухни.
Спустя минуту, немного повозившись и позвенев ключами, он покинул дом.
Вообще-то, мой сладкий тиран редко говорил мне, что любит меня. А при посторонних - тем более. Обычно такие слова значили либо, что он изнемогает от приступа внезапной нежности к моей скромной персоне, либо, что он чувствует угрозу нарушения границ территории. И в данном случае, думаю, причиной было второе. Вроде того, что пусть чужак слышит, чьи тут владения, и даже не думает о том, что ему здесь будут рады. А ведь ещё десять минут назад папочка сердился на меня из-за чёртова завтрака... И как после этого его можно не любить?
Однако, я должен был мыслями и вниманием вернуться к своему новому знакомому, и, конечно, первым делом...
- Простите, пожалуйста! - сказал я, - Я вовсе не это имел в виду. То есть, не совсем это имел в виду. Он всегда так делает, и я тоже это не люблю...
- Не извиняйтесь! - спохватился Ли, - Всё нормально! Это вы меня извините.
- Вы ни в чём не виноваты, - настаивал я, - Но Хью мог и помолчать, так что это вы извините.
- Не уж, вы извините.
- Не нужно извиняться! Извините вы!
- Ничего страшного! - отмахивался он, - Простите, я не хотел, так что извините...
- Да не обращайте на него внимания! Давайте перестанем извиняться друг перед другом! - в конце концов громко гаркнул я, - Мэсс Миккельсен, - я протянул ему руку.
- Ну. Как я и говорил - Ли Пейс, - он, наконец, выдохнул, пожимая мне руку.
- Очень приятно, мистер Пейс.
- Зовите меня просто Ли, - улыбнулся он.
- Отлично, Ли, - согласился я, улыбнувшись, - И я для вас просто Мэсс.
- И мне очень приятно, Мэсс, - улыбнулся Пейс в ответ.
- Забыл ключ от машины! - Хью влетел в дверь, пробежал мимо нас по кухне к холодильнику, - Я ушёл! - и он убрался назад.
Выйдя из кухни, он вновь покинул дом. Мы с Пейсом, смущённые произошедшим, несколько запоздало расцепили руки.
- Чаю? - спросил я.
- Неа, - отказался Ли.
- Так вы не хотите у нас работать? - осторожно спросил я.
- Хочу, - признался он.
- Тогда вы приняты на работу..?
- Спасибо...? Чем я могу вам сейчас помочь?..
Я задумался, откинувшись в кресле, и нахмурил брови.
- Честно говоря, я даже не знаю, - развёл я руками, - Возможно, когда настанет время обеда, нужно будет что-нибудь приготовить или, если кто-нибудь придёт, то открыть дверь... А пока... Может быть, всё-таки чаю?.. Заодно разберётесь, где что на кухне лежит... Как насчёт?
- Но я правда не хочу ничего, - и Пейс очень доброжелательно улыбнулся.
- Я не доверяю людям, которые ничего не хотят, - сказал я, - Так что, пожалуйста, выпейте чего-нибудь или съешьте. Это одно из условий приёма на работу.
Он усмехнулся, глядя на меня, но сдался.
- Ладно. Если вам так угодно.
- У нас есть кофе, чай, молоко, сок. Чай и кофе в том ящике, - я указал на ящик.
- Здесь? - переспросил он, взявшись за ручку.
- Да, - кивнул я, - Сахар там же. В холодильнике - молоко... Ну и, в общем, всё, что найдёте.
Накормив нового наёмного работника хлебом с сыром и напоив чаем, я друг почувствовал себя сердобольной мамашей и решил, что с этим пора завязывать. Через пару часов, насколько я знал, ко мне должен был заявиться с визитом врач, и я изъявил желание оба эти часа прождать на диване перед телевизором, куда и был доставлен откормленным мной парнем, взявшим с меня обещание, что перед приходом врача он поможет мне переодеться и принесёт со второго этажа дома кое-какие мои вещи. Я же взял с него обещание, что он успокоится и будет до этого времени делать, что ему угодно. Он предпочёл скромно усесться в угол предварительно им же сложенного дивана и, убедившись в том, что он мне не мешает, вместе со мной уставиться в телек.

URL
2015-07-20 в 16:15 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
34. Ночью.


Вечером я для отчётности позвонил Хью, а Хью для отчётности спросил, как прошёл мой день. Я вкратце поведал ему об основных событиях, о том, что Ли всё-таки остался, и сказал, что дома расскажу ему обо всём подробнее, если он пожелает. Диктатор поблагодарил меня за звонок и пообещал не задерживаться.
Спустя час или около того мы сели за ужин, приготовленный нашими с Ли совместными усилиями. Хью был задумчив и практически не говорил со мной, но глубина его молчания не была критической, и я не беспокоился, позволил ему заниматься собственными мыслями сколько ему будет угодно. Несмотря на моё утреннее заявление насчёт мытья посуды, когда мы окончили ужин, папочка без слов собрал со стола всю посуду, которую мы успели испачкать, отнёс в раковину и принялся мыть.
- Как-нибудь нужно купить посудомоечную машину... - вполголоса проговорил Хью, не обращаясь ко мне.
Вероятно он просто об этом подумал, а произнёс вслух чисто автоматически. Во всяком случае, было на то похоже.
- Я вернусь в комнату, - предупредил я.
- Угу, - отозвался Хью.
Разобравшись с посудой, он пришёл в гостиную, останавливаясь на пороге, и спросил:
- Что делаешь?
- Смотрю телевизор, - немного не понимая, почему он спрашивает, ответил я.
Посмотрев в сторону экрана, он сложил руки на груди. Немного посмотрев телевизор вместе со мной, он снова заговорил.
- А кроме этого ты собираешься что-нибудь делать?
Я попытался сообразить, что он имеет в виду, но сразу в голову ничего не пришло.
- О чём ты? - спросил я.
- Кроме того, чтобы смотреть телевизор.
- Что ты хочешь этим сказать? - спросил я, - Я должен что-то делать? Я только вчера вернулся из больницы.
- Знаю.
- Не понимаю, что ты хочешь, чтобы я делал.
- Я просто спросил.
- О чём? Что я должен ответить?
- О твоих планах.
- Я ещё не думал об этом, - слегка возмутившись, сказал я, - Просто смотрю телевизор после ужина. Могу я просто посмотреть телевизор?
- Можешь, - согласился он.
Я отвернулся от него, подпирая висок пальцами. Он ушёл из комнаты на пару минут.
- Пойду прогуляюсь, - услышал я, и сейчас же повернулся обратно, забыв о своём возмущении.
- Куда?.. - пробормотал я.
- Просто прогуляюсь перед сном, - сказал он прохладным тоном, отчасти повторяя мои слова.
Огорчённо опустив взгляд, я покивал. Конечно, такой ответ совсем не радовал, но это было справедливо.
- И ты прогуляешься, к чёрту твой телевизор, - окончил Хью, махнув пультом в сторону экрана, после чего он подошёл ко мне и, подхватив, заставил обнять его за шею.
Разумеется, я с охотой вцепился в него, крепко к нему прижимаясь и позволяя себя поднять.
- Там всё равно не было ничего интересного, - проговорил я.
- Я знаю, - ответил он.
В его объятьях, окутанный его запахом, я чувствовал себя неуязвимым. Я чувствовал себя самодостаточным, не нуждающимся ни в телевизоре, ни в каком-то другом механизме, чтобы ощущать себя счастливым. Всё потому, что он был слишком странным, чтобы я мог описать это словами, и слишком естественным, чтобы я мог предугадать его действия. Он мог - и до сих пор никому не удавалось ничего подобного - самым невероятным образом взять и забрать меня из той любой ситуации. Теперь - даже буквально. Подхватить на руки, прижать к себе как ребёнка и унести.
Никогда я не переставал верить в то, что он лучший из всех, что он - особенный. Даже когда эти понятия затирались сгоревшей яичницей, в глубине души я всё равно оставался уверен в этом. Даже когда он предпочитал напоминать мне об этом настолько демонстративно, как в этот раз. Я не терял этой уверенности. Я знал.
И ещё я знал, что он хороший человек. Он часто делал гадкие вещи. Заставлял меня нервничать, повышал голос, раздражался из-за пустяков, дрался, не терпел возражений. Он не идеальный. Но хороший человек.
И почему-то он находится рядом со мной. В нашем-то возрасте. Такое вообще бывает?
Я не верил, что такое способно с кем-то случиться, пока этого не случилось со мной. Поначалу нам было просто удобно жить рядом, делать что-то вместе, а после, совершенно незаметно, появилось осознание, что это уже что-то. Что это нечто особенное и обособленное.
Обычно когда отношения строятся иначе, то они способны разрушиться очень просто. Когда всё, что есть - это чувства и иллюзия, что этого достаточно для решения всех проблем. Но на это же нет никаких оснований. Разве надежды на крепость отношений, построенных на иллюзии имеют под собой основание?.. Такое чувство способно запнуться даже об линию старта. Я действительно знаю, о чём говорю. Со мной такое бывало, и не раз. Пока в один прекрасный день я не перестал верить в миф о любви, ломающей любые преграды. Тогда я переживал смерть этой идеи словно кончину самого близкого друга. Я был уверен, что моё бедное сердце окончательно разбито и я никогда больше не смогу никого полюбить.
Сейчас, отбросив пустые надежды, я считаю, что, возможно, просто впервые ступил тогда на правильный путь.

Куда мы направлялись на ночь глядя? Пожалуй, что никуда и куда угодно.
Я не держал на него обиду за то, что он помешал мне, как приличному больному пенсионеру провести вечер лёжа на диване. Желание Хью укатиться куда-нибудь к чертям вполне завладело мной. Так бывает. Не настроение заставило действовать. Событие создало настроение.
В чёрно-фиолетовых дебрях города перемигивались цветные огни светофоров, длинные вереницы фонарей, освещающих путь, заливали асфальт своими бело-жёлтыми лужами света. Мы не разговаривали. Я думал о его объятьях. Было прохладно и сухо. Но вереницы ламп...
- Как в Париже... - произнёс я заворожённо.
И в эту секунду, чуть было не упал с кресла от резкого поворота под красный свет светофора. Вновь вскарабкавшись на сиденье, я перевёл дух, осознав, что, кажется, это не было попыткой самоубийства, а всего лишь означало, что мой милый папочка внезапно решил изменить маршрут следования.
Долгое время мы ехали только по центральным улицам ночного города. Хью следил за дорогой, я - думал о своём. Он негромко включил музыку. Я был не против.
Я почувствовал, что понемногу отключаюсь от реальности. Я думал о совершенно невероятных вещах, моя память заполняла сознание не слишком связанными между собой, но очень отчётливыми образами. Красная керамическая сахарница из далёкого детства, ветки деревьев под балконом, коварная лужа, на которой я поскользнулся, играя в футбол с друзьями, острые углы тёмного шкафа, первый поцелуй в школьном гардеробе, когда мы прятались за куртками одноклассников, паркетный пол академии, горящий кубик сахара на ложке, наполненной абсентом, чёрный нож, которым я чинил карандаши в огромный ящик с ободранной синей краской. Я вспомнил, как мой первый любовник, поймав меня в ванной и наслаждаясь моим смущением, схватил меня, совершенно голого и мокрого, за талию. Влажные, трепетные и приятные воспоминания. А тогда я не знал, что и сказать - так я был шокирован и возмущён.

URL
2015-07-20 в 16:15 

Kaoru13th
I don't like anyone who comes and dies in my house in purpose to annoy me © NH
Машина остановилась. Очнувшись от своей задумчивости, я понял, что Хью привёз меня на набережную водохранилища. Мало что было видно, только прибрежная иллюминация кое-как освещала гладь тёмной воды.
Раздался звон брелка на ключе зажигания и свет фар погас. Всё вокруг окутала тьма. Хью со вздохом облокотился на руль, глядя вдаль на едва различимую границу воды и неба. Я искоса взглянул на него, очень тускло освещённого отражённым светом дальних фонарей, и перевёл взгляд на лобовое стекло. Я облизнул губы, вытер их насухо пальцами и наклонил голову, глядя на утопающие в темноте кнопки на дверце со своей стороны.
"Ну вот, - подумал я, - Замер. Мыслитель. Сейчас подумает как следует, зарежет меня и скинет тело в воду."
Я не сразу заметил, что Хью на меня смотрит, но, уловив это шестым чувством, невольно ответил на его взгляд. Оставив одну руку на руле, он попытался наклониться ко мне, и обхватил меня за шею с явным намерением поцеловать. Сначала и я к нему потянулся, но засомневавшись одёрнул себя, отстраняясь.
- Ну... - осадил меня Хью, опираясь рукой на спинку моего сиденья и замирая очень близко ко мне, - Я не сделал ничего такого, за что меня следует наказывать.
И он сделал ещё одну попытку, а я ответил. В смысле, признавая справедливость его заявления, всё такое, бла-бла-бла, я ответил на его поцелуй. Какое-то время мы были заняты друг другом и нам вполне хватало этого. Пока я не спросил зачем-то:
- Почему я?.. Я ведь ничего особенного...
Хью, пытаясь подобрать слова, долгим и, насколько я хотел верить, влюблённым взглядом смотрел мне в глаза, поглаживая прядь моих волос, но вместо ответа усмехнулся, глядя куда-то вниз и скрывая взгляд под опущенными ресницами. Он скомкал покачиванием головы последнюю надежду на сиюминутный ответ, и отчего-то вдруг захотел, чтобы я непременно лёг к нему на колени. Я подчинился, поворачиваясь насколько это было возможно, и лёг, подкладывая локоть под голову. Монотонно потирая большим пальцем край руля управления, я успокоился на его коленях, а он принялся забавляться с моими волосами, чрезвычайно сильно отросшими за последнее время.
"Мне не очень-то удобно," - хотел я сказать, но он опередил меня.
- Ты у меня красивый, - сказал он.
- Неправда, - опроверг я.
- Правда.
- Может быть, я был красивым лет двадцать назад...
- Я не видел, каким ты был двадцать лет назад.
- У меня есть фото. Я покажу, когда вернёмся домой.
- Хорошо, - он снова усмехнулся, - На моё мнение это не повлияет. Всё-таки... - он помолчал, - Есть, наверное, причина. Никому не звонить, не решать ничьих проблем, не ехать ни по каким срочным делам... Считать, что увезти тебя из дома куда-нибудь, где мы можем просто побыть вдвоём - самое важное моё дело.
- Мне не очень удобно так лежать...
- Тш-ш... - Хью заткнул мне рот, - Мне тоже неудобно так говорить. Ляг удобней.
Я завозился, приподнимаясь и слегка меняя позу, совершенно распластываясь на его коленях.
- Лучше? - спросил он.
- Мгм.
- Мне заткнуться?
- Нет, продолжай, - велел я.
Он в который раз погладил меня по волосам.
- Иногда меня это пугает, - сказал он.
- Что?..
- Что так получилось. Работа... С ней проще. Можно в любой момент прекратить. Не без последствий, но её чувств это определённо не заденет, и она потом не посмотрит на тебя с укором обиженными глазами. А с тем, что сейчас... Нельзя взять и прервать на неопределённый срок. А потом продолжить снова как ни в чём ни бывало.
- Ты хочешь прервать?
- Нет! - поспешил заявить он, - Ни в коем случае. Но потому и... видишь как, да?
- Значит, есть, наверное, причина.
- Вести себя, как идиот? Да, конечно, есть.
- По-твоему, только идиот может...
- Нет, - засмеялся Хью, - Нет. Я не знаю. Я люблю тебя. Потому-то мы и мёрзнем здесь в машине вместо того, чтобы в тепле смотреть рекламу зубной пасты с твоего телевизора.
- Я не мёрзну.
- Хорошо. Это хорошо.
- Не уверен насчёт того, что мы запланировали на вторник?..
- Не уверен? Ты не уверен?
- Я тебя спрашиваю.
- А, нет, насчёт этого никаких колебаний, я давно это обдумал и принял решение. Если вознамеришься сдохнуть, то сдохнешь моим мужем.
- Я сдохну, а ты заберёшь мой дом.
- А если я, ты заберёшь всё, что есть у меня.
- Долги и пару рубашек?
- Ну что ты считаешь, я совсем нищий? Малыш... что ты.... делаешь?! Эй...
Он ухватился за край своего кресла, но не стал меня останавливать, да и я бы не остановился. Я определённо хотел залезть к нему в штаны и оставить приятное впечатление от окончания разговора. Смирившись с моей волей, Хью опустил руку на мой затылок, шумно выдыхая носом, в то время как я, прекрасно понимая, как это выглядит, старался доставить ему удовольствие.
Это продолжалось недолго, и вскоре я уже сидел ровно на своём месте, как-то даже излишне высокомерно вытирая губы салфеткой, найденной в бардачке, а он, на ощупь застегнув брюки, пытался прийти в себя.
- Мы просто разговаривали, - заметил он, и потянулся к ключу зажигания, - И вдруг... Я не понимаю, как ты это делаешь.
- Как я что делаю? - спросил я, - Минет как делаю?
Хью завёл машину, отклонился обратно ко мне и ещё раз поцеловал.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Домик Канта и Спинозы на горе Yurameki

главная